Как живут и выживают художники

Мадановы – семья казахстанцев, полностью посвятивших себя искусству. Это интеллигентные люди, отдавшие предпочтение творчеству и духовным ценностям перед комфортом и достатком материальной жизни

Как живут и выживают художники

C Галимом и Зауреш Мадановыми и их дочерью Гайшой мы ведем теплую и увлекательную беседу в их квартире, являющейся одновременно и мастерской, где вчера отключили телефон, а сегодня – электричество. Благодаря целеустремленности и своим профессиональным качествам Галим, занимающийся живописью, инсталляцией, энвайроментом с середины 80-х, сразу же заявил о себе чередой интересных работ и выставок, заняв достойное место на страницах истории искусств Казахстана. Зауреш – супруга и бессменная соратница, муза и идейный вдохновитель. Она – автор художественных проектов, объектов и инсталляций, куратор выставок. Гайша – студентка архитектурного факультета, увлекается фотографией.

Несмотря на то что одним искусством в Казахстане не проживешь, Галим и Зауреш смогли найти свое место и вписаться в систему, не наступая на горло собственной песне. Они путешествуют по миру, принимая участие в международных выставках, получая приглашения, гранты и поддержку спонсоров.

Например, в прошлом году Мадановы некоторое время жили в мастерских Конфедерации художников СНГ в Париже. В этом городе располагается около 300 мастерских, куда приезжают художники разных стран для общения и обмена опытом. За все художник платит сам: арендует мастерскую, оплачивает дорогу и проживание. Хотя на аренду льготные тарифы, позволить себе такую поездку могут далеко не все (спонсорами Мадановых в этот раз выступили казахстанские компании). По мнению Галима, такая поездка вдохновляет художника и заставляет по-новому взглянуть на многие вещи. Кроме того, знакомство с реалиями другой страны – полезный опыт, который заставляет задуматься о ситуации на родине. «Мы посетили музей Пикассо, там экскурсии устраиваются для пятилетних детей. Культура во Франции прививается с детского сада. Экономика живет за счет культуры, а музей – статья дохода», – делится впечатлениями Гайша.

А у нас?

Зауреш: – В Казахстане нет арт-рынка, культурной среды и культурных институций. Не сформировалась сеть, обеспечивающая связь, взаимодействие промышленности, художников, арт-критиков и потребителей. Если наличествует производство красок, холстов и т.д., значит, надо стимулировать покупательскую способность, поддерживать и рекламировать художников. В Казахстане есть группа художников и группа искусствоведов, которые оторваны от остальных участников процесса. А мы удивляемся: почему художников не покупают?

Галим: – Например, возникновение и развитие импрессионизма, а в дальнейшем и других жанров живописи стало возможным благодаря промышленному производству красок в тубах. Художники смогли выйти из мастерских на природу, на пленэр, что в свою очередь увеличило спрос и стимулировало рост производства. Это пример того, как экономика влияет на искусство. Сейчас развитие видеоарта как жанра современного искусства обусловлено массовым производством домашних видео, компьютеров и персональных камер, что делает кинематографию как вид творчества доступной массам. Поэтому основными спонсорами выставок, в частности видеоарта и современного искусства в целом, на Западе являются компании – производители техники. Многое зависит от уровня вовлеченности промышленности в сферу культуры.

Сейчас немало молодых людей, увлеченных фотографией, видео, активно включающих мультимедийные технологии в свое искусство. Но у нас нет мест, где можно показать результаты их творчества. А уровень потребителей искусства не дорос до того, чтобы рассматривать видеоарт как продукт и предмет коллекционирования. Нет музеев современного искусства, галерей, а только арт-шопы, салоны, продающие коммерческое искусство.

О культуре у нас вспоминают, когда нужно поддержать имидж страны за границей. Для этого набирают узкий круг ангажированных художников. Раньше Союз художников Казахстана два раза в год устраивал публичные выставки. У художника был стимул, и он знал, что о его творчестве будут судить профессионалы. Сейчас же художники предоставлены сами себе, и профессионализм начинают подменять внутренние психологические качества, например желание угодить богатой публике и заработать деньги.

Еще несколько причин

– У нас распространено обывательское мнение, что художественный талант – дар свыше, что художником рождаются. Какую роль играет в становлении художника и формировании искусства, например, такой фактор, как образование?

Галим: – Для меня это вопрос сложный. Я учился в Москве, в советское время там работали отличные педагоги, профессионалы своего дела. Благодарен я и Алматинскому художественному училищу им. Гоголя, там преподавали опытные мастера. А что творится сегодня?

Зауреш: – Иранский режиссер Мохсен Махмальбаф на мастер-классе в Жургеновской академии искусств заметил, что сложно учить других киноискусству, если сам не снял ни одного фильма. А у нас именно такая ситуация в художественном образовании. Преподаватель должен относиться к ученику с уважением, видеть в нем будущего коллегу. У нас же педагогика выливается в подавление личности и компенсирование своих комплексов.

– Что вы ставите на первое место – окружающую реальность или средства ее преобразования?

Галим: – Я не могу себя позиционировать жестко. Размышление о жизни для меня имеет творческий характер. Работая над картинами, я вкладываю свой жизненный опыт. Здесь может быть несколько разных уровней: есть коммерческие художники, есть ангажированные официозом. Одно время была мода, сейчас она, кажется, пошла на спад – возвращения к истокам, это выливалось в изображение кочевников, национальных символов, в расцвете народного ремесла. Это, конечно, болезнь времени, которую необходимо преодолеть, перейдя к понятию современности. Но этот этап определялся и необходимостью – когда мы получили независимость, нужно было обратиться к корням. Это и своего рода наивная попытка сохранить свое историческое лицо в многообразии информационных потоков. Другой аспект этого явления – качество. Наблюдается упадок профессионализма, неумение компоновать, плохой рисунок, непонимание колористических задач. Все это прикрывается вкусовщиной, тягой к неуместному украшательству, кичу.

Почему мы не смотрим телевизор…

– Для вас важно в творчестве отразить жизнь в ее самых разных проявлениях. Что заботит вас сегодня, что беспокоит? Какой мотив навязчиво звучит?

Галим: – Для нас это финансовая проблема. Когда мы получаем гонорар – прежде всего раздаем долги, покупаем материалы и книги, и деньги кончаются. Мы живем изолированно, у нас нет телевизора. Редко выходим в город, сидим дома, у нас своя видеотека.

– Новости вас не беспокоят?

Мы их узнаем с опозданием. Вчера вышли – нам говорят: цены подскочили, хлеб подорожал. Мы отказались от телевизора, чтобы не забывать о реальности и не переключать внимания на то, что нас не касается. Когда-то шла передача «Жди меня», сейчас она называется «Ищу тебя». Она появилась в момент сильного кризиса в середине 90−х. Это был хит – люди смотрели по вечерам и рыдали. Нужен был выплеск – у всех проблемы, стрессы. У знакомых был случай: мама и сестра смотрели эту передачу. Подходит четырехлетний сын:

[inc pk='2007' service='media']

– Мама, я есть хочу!

– Да подожди ты, отстань, там такое происходит.

Так мы забываем ближнего, отвлекаемся от реальных проблем, подменяем ценности.

То, что Мадановы не смотрят телевизор, не означает, что они невосприимчивы к социальному окружению. Происходящие вокруг процессы беспокоят их, но исходя из жизненных наблюдений. В основании искусства лежат эмоции и переживания, реакция на окружение – считает Галим. Например, проект 1997 года «Вавилонская башня», которую Галим сделал с группой товарищей – посвящение всем империям – была воздвигнута к 80-летию социалистической революции. Башня создана в новаторском для Казахстана жанре энвайромента, погружения реципиента в произведение искусства как окружающее пространство. Для привлечения внимания внутри башни Галим использовал видеоарт. «Вавилонскую башню» можно рассматривать как наследие учебы в киноинституте и работы на киностудии – она похожа на декорации к фильму», – считает Галим. Проект 1999 года «Мамырские сны». Мадановы размножили изображение окна типовых домов-коробок своего микрорайона «Мамыр-2» и попросили соседей на каждом написать о своих снах. Мы живем в стандартном обществе, но сны остаются индивидуальными. Через сны можно увидеть индивидуальные проблемы. Унификация и стандарт – основная черта государства, пытающегося управлять индивидуальностями.

Но пользуемся камерой

«Сегодня мир воспринимается через кадр. И представления о мире формируются через телевидение, кино. В видеопроекте «Пять пальцев» через руку мы хотели показать тактильную сторону нашего восприятия. Видео акцентирует внимание не на лице, а на руке, которая пробует пищу, бесбармак. Иностранец (в этой роли выступил английский художник) начинает как бы пробовать чужую культуру. В итоге, как любой человек, постигающий чужие традиции, он приходит к общим сокровенным ценностям – семья, дети, любовь», – рассказывает Зауреш. Идея проекта – посредствам взгляда через камеру перейти от зрительного восприятия к тактильным ощущениям, основополагающим в познании мира. Тема последней выставки Мадановых «Трансгрессия» – феномен перехода непроходимой границы, прежде всего границы между возможным и невозможным, одно из ключевых понятий постмодернизма в философии. Выставка «Трансгрессия» – это своего рода художественная рефлексия на те внезапные и навязчивые перемены, которые мы сегодня наблюдаем, перемены, которые происходят в нашем обществе, расколовшемся на уровне ценностей и стиля жизни. «Нас всех посадили в общий автобус и разогнали его. Те, кто первыми занял места – сидят комфортно. А тех, кто не смог, бросает в разные стороны». На выставке тема перехода передается как видеообразом стремительного потока машин, сметающего все на своем пути, так и путника, символизирующего, что каждый человек проходит свой путь пешком, шаг за шагом.

Искусственный свет и искусство

В живописной графике, представленной на «Трансгрессии», Галим использовал привлекшие его внимание картинки из книжки 50-х годов, содержащей советы как сделать свой оригинальный дизайн фабричной настольной лампы. «Я следовал ассоциативному мышлению. Лампочка, электричество, электротехника – тоже культура. Культура – это розетка, источник питания. Это искусственная, в общем-то, вещь, не солнышко. Это искусственный свет, под которым мы растем, – рассказывает о процессе творчества Галим. – Эти ассоциации трудно перевести на языковой уровень. Из той же книжки я взял иллюстрации – как сделать дом для птиц. Используя картинки, я вывел их на более высокий ранг осмысления. Я их перевернул и увидел по-своему. Сместил контекст, и появился новый смысл. Скворечник в разрезе символизирует схематизм нашей повседневной жизни».

– Как рядовой человек может влиять на происходящие процессы?

Зауреш: – Историческая ситуация в Казахстане такова – он был местом ссылки и в царское и в советское время. Здесь живут потомки репрессированных людей. Терпимость – также этическая черта казахов. Люди не выходят на площадь, они политически индифферентны, но меняют себя. Мы уходим и не ввязываемся – такова и наша позиция. Последние выборы – показатель этих настроений. Если люди не идут голосовать, значит, они о чем-то думают.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее