Горе от зерна

Экономика Казахстана оказалась не готовой к роли одного из лидеров мирового рынка зерна. В хлебной отрасли страны начался кризис, итогом которого может стать исчезновение свободного рынка муки и хлеба, а также разорение мелких и средних компаний

Горе от зерна

Впервые о хлебном кризисе в Казахстане я услышал от таксиста-киргиза, встретившего меня в аэропорту Бишкека:

– Ты из России, да? В Казахстан едешь? Зря едешь! Там плохо, хлеба нет. И сами не могут купить, и нам больше не поставляют…

Поначалу я решил, что таксист что-то напутал или я его неправильно понял. С детства привык к мысли, что Средняя Азия – край продуктового изобилия, а уж хлеба здесь и подавно должно быть навалом. В Алматы мой скепсис сменился недоумением. Супермаркеты города встретили пустыми хлебными полками. Кое-где одиноко лежали булочки с сахаром.

– Нет, сегодня хлеба уже не будет. И завтра не будет. Зайдите на неделе… – посоветовала продавщица.

Хлеб вернулся через три дня. Заплатив за булку 70 тенге, я по старой привычке пересчитал на рубли – цена мне показалась вполне приемлемой. «Ты что – почти в два раза дороже, чем раньше!» – возмутился мой знакомый, коренной алматинец.

Все это происходило в последнюю неделю сентября. А уже в начале октября представители казахстанских властей и бизнеса поспешили сообщить общественности, что хлебный кризис благополучно разрешен (при этом слово «кризис» ни те, ни другие постарались не употреблять). Государство гарантировало крупным мукомольным комбинатам поставки зерна по фиксированным ценам. Таким образом оно надеется взять под контроль рынки муки и хлеба. В этих условиях предприятия, вынужденные покупать муку и зерно по свободным ценам, окажутся неконкурентоспособными и уйдут с рынка.

На золотой муке сидели…

Главным фактором, стимулирующим развитие зерновой отрасли Казахстана, в последние годы стал рост мировых цен на зерно. Начиная с первой половины 2007 года он принял скачкообразный характер (см. «Как посеешь», «ЭК», № 33 от 10 сентября 2007 года).

Не всем участникам рынка удавалось заработать на нем в равной степени. Дальше всех от экспортных доходов оказались производители конечной продукции – хлебопеки. Хлеб экспортировать невыгодно – слишком скоропортящийся продукт. Поэтому развитие этой отрасли определялось внутренними факторами. Они оказались не слишком благоприятными. Цены на продукцию больших комбинатов контролирует государство. Как утверждают сами хлебопеки, в апреле 2004 года они были фактически заморожены. Кроме того, крупные предприятия не имеют права самовольно снижать объемы выпечки социально востребованных сортов хлеба.

Поэтому, несмотря на дотации из госбюджета, количество крупных игроков здесь постепенно сокращалось. «В советское время в Казахстане работало около 80 хлебозаводов. Сейчас осталось около 20», – объясняет президент Союза зернопереработчиков и хлебопеков Казахстана Евгений Ган. Освободившееся место начали заполнять мини-пекарни, реализующие продукцию по свободным ценам. В Алматы, например, по оценке эксперта, до половины выпечки хлеба сегодня приходится именно на таких производителей. При этом рынок стал более уязвимым. Мини-пекарни способны закрыть покупательский спрос в обычных условиях, но компенсировать остановку производства на крупном предприятии они не в силах. Когда в том же Алматы в конце сентября лидер местного рынка – «Аксай нан» (контролирует 25–30% сбыта) на несколько дней приостановил работу в связи с ремонтом газовых сетей, недопоставки хлеба в магазины вызвали покупательский ажиотаж. Он опустошил прилавки города на несколько дней.

Немногим больше повезло первому звену в производственной цепочке – хлеборобам. Еще несколько лет назад их маржа была невелика, несмотря на субсидии из госбюджета. Ведь закупочные цены на пшеницу устанавливают не они, а зерновые трейдеры. «Еще несколько лет назад она (закупочная цена. – «ЭК») практически не превышала себестоимости, и государству пришлось поручить АО «Продкорпорация» стабилизировать ценовую ситуацию с помощью ценовых интервенций», – поясняет директор госкомпании Марк Эльперин. С подъемом мировых цен фермеры получили надежду на рост заработков. И увеличили производство. Пять лет назад они собрали 16 млн тонн зерна, в этом году намолот, по прогнозу Минсельхоза, превысит 22 млн тонн – национальный рекорд.

Не считая торговцев, ближе всего к экспортным доходам оказались мукомолы. В отличие от хлебопеков, их продукция востребована на мировых рынках. Темпы роста экспорта муки оказались намного выше темпов роста объемов производства. В 2007 году Казахстан стал мировым лидером в этом сегменте, поставив за первые три квартала за рубеж почти миллион тонн. Всего, по данным Минсельхоза, в нынешнем году за рубеж могло уйти от 8 до 10 млн тонн зерна (включая муку) – половина урожая. Казахстанские компании могли бы заработать на этом около 1 млрд долларов. Но тут случилось непредвиденное. Сначала участники рынка обнаружили, что им не на чем везти зерно, а затем – что им не хватает денег на то, чтобы его купить.

Мест нет

Пшеницу на экспорт отправляют частные компании и АО «Продкорпорация». Муку можно перевозить в обычных вагонах. А зерно везут в особых вагонах – зерновозах. Такие же вагоны используются при перевозках зерна с севера страны, где выращивается большая доля хлеба, на юг, где сосредоточены основные мощности мукомолов. Все зерновозы принадлежат госкомпании «Казахстан темир жолы» (КТЖ). Частных вагонов нет – в соответствии с межгосударственными соглашениями они не могут пересекать казахстанскую границу.

Всего в Казахстане используется 5,2 тыс. собственных вагонов. Но, по словам председателя правления союза «Атамекен» Азата Перуашева, в урожайные годы железнодорожники и участники зернового рынка сталкиваются с нехваткой вагонов. Не стал исключением и нынешний год. По подсчетам главы КТЖ Жаксыбека Кулекеева, стране не хватило около 4,5 тыс. вагонов. Еще в начале осени, по данным «Эксперта Казахстан», трейдеры сообщили в кабинет министров, что под погрузку зерном им подавалась лишь треть из заявленного количества вагонов. Причем треть из них оказалась технически неисправной.

Кроме того, и власти добавили проблем экспортерам, поменяв порядок лицензирования вывоза зерна. Как пояснили в «Атамекене», в начале сентября таможня начала требовать новые лицензии, не дожидаясь вступления новаций в силу, заблокировав саму возможность поставок почти на месяц.

Внутренний рынок тоже пострадал. В южном и западном направлениях ушла только четверть запланированных объемов муки и зерна. «Зерно было, но довезти его до нас было некому», – пояснил один из хлебопеков, работающих на юге Казахстана.

Светит незнакомая цена

Ситуация с ценами принесла игрокам на внутреннем рынке еще больше хлопот. Дело в том, что по мере усиления экспортной ориентации экономики Казахстана внутренние цены все больше определялись ценами на мировом рынке, пока фактически не сравнялись с ними. «У нас нет внутренних цен на зерно. Это цены Черноморского бассейна (из черноморских портов зерно отправляется в дальнее зарубежье. – «ЭК»), минус доставка до него», – объясняет президент Союза зернопереработчиков и хлебопеков Казахстана Евгений Ган. Поэтому на скачок мировых цен в нынешнем году Казахстан среагировал незамедлительно – как сообщили в Минсельхозе, за июль–сентябрь зерно подорожало на 67%.

Ценовой шок потряс всех участников рынка. Правда, эффект оказался разным. «В прошлом году мы продавали зерно по 12 тенге за килограмм, в этом – по 24 тенге, или по 206 долларов за тонну. Появились дополнительные средства, которые можно вложить в развитие хозяйства», – говорит управляющий Фондом содействия фермерам и предпринимателям Южно-Казахстанской области Раис Караибрагимов. Однако и себестоимость зерна повысилась в 2–3 раза – рост цен на пшеницу подстегнул уровень инфляции.

Мукомолам, по их словам, пришлось труднее.

– У нас возникали сложности с закупом зерна, не хватало оборотных средств. Мы даже вынуждены были останавливать одну из трех линий производства, – рассказывает исполнительный директор Восточно-Казахстанского мелькомбината (г. Семипалатинск) Юрий Лазурин.

С точки зрения хлебопеков, самой пострадавшей стороной оказались именно они. «В отличие от цен на муку, цена на хлеб контролируется властями. Мы получаем дотации, но цену все равно пришлось поднять. Ведь она не менялась с апреля 2004 года. Мука сегодня стоит для нас 62 тенге за килограмм (с учетом транспортных расходов. – «ЭК»). Прибавьте сюда издержки на газ, электроэнергию, стоимость других компонентов хлеба – получится, что даже с дотациями со стороны государства по старым ценам мы работать не сможем», – рассказал на условиях анонимности представитель алматинского комбината «Меркур нан». Источник на другом комбинате также сообщил, что его предприятие уже подало заявку на повышение отпускной цены хлеба до 70 тенге за килограмм. «Пока работаем на старых, дешевых запасах, но вскоре они закончатся», – говорит он.

Передай издержки по кругу

Показательно, что участники рынка, говоря о тех, кто выиграл на росте цен, указывают друг на друга: фермеры считают, что мукомолы неплохо заработали на росте цен. «Закупочная цена на зерно выросла с 12 до 24 тенге за килограмм, а цена тонны муки – с 1,5 тыс. до 4 тыс. тенге за мешок», – пояснил Раис Караибрагимов. «Цена повысилась адекватно росту издержек», – возразил Юрий Лазурин. В свою очередь руководитель крупнейшего зернового трейдера, государственного АО «Продкорпорация» Марк Эльперин считает, что производители хлеба лукавят, жалуясь на невыгодную конъюнктуру.

– Они лгут, говоря, что не повышали цены. Повышали. Причем когда стоимость зерна падала, не пересматривали их в сторону снижения. А сейчас пытаются заработать сверхдоходы на хлебе. Если тонна зерна стоит 215 тенге, то килограмм муки должен стоить 35–38 тенге. С разумной нормой прибыли – 45 тенге. Это две булки. Разве можно продавать одну булку за 50 тенге? – задает он риторический вопрос.

Частные игроки, напротив, считают, что сама «Продкорпорация» не предприняла мер, необходимых для остановки роста цен. Как стало известно «Эксперту Казахстан», еще летом ряд бизнесменов предлагал возложить ответственность за формирование цен на рынке на «Продкорпорацию», ссылаясь на то, что именно ей в первую очередь подаются вагоны, у нее самые большие складские запасы прошлогоднего зерна, купленные еще по 100 долларов за тонну.

Марку Эльперину подобные обвинения не нравятся:

– Мы не обязаны заниматься регулированием рынка. Мы работаем над тем, чтобы не было демпинга на зерновом рынке, защищаем интересы крестьянина и покупателей хлеба.

Вольница закончилась. Забудьте

«Продкорпорация» не исключает, что на рынке был ценовой сговор. Аналогичные подозрения возникли и у премьера Карима Масимова. Пригрозив игрокам монополией и ужесточением контроля над экспортом, он дал поручение комитету по защите конкуренции совместно с акиматами провести проверки на наличие ценового сговора.

Не дожидаясь результатов расследования, правительство решило навести порядок с помощью доступных ему инструментов. Акиматам велели сформировать региональные стабфонды общим объемом до трех миллионов тонн зерна (годовой объем потребления в стране). Премьер предложил формировать их за счет экспортеров – обязать трейдеров отгружать туда зерно по цене не выше 200 долларов за тонну. Акиматы неохотно взялись за дело. В начале октября стабфонды, сформированные в 9 областях страны (из 14), были заполнены лишь на 7,8%. Но правительство не отказалось от этого рычага. Как рассказал Евгений Ган, 1 октября на совещании у премьера власти гарантировали крупным комбинатам поставки зерна из стабфондов по фиксированным ценам. Взамен предприятия не должны повышать цену на муку и хлеб. «Все, нет больше кризиса», – довольно заявил «Эксперту Казахстан» один из правительственных чиновников.

Уровень цен, по которым зерно будет попадать на мукомольные комбинаты, пока неизвестен. Евгений Ган говорит, что хлебопекам и мукомолам важнее соотношение затрат на сырье и отпускных цен на свою продукцию. От него зависит уровень рентабельности предприятий. Игроков бы устроил показатель в 12–15%, но они согласны работать даже при 10% – важнее, что цены на рынке станут более предсказуемыми.

Правда, играть по новым правилам смогут не все. «Очевидно, что льготного зерна на всех не хватит», – говорят участники рынка. Правительство дало гарантии крупным компаниям. Мелкому и среднему бизнесу никто ничего не обещал. Опрошенные представители небольших предприятий говорят, что попробуют выжить в новых условиях, но не уверены, что у них это получится. «Если рядом будут лежать две булки, одна за 50 тенге от крупного хлебозавода, получающего льготную муку, а вторая – по 70 от меня, понятно, чью продукцию купит покупатель», – печально заметил один из коммерсантов на условиях анонимности.

Свободный рынок фактически исчезнет. Ведь цены по всей цепочке производства хлеба будут регулируемыми. При этом уход мелких предприятий, удовлетворяющих около половины спроса на хлеб в крупных городах, создаст предпосылки для возникновения дефицита. Когда крупное предприятие, подобное «Аксай нан», в следующий раз встанет на ремонт, дыра в поставках не будет закрыта даже частично. Попытка заполнить хлебные прилавки с помощью контроля над ценами даст обратный эффект – ценники будут меняться реже, зато хлеб пропадать чаще. Может быть, тогда власти вспомнят участников рынка, предлагающих заменить механизм регуляции цен адресной поддержкой малоимущих. Но обанкротившимся компаниям от этого легче уже не станет.

В подготовке материала принимал участие Николай Кузьмин

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?