Где мы есть

С одной стороны, это роман в стихах, с другой – стихи в прозе. Он близок к абсурдизму, но в то же время к публицистике, фельетонному жанру

Где мы есть

Путешествие в Америку, которое описал Равиль Айткалиев в книге «Там, где нас нет», состоялось в 1998 году. По профессии он политолог, и путешествие стало возможным благодаря служебной командировке. «Незадолго до этого в Казахстанском институте стратегических исследований я занимался проблемой потенциальных этноконфликтов в Казахстане. Информационное агентство США тогда осуществляло программу «Этническое многообразие Америки». И туда были приглашены несколько человек, представляющих разные сферы общества и государства. Небольшой командой мы ездили по тем местам США, где проживают этнические меньшинства – афроамериканцы, индейцы, латиноамериканцы. Это большой маршрут по шести штатам», – рассказывает он. Но книга не только об этом. Это роман. А в романе есть главный герой – «Я», которое там постоянно присутствует. «Я» – художественный ракурс, способ построения текста. Автор утверждает, что книга не изоморфна событиям, имевшим место в реальности. Все детали взяты из реальности и перемонтированы в художественный текст. Книга состоит из трех неравных частей. Если в первой части еще можно проследить какую-то хронологию, то вторая часть – это художественная реконструкция. Не говоря уже о третьей части, которая полностью фиктивный нарратив.

«Ничего из этого вообще не планировалось: неизвестно зачем писал и издавал. Но, возможно, чтобы вы задавали вопросы»

Экспорт культур маловероятен

– Не хотелось ли вам сделать продолжение этого романа о казахстанских реалиях? У нас тоже полиэтническое общество. Какие параллели с этой проблемой вы обнаружили у нас?

– Параллелей я практически не обнаружил, там своя специфика и иная этническая конструкция. Этнические взаимоотношения в художественной литературе всегда более выпукло прорисованы, обострены. Я не думаю, что сейчас у нас можно что-то подобное сделать. У меня таких планов не было. В США если поднимается расовая, этническая тема, то очень политкорректно. Существуют определенные правила, по которым о ней можно говорить. Но существует там жанр контраверси. Контраверси – это спор. В этом жанре допустимы подобные (неполиткорректные. – «ЭК») вещи. Вообще-то этот роман, написанный как будто не о нас, в действительности нас касается. Думаю, это понятно читателю. Эта тема становится фоном того, о чем думает наш человек, приехавший туда. Роман написан давно, он просто лежал дома, в развалах. И когда у меня появилось время, я его восстановил, дописал, отредактировал, подверг многочисленным экспертизам всякого рода специалистов, в том числе и из Америки. Потом выпустил небольшим тиражом с помощью друзей. В сокращенном варианте он был напечатан в журнале «Аманат» в № 5 за 2006 год.

– Когда читаешь роман, сразу же возникает ощущение, что у вас сложился довольно позитивный образ от путешествия.

– Да, я воспринимаю Америку позитивно. Много из того, что там происходило, возможно, и было малопонятным, но очень симпатичным. Дело в том, что США 1998 года сильно отличается от нынешних. США-98 представляли собой очень спокойную, безмятежную страну, в которой есть проблемы, но они не стоят настолько остро, как это рисовалось в советские годы в литературе и прессе. Плюс высокая динамика перемещения. Мы перемещались с невероятной скоростью, огромное количество организаций всякого рода, встреч. Америка очень динамичная страна.

– Обычно такие поездки устраиваются не только для информирования, но и для приобретения опыта. Что вы почерпнули для себя?

– Из беседы в одном из калифорнийских университетов, где осуществлялась подготовка отчета и анализ событий в Лос-Анджелесе 1991 года, когда там происходили серьезные расовые столкновения, я вынес следующий опыт. Мне рассказали об особенностях методологии и опыте анализа. Все выглядело довольно серьезно. Но до сих пор, по прошествии семи лет, он все еще не готов. «Как при такой методологии и таком арсенале средств вы не смогли предупредить конфликтную ситуацию?» – спросил я. Мне ответили, что подобный отчет по Лос-Анджелесу (когда обстоятельства только складывались и их можно было предупредить) был представлен еще в 1965 году. Вывод – не только у нас, но и во многих странах, не исключая Америку, предупреждения и прогнозы по поводу разного рода конфликтных событий не берутся, как правило, во внимание, или берутся, но после того как они уже произошли. По-видимому, это общемировая тенденция. Поэтому катаклизмы так часто и происходят. А потом все делают круглые глаза и говорят: как же это могло случиться, если предварительные выкладки и исследования по этому поводу уже существовали? Но этнические вопросы очень деликатные, и поэтому к ним должно быть особое внимание. Наша ситуация кардинально отличается, у нас иная история, все складывалось по-иному, и новейшая история у нас иная. Параллелей практически нет.

– Обмена опытом быть не может?

– Технологически и прогностически может. Непонятен только формат этого обмена и кто его сможет осуществить. Другое дело, для чего и как он используется. В свое время, например, пытались сажать миннесотскую кукурузу за полярным кругом. Америка – очень своеобразная страна. Думаю, что американский образ жизни вряд ли где-то еще может быть воспроизведен, кроме самой Америки. Во всяком случае в полном объеме.

Столкновение образов жизни

– В советское время пресса часто муссировала тему притеснения в США этнических меньшинств. Это по-прежнему актуально?

– Все уже не так, как это описывалось. В 50-е – начале 60-х годов там имели место серьезные вещи в отношении тех же афроамериканцев. Но в 60-х США осознали, что этот внутренний расовый конфликт может существенно подорвать их национальную безопасность. Они стали прилагать больше усилий, чтобы решить этот вопрос в рамках и американских законов, и культуры, и государства. Была разработана целая политика аффирмации (с англ. – «утверждение») – федеральная политика подтягивания расово-этнических меньшинств – выделение их представителям различных квот, образовательных грантов, предоставление рабочих мест. Сейчас многое изменилось. Но, несмотря на это, разница и отставание все равно сохранились. Почти 60% заключенных в американских тюрьмах – это афроамериканцы и частично латиноамериканцы. Индейцы по-прежнему находятся на одном из последних мест по принятым в американской культуре параметрам успеха – доходам, уровню образования и профессиональному положению. Увы, среди них распространен и алкоголизм. Лучше всего отражают нынешнее положение своего народа индейские писатели. Есть замечательный писатель Шерман Алекси из племени спокейн, он живет в Сиэтле. У него в 2006 году вышел сборник рассказов «Десять маленьких индейцев». Книга стала финалистом газетного конкурса «Лос-Анджелес таймс». Я сейчас перевожу один из этих рассказов, который показался мне самым лучшим, и хочу его где-нибудь опубликовать. Положение, а самое главное, самочувствие различных этнических групп художественная литература отражает лучше, чем пресса или ученые.

Разница в положении сохраняется, тем более что сегодня особенно остро стоит вопрос иммиграции. США притягательны для многих. Там постоянно увеличивается количество эмигрантов из Латинской Америки, в частности из Мексики, что вызывает серьезные беспокойства. Но что касается того периода, когда я был в США, об этом говорили, но я не чувствовал за этим большой тревоги. Сейчас, когда по телефону звонишь в Америку, особенно в южных штатах, непременно идет дублирование на испанский язык. Испаноязычного населения становится все больше. И поскольку у них несколько иная культура, то происходит столкновение образов жизни. Наверное, эта проблема сейчас стоит острее, чем раньше.

– В вашем романе есть эпизод о том, как в афроамериканской общественной организации вам рассказывают о притеснениях черных. Вы просите назвать конкретные примеры – молчание в ответ. Тут речь идет о спекуляции со стороны этой организации?

– Я не думал, что это может вызвать вопрос. Человек по запарке обронил в какой-то момент, что где-то кого-то сожгли на кресте. Поскольку этот вопрос чрезвычайно серьезный, а для Америки очень болезненный, это вызвало у меня вполне конкретные вопросы – где, когда, с кем имело место это событие? Вот тут наступило молчание. Человек, наверное, понял, что его занесло.

– Вы посетили много этнических организаций. Какие интересы они сейчас отстаивают? За что борются и борются ли?

– Они не борются. Они осуществляют определенную деятельность, у них на этот счет четкое представление, планирование, все это поставлено на финансовую основу, существуют гранты, квоты и т.д. Например, в Талса, штат Оклахома, существует телестанция, регулярно ведущая передачи о культуре и быте индейцев. Это всегда какие-то определенные дела. Американцы очень конкретные люди. Они не защищают и не борются против чего-то абстрактного. Это люди, которые интересуются местными проблемами.

Они и мы

– Это проистекает из-за малой образованности или из-за ситуации, что США – пуп земли?

– Это проистекает из всего, в том числе и того, что Казахстан – не очень большое государство и значительной роли в мире, как нам бы ни хотелось, оно не играет.

Определяя национальную особенность жителя Казахстана, я мог ответить так: хорошо, что сегодня пронесло. Проблем у наших людей становится все больше, а способов и ресурсов для их разрешения – все меньше

Американцы не знают, что такое Казахстан, практически никто, за исключением специалистов. Один американец в гостинице спросил, откуда я. Я ответил. «А где этот город?» Я сказал, что недалеко от Топики, штат Канзас – и все ему стало ясно. Они не знают, где мы находимся.

– Актуальна проблема центра и периферии?

– Да. Американцы прежде всего интересуются своими делами. Они следят за тем, что у них происходит, за порядком у себя дома, во дворе, в штате, стране. Это касается всех американцев. Это такой образ жизни.

– А политика Монро, имперские претензии, войны?

– Это результат интегрального взаимодействия. У меня речь идет о людях, а не о странах. Когда страны мы рассматриваем как агрегаты, то отвлекаемся от того, как внутри живут люди. Мой роман посвящен людям, а не государству. Он посвящен разным людям, разного цвета кожи, профессий, которые просто встречаются, о чем-то говорят, о чем-то думают, чем-то обмениваются. И поэтому я не стал бы сваливать в кучу все эти вопросы. Особенно что касается империи. Люди везде довольно похожие, несмотря на их огромную разницу, они живут своей маленькой жизнью, их интересуют свои маленькие дела. А американцы при этом не стремятся делать вид, что их интересует остальная вселенная.

– Это национальная черта?

– Да. Это элемент образа мысли и образа жизни. У них политика управления на местах очень развита.

– А наиболее характерная черта казахстанцев?

– На этот вопрос лучше всего ответил бы американец, который бы приехал к нам, изучил все и написал бы об этом роман. Похоже, что со стороны иногда можно увидеть то, что ускользает от внимания людей, живущих в стране. Определяя национальную особенность жителя Казахстана, я мог ответить так: хорошо, что сегодня пронесло. Проблем у наших людей становится все больше, а способов и ресурсов для их разрешения – все меньше. И поэтому тот, кто остался в живых, каждый вечер говорит: «Хорошо, что сегодня ничего катастрофического, касающегося меня напрямую, не случилось, мимо пролетело. Но не знаю, что будет завтра».

Свое маленькое дело

– Только что вышел сборник рассказов «Гран фри» с участием казахстанских авторов. Вы были инициатором коллективного проекта, и идею творчества, которая должна объединять и задавать концепцию, придумали вы.

– В прошлом году вышла первая книга проекта «Картель бланшар». Ее темой были ошибки и заблуждения. А тема второго сборника – успехи и достижения. В первый сборник вошли поэзия, рассказы, драматургия. Во второй – только проза, короткие динамичные рассказы.

– Чтобы быть успешным, нужно задавать рамки?

– Чтобы быть успешным, надо быть успешным, а рамки кому поставить найдется.

– Вы не преследуете коммерческих целей? Выйти к читателю?

– Это литературный эксперимент. Вопрос о коммерции не стоит. Выйти к читателю – эта цель есть всегда, иначе зачем писать. Единственный вопрос: к какому читателю? Если массовый читатель когда-то и был (в чем я лично очень сомневаюсь), то сейчас его нет. Есть определенные читательские интересы, сектора. Вопрос в том, как достичь сектора, который представляет интерес именно для нас. То, чем мы занимаемся, не является коммерческой литературой. Ее определяют по-разному. В России для этого существуют различные термины. Одни называют ее актуальной литературой. Другие – медиалитературой. Но это не коммерческая литература, издаваемая с главной целью – заработать деньги.

– Но этого не исключает?

– Это бывает в редких случаях. Обычно подобная литература, по крайней мере у нас, коммерческой стать не может. Наш сборник издан на деньги самих авторов. Верстка и оформление сделаны собственными руками, не говоря о том, что авторы писали бесплатно.

– У казахстанской литературы есть шанс, что ею заинтересуется наш читатель?

– Наша литература – большое непаханое поле. И если все пойдут искать свои сектора, может быть, они их найдут. Что касается индустриальной базы книжного производства, то, например, российская литература стоит на ногах потому, что в свое время книжной индустрии дали развиться. Не брали налогов с книжных магазинов, с производства книг и т.д. Плюс объем российского рынка. В Казахстане он очень маленький. При значительной территории – небольшое население. В разных регионах – разная культурная ситуация. Мы же делам свое маленькое дело, движимые исключительно удовольствием и любовью к литературе. А что из этого проистечет – я не знаю.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности