Где мы есть

С одной стороны, это роман в стихах, с другой – стихи в прозе. Он близок к абсурдизму, но в то же время к публицистике, фельетонному жанру

Где мы есть

Путешествие в Америку, которое описал Равиль Айткалиев в книге «Там, где нас нет», состоялось в 1998 году. По профессии он политолог, и путешествие стало возможным благодаря служебной командировке. «Незадолго до этого в Казахстанском институте стратегических исследований я занимался проблемой потенциальных этноконфликтов в Казахстане. Информационное агентство США тогда осуществляло программу «Этническое многообразие Америки». И туда были приглашены несколько человек, представляющих разные сферы общества и государства. Небольшой командой мы ездили по тем местам США, где проживают этнические меньшинства – афроамериканцы, индейцы, латиноамериканцы. Это большой маршрут по шести штатам», – рассказывает он. Но книга не только об этом. Это роман. А в романе есть главный герой – «Я», которое там постоянно присутствует. «Я» – художественный ракурс, способ построения текста. Автор утверждает, что книга не изоморфна событиям, имевшим место в реальности. Все детали взяты из реальности и перемонтированы в художественный текст. Книга состоит из трех неравных частей. Если в первой части еще можно проследить какую-то хронологию, то вторая часть – это художественная реконструкция. Не говоря уже о третьей части, которая полностью фиктивный нарратив.

«Ничего из этого вообще не планировалось: неизвестно зачем писал и издавал. Но, возможно, чтобы вы задавали вопросы»

Экспорт культур маловероятен

– Не хотелось ли вам сделать продолжение этого романа о казахстанских реалиях? У нас тоже полиэтническое общество. Какие параллели с этой проблемой вы обнаружили у нас?

– Параллелей я практически не обнаружил, там своя специфика и иная этническая конструкция. Этнические взаимоотношения в художественной литературе всегда более выпукло прорисованы, обострены. Я не думаю, что сейчас у нас можно что-то подобное сделать. У меня таких планов не было. В США если поднимается расовая, этническая тема, то очень политкорректно. Существуют определенные правила, по которым о ней можно говорить. Но существует там жанр контраверси. Контраверси – это спор. В этом жанре допустимы подобные (неполиткорректные. – «ЭК») вещи. Вообще-то этот роман, написанный как будто не о нас, в действительности нас касается. Думаю, это понятно читателю. Эта тема становится фоном того, о чем думает наш человек, приехавший туда. Роман написан давно, он просто лежал дома, в развалах. И когда у меня появилось время, я его восстановил, дописал, отредактировал, подверг многочисленным экспертизам всякого рода специалистов, в том числе и из Америки. Потом выпустил небольшим тиражом с помощью друзей. В сокращенном варианте он был напечатан в журнале «Аманат» в № 5 за 2006 год.

– Когда читаешь роман, сразу же возникает ощущение, что у вас сложился довольно позитивный образ от путешествия.

– Да, я воспринимаю Америку позитивно. Много из того, что там происходило, возможно, и было малопонятным, но очень симпатичным. Дело в том, что США 1998 года сильно отличается от нынешних. США-98 представляли собой очень спокойную, безмятежную страну, в которой есть проблемы, но они не стоят настолько остро, как это рисовалось в советские годы в литературе и прессе. Плюс высокая динамика перемещения. Мы перемещались с невероятной скоростью, огромное количество организаций всякого рода, встреч. Америка очень динамичная страна.

– Обычно такие поездки устраиваются не только для информирования, но и для приобретения опыта. Что вы почерпнули для себя?

– Из беседы в одном из калифорнийских университетов, где осуществлялась подготовка отчета и анализ событий в Лос-Анджелесе 1991 года, когда там происходили серьезные расовые столкновения, я вынес следующий опыт. Мне рассказали об особенностях методологии и опыте анализа. Все выглядело довольно серьезно. Но до сих пор, по прошествии семи лет, он все еще не готов. «Как при такой методологии и таком арсенале средств вы не смогли предупредить конфликтную ситуацию?» – спросил я. Мне ответили, что подобный отчет по Лос-Анджелесу (когда обстоятельства только складывались и их можно было предупредить) был представлен еще в 1965 году. Вывод – не только у нас, но и во многих странах, не исключая Америку, предупреждения и прогнозы по поводу разного рода конфликтных событий не берутся, как правило, во внимание, или берутся, но после того как они уже произошли. По-видимому, это общемировая тенденция. Поэтому катаклизмы так часто и происходят. А потом все делают круглые глаза и говорят: как же это могло случиться, если предварительные выкладки и исследования по этому поводу уже существовали? Но этнические вопросы очень деликатные, и поэтому к ним должно быть особое внимание. Наша ситуация кардинально отличается, у нас иная история, все складывалось по-иному, и новейшая история у нас иная. Параллелей практически нет.

– Обмена опытом быть не может?

– Технологически и прогностически может. Непонятен только формат этого обмена и кто его сможет осуществить. Другое дело, для чего и как он используется. В свое время, например, пытались сажать миннесотскую кукурузу за полярным кругом. Америка – очень своеобразная страна. Думаю, что американский образ жизни вряд ли где-то еще может быть воспроизведен, кроме самой Америки. Во всяком случае в полном объеме.

Столкновение образов жизни

– В советское время пресса часто муссировала тему притеснения в США этнических меньшинств. Это по-прежнему актуально?

– Все уже не так, как это описывалось. В 50-е – начале 60-х годов там имели место серьезные вещи в отношении тех же афроамериканцев. Но в 60-х США осознали, что этот внутренний расовый конфликт может существенно подорвать их национальную безопасность. Они стали прилагать больше усилий, чтобы решить этот вопрос в рамках и американских законов, и культуры, и государства. Была разработана целая политика аффирмации (с англ. – «утверждение») – федеральная политика подтягивания расово-этнических меньшинств – выделение их представителям различных квот, образовательных грантов, предоставление рабочих мест. Сейчас многое изменилось. Но, несмотря на это, разница и отставание все равно сохранились. Почти 60% заключенных в американских тюрьмах – это афроамериканцы и частично латиноамериканцы. Индейцы по-прежнему находятся на одном из последних мест по принятым в американской культуре параметрам успеха – доходам, уровню образования и профессиональному положению. Увы, среди них распространен и алкоголизм. Лучше всего отражают нынешнее положение своего народа индейские писатели. Есть замечательный писатель Шерман Алекси из племени спокейн, он живет в Сиэтле. У него в 2006 году вышел сборник рассказов «Десять маленьких индейцев». Книга стала финалистом газетного конкурса «Лос-Анджелес таймс». Я сейчас перевожу один из этих рассказов, который показался мне самым лучшим, и хочу его где-нибудь опубликовать. Положение, а самое главное, самочувствие различных этнических групп художественная литература отражает лучше, чем пресса или ученые.

Разница в положении сохраняется, тем более что сегодня особенно остро стоит вопрос иммиграции. США притягательны для многих. Там постоянно увеличивается количество эмигрантов из Латинской Америки, в частности из Мексики, что вызывает серьезные беспокойства. Но что касается того периода, когда я был в США, об этом говорили, но я не чувствовал за этим большой тревоги. Сейчас, когда по телефону звонишь в Америку, особенно в южных штатах, непременно идет дублирование на испанский язык. Испаноязычного населения становится все больше. И поскольку у них несколько иная культура, то происходит столкновение образов жизни. Наверное, эта проблема сейчас стоит острее, чем раньше.

– В вашем романе есть эпизод о том, как в афроамериканской общественной организации вам рассказывают о притеснениях черных. Вы просите назвать конкретные примеры – молчание в ответ. Тут речь идет о спекуляции со стороны этой организации?

– Я не думал, что это может вызвать вопрос. Человек по запарке обронил в какой-то момент, что где-то кого-то сожгли на кресте. Поскольку этот вопрос чрезвычайно серьезный, а для Америки очень болезненный, это вызвало у меня вполне конкретные вопросы – где, когда, с кем имело место это событие? Вот тут наступило молчание. Человек, наверное, понял, что его занесло.

– Вы посетили много этнических организаций. Какие интересы они сейчас отстаивают? За что борются и борются ли?

– Они не борются. Они осуществляют определенную деятельность, у них на этот счет четкое представление, планирование, все это поставлено на финансовую основу, существуют гранты, квоты и т.д. Например, в Талса, штат Оклахома, существует телестанция, регулярно ведущая передачи о культуре и быте индейцев. Это всегда какие-то определенные дела. Американцы очень конкретные люди. Они не защищают и не борются против чего-то абстрактного. Это люди, которые интересуются местными проблемами.

Они и мы

– Это проистекает из-за малой образованности или из-за ситуации, что США – пуп земли?

– Это проистекает из всего, в том числе и того, что Казахстан – не очень большое государство и значительной роли в мире, как нам бы ни хотелось, оно не играет.

Определяя национальную особенность жителя Казахстана, я мог ответить так: хорошо, что сегодня пронесло. Проблем у наших людей становится все больше, а способов и ресурсов для их разрешения – все меньше

Американцы не знают, что такое Казахстан, практически никто, за исключением специалистов. Один американец в гостинице спросил, откуда я. Я ответил. «А где этот город?» Я сказал, что недалеко от Топики, штат Канзас – и все ему стало ясно. Они не знают, где мы находимся.

– Актуальна проблема центра и периферии?

– Да. Американцы прежде всего интересуются своими делами. Они следят за тем, что у них происходит, за порядком у себя дома, во дворе, в штате, стране. Это касается всех американцев. Это такой образ жизни.

– А политика Монро, имперские претензии, войны?

– Это результат интегрального взаимодействия. У меня речь идет о людях, а не о странах. Когда страны мы рассматриваем как агрегаты, то отвлекаемся от того, как внутри живут люди. Мой роман посвящен людям, а не государству. Он посвящен разным людям, разного цвета кожи, профессий, которые просто встречаются, о чем-то говорят, о чем-то думают, чем-то обмениваются. И поэтому я не стал бы сваливать в кучу все эти вопросы. Особенно что касается империи. Люди везде довольно похожие, несмотря на их огромную разницу, они живут своей маленькой жизнью, их интересуют свои маленькие дела. А американцы при этом не стремятся делать вид, что их интересует остальная вселенная.

– Это национальная черта?

– Да. Это элемент образа мысли и образа жизни. У них политика управления на местах очень развита.

– А наиболее характерная черта казахстанцев?

– На этот вопрос лучше всего ответил бы американец, который бы приехал к нам, изучил все и написал бы об этом роман. Похоже, что со стороны иногда можно увидеть то, что ускользает от внимания людей, живущих в стране. Определяя национальную особенность жителя Казахстана, я мог ответить так: хорошо, что сегодня пронесло. Проблем у наших людей становится все больше, а способов и ресурсов для их разрешения – все меньше. И поэтому тот, кто остался в живых, каждый вечер говорит: «Хорошо, что сегодня ничего катастрофического, касающегося меня напрямую, не случилось, мимо пролетело. Но не знаю, что будет завтра».

Свое маленькое дело

– Только что вышел сборник рассказов «Гран фри» с участием казахстанских авторов. Вы были инициатором коллективного проекта, и идею творчества, которая должна объединять и задавать концепцию, придумали вы.

– В прошлом году вышла первая книга проекта «Картель бланшар». Ее темой были ошибки и заблуждения. А тема второго сборника – успехи и достижения. В первый сборник вошли поэзия, рассказы, драматургия. Во второй – только проза, короткие динамичные рассказы.

– Чтобы быть успешным, нужно задавать рамки?

– Чтобы быть успешным, надо быть успешным, а рамки кому поставить найдется.

– Вы не преследуете коммерческих целей? Выйти к читателю?

– Это литературный эксперимент. Вопрос о коммерции не стоит. Выйти к читателю – эта цель есть всегда, иначе зачем писать. Единственный вопрос: к какому читателю? Если массовый читатель когда-то и был (в чем я лично очень сомневаюсь), то сейчас его нет. Есть определенные читательские интересы, сектора. Вопрос в том, как достичь сектора, который представляет интерес именно для нас. То, чем мы занимаемся, не является коммерческой литературой. Ее определяют по-разному. В России для этого существуют различные термины. Одни называют ее актуальной литературой. Другие – медиалитературой. Но это не коммерческая литература, издаваемая с главной целью – заработать деньги.

– Но этого не исключает?

– Это бывает в редких случаях. Обычно подобная литература, по крайней мере у нас, коммерческой стать не может. Наш сборник издан на деньги самих авторов. Верстка и оформление сделаны собственными руками, не говоря о том, что авторы писали бесплатно.

– У казахстанской литературы есть шанс, что ею заинтересуется наш читатель?

– Наша литература – большое непаханое поле. И если все пойдут искать свои сектора, может быть, они их найдут. Что касается индустриальной базы книжного производства, то, например, российская литература стоит на ногах потому, что в свое время книжной индустрии дали развиться. Не брали налогов с книжных магазинов, с производства книг и т.д. Плюс объем российского рынка. В Казахстане он очень маленький. При значительной территории – небольшое население. В разных регионах – разная культурная ситуация. Мы же делам свое маленькое дело, движимые исключительно удовольствием и любовью к литературе. А что из этого проистечет – я не знаю.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее