Театр времен тройного представительства

Завершившийся неделю назад 17-й съезд Коммунистической партии Китая (КПК) закрепил тренд последних лет – партийный контроль над политическим процессом становится главным условием экономического развития страны

Театр времен тройного представительства

Съезды КПК похожи на китайский классический театр, где действия актеров укладываются в строгие каноны, однако для непосвященного они малопонятны. Движения и жесты, цвет грима и костюма указывают и на моральный облик персонажа, и на его характер, и на социальное положение. Набор символов и их комбинаций ограничен, но смысл ускользает от неискушенного зрителя. Интерпретация действий актеров в такой пьесе намного длиннее, чем пересказ сюжета.

Доклад Центрального комитета КПК, прения, принятые резолюции, даже сам порядок появления представителей партийной верхушки – все было перегружено специфической китайской символикой, понятной иностранцу лишь в переводе на язык европейского политического дискурса.

Коммуникативное послание, скрывающееся за терминами «идеи тройного представительства», «построение среднезажиточного общества», «научная концепция развития», из которых состоял отчетный доклад генсека КПК Ху Цзиньтао, не стало новостью ни для китайцев, ни для зарубежных наблюдателей. Построение «социализма с китайской спецификой» будет продолжено, роль компартии как руководящего ядра этого процесса сохранится, ситуация в партии и стране под контролем.

Вопрос о том, кто будет главным контролером в будущем, после 2012 года, когда истекут полномочия товарища Ху, выглядит более интригующим, но в нынешней ситуации он является второстепенным. Коррекция политического и экономического курса, проводимая китайским руководством, очень тонкая, больших скачков, культурных революций и прочих потрясений ожидать не приходится.

Проблема преемника с китайской спецификой

Седьмой день съезда стал его апофеозом – делегаты избрали 204 члена ЦК и 167 кандидатов. А на следующий день, на своем первом пленуме новый Центральный комитет выбрал Политбюро из 25 человек, а также Постоянный комитет Политбюро из девяти человек, который, собственно, и считается политическим руководством страны.

В составе Постоянного комитета появились четыре новые фигуры. Один из прежних членов Постоянного комитета скончался в июне этого года, еще трое не были избраны – даже в ЦК. Официальная причина – преклонный возраст. Среди неизбранников выделяют фигуру Цзэн Цинхуна, заместителя председателя КНР, который считается ставленником Цзян Цзэминя, 81-летнего патриарха китайской политики, отошедшего от дел, но сохранившего достаточно влияния, чтобы продвигать во власть своих людей.

Сам Ху Цзиньтао, хотя и пришел в Политбюро в 1992 году в качестве всеми признанного преемника Цзяна, являлся выдвиженцем Дэн Сяопина. Его опора – выходцы из комсомола. Именно за их счет был обновлен ЦК на 17-м съезде.

Относительно того, кто будет преемником нынешнего главы КПК, единого мнения нет. Его собственный выбор вроде бы сделан в пользу Ли Кэцяна, 52-летнего секретаря парткома провинции Ляонин. Но Си Цзиньпин, глава коммунистов Шанхая, является ставленником других фракций партийной элиты. Оба они были выбраны членами Постоянного комитета, оба рассматривались в качестве преемников задолго до съезда. Власть в КНР можно называть авторитарной, но никак не абсолютной. До нового съезда остается пять лет – срок вполне достаточный для согласования интересов всех партийных групп. И можно быть уверенным в том, что кто бы ни занял место Ху в 2012 году, строительство социализма с китайской спецификой будет продолжено.

Ведущий эксперт по современному Китаю, главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований Константин Сыроежкин считает, что на съезде помимо принятия политических решений по коррекции политического курса и кадровым перестановкам была продолжена традиция развития теории построения социализма в Китае. К марксизму-ленинизму, идеям Мао Цзэдуна, теории Дэн Сяопина и «важным идеям тройного представительства» (автор – Цзян Цзэминь) добавилась «научная концепция развития», изобретенная Ху Цзиньтао. «Он теперь не просто лидер, он стал теоретиком», – сказал «Эксперту Казахстан» Константин Сыроежкин.

Новый термин превратился в обязательный элемент едва ли не всех выступлений на съезде. Например, председатель китайского Центробанка Чжоу Сяочуань, говоря об изменениях в банковской системе, заявил о необходимости претворять в жизнь научную концепцию развития.

Наступательная экономика

Еще несколько лет назад большая часть западных экспертов считала, что либеральные экономические реформы неизбежно спровоцируют демократические реформы в политике или приведут к краху правящего режима. Китай стал не единственной, но наиболее убедительно продемонстрировавшей ошибочность этого тезиса страной. КНР из отсталой аграрной страны, какой она была в 1978 году, перед началом экономических реформ, превратилась в одну из крупнейших экономик мира. А политические изменения проводятся столь осторожно, что говорить о каких-то переменах за 30 лет сложно.

Впрочем, сегодня Запад уже склонен рассматривать авторитарный стиль управления как гарантию предсказуемости и стабильности, то есть как достоинство, а не как недостаток Китая.

Как писал накануне прошлогоднего саммита «большой восьмерки» редактор журнала Atlantic Стив Крук, лидеров G-8, за исключением Путина, можно сравнить с конфедерацией евнухов – они понимают необходимость скоординированных действий, но не могут их предпринять, так как вынуждены уступать национальному эгоизму своих избирателей. Решения китайского руководства выгодно отличаются от решений, принимаемых правительствами многих западных стран, тем, что, будучи принятыми, они исполняются.

В Уставе КПК говорится, что партия «обязана неизменно отводить центральное место экономическому строительству, подчинять и ставить ему на службу всю работу». И выдвинутая Ху Цзиньтао научная концепция развития предполагает отказ от модели экстенсивного экономического роста. В отчетном докладе на съезде было сказано, что к 2020 году произойдет четырехкратное увеличение ВВП на душу населения по сравнению с 2000 годом. Тем самым была скорректирована поставленная на предыдущем съезде задача роста в четыре раза национального ВВП.

Будущее китайской экономики во многом зависит от внешней торговли, в первую очередь с Соединенными Штатами. Последние видят причины огромного торгового дефицита с КНР в искусственно заниженном курсе юаня и требуют – уже не первый год – от Пекина провести его ревальвацию. Китай начал повышать стоимость своей валюты по отношению к доллару, но, подобно политическим реформам, поэтапно, не спеша. На сегодняшнем этапе развития это даже принесло несомненную выгоду Китаю, снизив стоимость импортируемых товаров, включая и нефть. Американцы требуют ускорить рост юаня против доллара, угрожая торговыми санкциями. Но даже и значительное укрепление китайской валюты вряд ли радикально изменит ситуацию – импорт нефти для китайской экономики станет еще дешевле, а подорожание экспорта в Америку и Европу не приведет к вытеснению китайских товаров местными производителями – тех уже просто не осталось. Позиции Китая на мировых рынках стабильны настолько, что даже массированные кампании по запугиванию потребителей ядовитыми китайскими товарами не дают большого эффекта.

Для стран Центральной Азии экономическое развитие Китая будет иметь последствия куда более серьезные, чем просто дефицит торгового баланса. Речь может идти об установлении контроля над целыми секторами экономики.

Экспертный опрос, проведенный в сентябре Институтом мировой экономики и политики совместно с Евразийским рейтинговым агентством, показал, что уже сегодня Китай воспринимается как второе по уровню влияния на политику стран Центральной Азии государство. На первое место половина экспертов ставит Россию (см. график 1). При этом перспективы развития отношений между КНР и странами Центральной Азии они связывают с обоюдными экономическими интересами или энергетическими интересами Китая (см. график 2).

По мнению Константина Сыроежкина, дальнейшая экономическая экспансия Китая в Центральную Азию неизбежно приведет к столкновению с Россией. «Поскольку происходит все более быстрое проникновение в зону российского влияния, конфликт с Россией неизбежен», – сказал он «Эксперту Казахстан».

Если согласиться с неизбежностью превращения Китая в главного экономического игрока Центрально-Азиатского региона, то следует признать, что отношение к этому как к угрозе национальной безопасности как минимум непродуктивно. Главной задачей правительства Казахстана является извлечение всех возможных дивидендов из этого процесса. Стабильность китайской политической системы, подтвержденная съездом КПК, делает этот процесс предсказуемым, а значит – просчитываемым. Сегодня это самое важное как для союзников, так и для соперников Китая.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики