Как живут и выживают художники

Мадановы – семья казахстанцев, полностью посвятивших себя искусству. Это интеллигентные люди, отдавшие предпочтение творчеству и духовным ценностям перед комфортом и достатком материальной жизни

Как живут и выживают художники

C Галимом и Зауреш Мадановыми и их дочерью Гайшой мы ведем теплую и увлекательную беседу в их квартире, являющейся одновременно и мастерской, где вчера отключили телефон, а сегодня – электричество. Благодаря целеустремленности и своим профессиональным качествам Галим, занимающийся живописью, инсталляцией, энвайроментом с середины 80-х, сразу же заявил о себе чередой интересных работ и выставок, заняв достойное место на страницах истории искусств Казахстана. Зауреш – супруга и бессменная соратница, муза и идейный вдохновитель. Она – автор художественных проектов, объектов и инсталляций, куратор выставок. Гайша – студентка архитектурного факультета, увлекается фотографией.

Несмотря на то что одним искусством в Казахстане не проживешь, Галим и Зауреш смогли найти свое место и вписаться в систему, не наступая на горло собственной песне. Они путешествуют по миру, принимая участие в международных выставках, получая приглашения, гранты и поддержку спонсоров.

Например, в прошлом году Мадановы некоторое время жили в мастерских Конфедерации художников СНГ в Париже. В этом городе располагается около 300 мастерских, куда приезжают художники разных стран для общения и обмена опытом. За все художник платит сам: арендует мастерскую, оплачивает дорогу и проживание. Хотя на аренду льготные тарифы, позволить себе такую поездку могут далеко не все (спонсорами Мадановых в этот раз выступили казахстанские компании). По мнению Галима, такая поездка вдохновляет художника и заставляет по-новому взглянуть на многие вещи. Кроме того, знакомство с реалиями другой страны – полезный опыт, который заставляет задуматься о ситуации на родине. «Мы посетили музей Пикассо, там экскурсии устраиваются для пятилетних детей. Культура во Франции прививается с детского сада. Экономика живет за счет культуры, а музей – статья дохода», – делится впечатлениями Гайша.

А у нас?

Зауреш: – В Казахстане нет арт-рынка, культурной среды и культурных институций. Не сформировалась сеть, обеспечивающая связь, взаимодействие промышленности, художников, арт-критиков и потребителей. Если наличествует производство красок, холстов и т.д., значит, надо стимулировать покупательскую способность, поддерживать и рекламировать художников. В Казахстане есть группа художников и группа искусствоведов, которые оторваны от остальных участников процесса. А мы удивляемся: почему художников не покупают?

Галим: – Например, возникновение и развитие импрессионизма, а в дальнейшем и других жанров живописи стало возможным благодаря промышленному производству красок в тубах. Художники смогли выйти из мастерских на природу, на пленэр, что в свою очередь увеличило спрос и стимулировало рост производства. Это пример того, как экономика влияет на искусство. Сейчас развитие видеоарта как жанра современного искусства обусловлено массовым производством домашних видео, компьютеров и персональных камер, что делает кинематографию как вид творчества доступной массам. Поэтому основными спонсорами выставок, в частности видеоарта и современного искусства в целом, на Западе являются компании – производители техники. Многое зависит от уровня вовлеченности промышленности в сферу культуры.

Сейчас немало молодых людей, увлеченных фотографией, видео, активно включающих мультимедийные технологии в свое искусство. Но у нас нет мест, где можно показать результаты их творчества. А уровень потребителей искусства не дорос до того, чтобы рассматривать видеоарт как продукт и предмет коллекционирования. Нет музеев современного искусства, галерей, а только арт-шопы, салоны, продающие коммерческое искусство.

О культуре у нас вспоминают, когда нужно поддержать имидж страны за границей. Для этого набирают узкий круг ангажированных художников. Раньше Союз художников Казахстана два раза в год устраивал публичные выставки. У художника был стимул, и он знал, что о его творчестве будут судить профессионалы. Сейчас же художники предоставлены сами себе, и профессионализм начинают подменять внутренние психологические качества, например желание угодить богатой публике и заработать деньги.

Еще несколько причин

– У нас распространено обывательское мнение, что художественный талант – дар свыше, что художником рождаются. Какую роль играет в становлении художника и формировании искусства, например, такой фактор, как образование?

Галим: – Для меня это вопрос сложный. Я учился в Москве, в советское время там работали отличные педагоги, профессионалы своего дела. Благодарен я и Алматинскому художественному училищу им. Гоголя, там преподавали опытные мастера. А что творится сегодня?

Зауреш: – Иранский режиссер Мохсен Махмальбаф на мастер-классе в Жургеновской академии искусств заметил, что сложно учить других киноискусству, если сам не снял ни одного фильма. А у нас именно такая ситуация в художественном образовании. Преподаватель должен относиться к ученику с уважением, видеть в нем будущего коллегу. У нас же педагогика выливается в подавление личности и компенсирование своих комплексов.

– Что вы ставите на первое место – окружающую реальность или средства ее преобразования?

Галим: – Я не могу себя позиционировать жестко. Размышление о жизни для меня имеет творческий характер. Работая над картинами, я вкладываю свой жизненный опыт. Здесь может быть несколько разных уровней: есть коммерческие художники, есть ангажированные официозом. Одно время была мода, сейчас она, кажется, пошла на спад – возвращения к истокам, это выливалось в изображение кочевников, национальных символов, в расцвете народного ремесла. Это, конечно, болезнь времени, которую необходимо преодолеть, перейдя к понятию современности. Но этот этап определялся и необходимостью – когда мы получили независимость, нужно было обратиться к корням. Это и своего рода наивная попытка сохранить свое историческое лицо в многообразии информационных потоков. Другой аспект этого явления – качество. Наблюдается упадок профессионализма, неумение компоновать, плохой рисунок, непонимание колористических задач. Все это прикрывается вкусовщиной, тягой к неуместному украшательству, кичу.

Почему мы не смотрим телевизор…

– Для вас важно в творчестве отразить жизнь в ее самых разных проявлениях. Что заботит вас сегодня, что беспокоит? Какой мотив навязчиво звучит?

Галим: – Для нас это финансовая проблема. Когда мы получаем гонорар – прежде всего раздаем долги, покупаем материалы и книги, и деньги кончаются. Мы живем изолированно, у нас нет телевизора. Редко выходим в город, сидим дома, у нас своя видеотека.

– Новости вас не беспокоят?

Мы их узнаем с опозданием. Вчера вышли – нам говорят: цены подскочили, хлеб подорожал. Мы отказались от телевизора, чтобы не забывать о реальности и не переключать внимания на то, что нас не касается. Когда-то шла передача «Жди меня», сейчас она называется «Ищу тебя». Она появилась в момент сильного кризиса в середине 90−х. Это был хит – люди смотрели по вечерам и рыдали. Нужен был выплеск – у всех проблемы, стрессы. У знакомых был случай: мама и сестра смотрели эту передачу. Подходит четырехлетний сын:

[inc pk='2007' service='media']

– Мама, я есть хочу!

– Да подожди ты, отстань, там такое происходит.

Так мы забываем ближнего, отвлекаемся от реальных проблем, подменяем ценности.

То, что Мадановы не смотрят телевизор, не означает, что они невосприимчивы к социальному окружению. Происходящие вокруг процессы беспокоят их, но исходя из жизненных наблюдений. В основании искусства лежат эмоции и переживания, реакция на окружение – считает Галим. Например, проект 1997 года «Вавилонская башня», которую Галим сделал с группой товарищей – посвящение всем империям – была воздвигнута к 80-летию социалистической революции. Башня создана в новаторском для Казахстана жанре энвайромента, погружения реципиента в произведение искусства как окружающее пространство. Для привлечения внимания внутри башни Галим использовал видеоарт. «Вавилонскую башню» можно рассматривать как наследие учебы в киноинституте и работы на киностудии – она похожа на декорации к фильму», – считает Галим. Проект 1999 года «Мамырские сны». Мадановы размножили изображение окна типовых домов-коробок своего микрорайона «Мамыр-2» и попросили соседей на каждом написать о своих снах. Мы живем в стандартном обществе, но сны остаются индивидуальными. Через сны можно увидеть индивидуальные проблемы. Унификация и стандарт – основная черта государства, пытающегося управлять индивидуальностями.

Но пользуемся камерой

«Сегодня мир воспринимается через кадр. И представления о мире формируются через телевидение, кино. В видеопроекте «Пять пальцев» через руку мы хотели показать тактильную сторону нашего восприятия. Видео акцентирует внимание не на лице, а на руке, которая пробует пищу, бесбармак. Иностранец (в этой роли выступил английский художник) начинает как бы пробовать чужую культуру. В итоге, как любой человек, постигающий чужие традиции, он приходит к общим сокровенным ценностям – семья, дети, любовь», – рассказывает Зауреш. Идея проекта – посредствам взгляда через камеру перейти от зрительного восприятия к тактильным ощущениям, основополагающим в познании мира. Тема последней выставки Мадановых «Трансгрессия» – феномен перехода непроходимой границы, прежде всего границы между возможным и невозможным, одно из ключевых понятий постмодернизма в философии. Выставка «Трансгрессия» – это своего рода художественная рефлексия на те внезапные и навязчивые перемены, которые мы сегодня наблюдаем, перемены, которые происходят в нашем обществе, расколовшемся на уровне ценностей и стиля жизни. «Нас всех посадили в общий автобус и разогнали его. Те, кто первыми занял места – сидят комфортно. А тех, кто не смог, бросает в разные стороны». На выставке тема перехода передается как видеообразом стремительного потока машин, сметающего все на своем пути, так и путника, символизирующего, что каждый человек проходит свой путь пешком, шаг за шагом.

Искусственный свет и искусство

В живописной графике, представленной на «Трансгрессии», Галим использовал привлекшие его внимание картинки из книжки 50-х годов, содержащей советы как сделать свой оригинальный дизайн фабричной настольной лампы. «Я следовал ассоциативному мышлению. Лампочка, электричество, электротехника – тоже культура. Культура – это розетка, источник питания. Это искусственная, в общем-то, вещь, не солнышко. Это искусственный свет, под которым мы растем, – рассказывает о процессе творчества Галим. – Эти ассоциации трудно перевести на языковой уровень. Из той же книжки я взял иллюстрации – как сделать дом для птиц. Используя картинки, я вывел их на более высокий ранг осмысления. Я их перевернул и увидел по-своему. Сместил контекст, и появился новый смысл. Скворечник в разрезе символизирует схематизм нашей повседневной жизни».

– Как рядовой человек может влиять на происходящие процессы?

Зауреш: – Историческая ситуация в Казахстане такова – он был местом ссылки и в царское и в советское время. Здесь живут потомки репрессированных людей. Терпимость – также этическая черта казахов. Люди не выходят на площадь, они политически индифферентны, но меняют себя. Мы уходим и не ввязываемся – такова и наша позиция. Последние выборы – показатель этих настроений. Если люди не идут голосовать, значит, они о чем-то думают.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?