Вещь и божество

В «Дневнике обольстителя» предтеча экзистенциализма Кьеркегор моделирует ситуацию любви, в которой Другой – лишь объект манипуляции

Вещь и божество

Разговор о крайне любопытном и неоднозначном литературном произведении датского философа-экзистенциалиста Серена Кьеркегора «Дневник обольстителя» хочется начать с оформления книги издательства «Азбука-классика». На лицевой стороне обложки мы видим живописный портрет красивой рыжеволосой девушки (картина прерафаэлита Дж.Э. Миллеса «Подружка невесты»), на тыльной – карандашный набросок профиля невзрачного мужчины. Серен Кьеркегор, 1813–1855 – гласит подпись. Оформление смотрится как иллюстрация к старому изречению «женщина любит ушами, а мужчина – глазами». Эта мудрость патриархальной культуры нашла отражение и в «Дневнике», который ведет выдуманный философом эстет и фантазер, вообразивший себя безжалостным соблазнителем, Йоханнес Климакус. Это один из псевдонимов и образов Кьеркегора.

В данном художественном произведении принимают участие выдуманные персонажи. Главными из них являются сам Йоханнес и юная девушка Корделия. Речь здесь идет о любви, об отношениях между мужчиной и женщиной, поэтому интересен гендерный аспект, психология и этика социальных ролей. Кьеркегор, выбирая для своего героя позицию рефлексирующего эстета, невольно подчеркивает важный момент романтизма, определяющий судьбу культуры со времен культа Прекрасной Дамы, выкристаллизовавшийся в поэзии Петрарки и Данте в образах Лауры и Беатриче. Женщина – объект эстетического восприятия, как пишет Йоханнес, суть ее в бытии для Другого, мужчины. Эстетическое переживание характеризуется тем, что в отличие от этики, субъект здесь имеет дело с объектом, возбуждающим его воображение. Этика же предполагает межличностное взаимодействие. Эстетика, положенная в основу созерцательной любви, диктует эротизм обладания, ибо обладать можно только вещью. Поэтому женщина в патриархальной культуре занимает медийное положение между вещью и человеком, объектом и субъектом. Мы видим, как в романтических отношениях Йоханнеса с Корделией созерцательная эстетика диктует наставительно-поучающий тип этики. Хотя Йоханнес говорит о борьбе с любимой (в победе он не сомневается изначально), это всего лишь слова, фантом, происходящий в шизофреническом сознании героя. Борьба в этом смысле похожа на сопротивление материала, из которого лепят по образу и подобию. Кстати, сам скульптор, Йоханнес, не раз подчеркивает его гибкость и эластичность. Вспоминается миф о Пигмалионе.

Решающую роль играет романтическая литература, носителем и интерпретатором которой становится автор «Дневника». Его вдохновляет уже тот факт, что избранницу зовут Корделия, так зовут героиню Шекспира, младшую дочь Лира. «Эту чудесную девушку, сердце которой не жило в ее устах: уста ее смыкались, когда сердце переполнялось. Моя Корделия похожа на нее – я в этом уверен. Впрочем, о ней можно выразиться несколько иначе: ее сердце живет на устах, но не в словах, а более нежно, в поцелуях. Таких красивых, свежих и пышных губ я еще не видал!..» – пишет Йоханнес. Мефистофель, Фауст, Дон Жуан – герои, с которыми он сравнивает себя и соревнуется в искусстве обольщения. Он отводит решающую роль в лепке души девушки книгам, подсовывая нужные для реализации задуманного.

Внешне Йоханнес предстает простым обывателем, ведущим для пользы дела разговоры о домашнем хозяйстве, а вовсе не романтическим героем. Намерения же его обращены к происходящему внутри, он стремится вызвать бури душевные, подтолкнуть к роковой трагедии. То, что Корделия существо из плоти и крови, т.е. принадлежит объективной реальности, подтверждают лишь описания ее блистательной красоты и бытовые условности. Но красота ее подана слишком блистательно и мало вяжется со средой обитания, с тем, что она дочь простого моряка и живет у тетки. В общем, Корделия скорее порождение шизофренической вселенной, придуманной человеком, начитавшимся книг и представляющим собой продукт длительных культурных наслоений. В этом, безусловно, нет ничего плохого, напротив, слишком много возвышенного. Настолько, что жизнь с ее случайностями и непредсказуемыми препятствиями теряется в построениях метафизики идеальной любви. Жизнь, которая, по определению одного из последователей Кьеркегора, основателя экзистенциализма Мартина Хайдеггера, есть бытие к Другому. Но эту роль Йоханнес определяет не себе, а Корделии. Как женщине, ей отказано в собственном бытии и назначено быть тенью мужчины. Можно ли назвать это любовью? Влюблен ли в клетку ученый, рассматривающий ее под микроскопом и производящий с ней эксперимент?

Одним из любимых исторических персонажей Кьеркегора был Сократ, автор метода майевтики, подталкивающего собеседника к истине, заставляющего его мыслить. Но истина обольстителю известна заранее. Мало того, он уверен, что в муках разбитого сердца и заключено великое наслаждение – это его цель, удел, уготовленный Корделии. Надо заметить, что сомнения, свойственные сократическому поиску истины, практически не посещают героя, а эротический аспект им тщательно отделен от платонического. Это выражение конфликта христианского сознания, где любовь мужчины Адама и женщины Евы предполагает соблазн и грехопадение, понятия, чуждые античной культуре.

Но все же репрессия женского начала в патриархальной культуре приобретает в высшем, бессознательном ее проявлении, в искусстве и литературе, компенсаторный аспект. Созданный игрой воображения, образ женственности поэтами и художниками превозносится выше творящего его субъекта и превращается из вещи в божество, недосягаемый источник вдохновения. Но это уже следующий этап и другой образ духовного становления Кьеркегора как рыцаря веры.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?