Мама – загадочная Азия, папа – вечный Рим

Для казахстанского художника Саида Атабекова дорога в Вечный город пролегает через казахские степи

Мама – загадочная Азия, папа – вечный Рим

В Шымкенте живет современный кочевник, странствующий дервиш. Он любит путешествовать и любоваться степью, уходящей к горизонту. Саид интроверт, скуп на слова, но и образами просто так не бросается.

Одним из мотивов недавно открывшейся выставки Атабекова «Дорога в Рим» в Центре современного искусства стали одинокие объекты, затерянные в степи, запечатленные в серии фотографий с одноименным названием. Это то трактор, то люлька странной формы, то сам художник, сгорбившийся под ношей в форме огромного полумесяца. С одной стороны, старый проржавевший трактор можно рассматривать как монумент эпохе советской индустриализации – машине – покорителю необъятных целинных просторов. С другой – как дань одному из старейших арт-объединений Казахстана – шымкентскому «Кызыл трактору» («Красному трактору»), куда наряду с Молдакулом Нарымбетовым, Виталием Симаковым входил и Саид. Идея группы – осмыслить и деконструировать средствами современного искусства, в перформансах, инсталляциях и видео, стереотипный образ восточного мистика.

Go to the West

В видео «Неоновый рай» Саид Атабеков предстает в образе дервиша, молящегося на райские врата, которые олицетворяют автоматически открывающиеся двери супермаркета. При очередном поклоне стоящего на коленях странника двери на светоэлементах открываются и раздается щебетание райских птиц. Когда же они закрываются, птичье пение сменяет оглушающий шум улицы.

«Мы – дикари, и все эти чудеса цивилизации для нас, дервишей, и есть новый мир. Мир красивый, манящий и неизведанный. Вообще, поклонение всему западному у меня всегда вызывало смешанное чувство. С одной стороны – одобрение, с другой – стыд. Стыд за то, что, принимая от мира, мы неспособны с ним равноценно расплатиться. Значит, берем в долг. А кому отдавать долги, если нас такой порядок вещей устраивает?» – считает Саид. Так и родилась композиция «Молитва». На ней – дервиш, у которого вместо молитвенного коврика – американский флаг.

Камо грядеши?

[inc pk='1997' service='media']

Другая тема творчества Саида – мотив дороги и одинокого странника, непонятно откуда и куда идущего. Может быть, это дервиш, идущий в Рим и как крест несущий на себе то ковчег, то контрабас, то огромный полумесяц? Мотив, постоянно имеющий массу историко-культурных коннотаций: от Сизифа, катящего в гору камень, до Христа, несущего свой крест на Голгофу. Странное и притягательное ощущение производит видео Walkman. Под адажио соль-минор композитора эпохи барокко Альбинони (часто исполняемое во время траурных церемоний) Саид в образе восточного дервиша волочет на своем горбу контрабас. Чем он привлек художника? Может быть, необычной формой – темный профиль азиатского Сизифа с контрабасом на спине, как в театре теней, выглядит весьма загадочно и запредельно. Фильм стилизован под старую пленку. Саид тащит контрабас вперед, к линиям электропередачи, чьи четко расчерченные черные клетки выделяются на фоне серого неба. А в это время этажом выше его соплеменники бьются за тушу козла.

В чем смысл?

На экране кучка всадников, поднимая пыль, топчется на одном месте. Это видеоинсталляция «Кокпар». Без дополнительных пояснений смысл происходящего трудно понять. Кокпар, козлодрание – народная казахская игра, в которой участвуют всадники, дерущиеся за козлиную тушку. В этой жесткой и опасной игре победитель может быть только один.

Эту работу Саид в шутку называет «Битвой за квадрат». Она, помимо этнографического, содержит и современный и очень личностный смыслы. Личностный состоит в том, что это грустная самоирония – как всадники бьются за козла, так и большая семья художника, живущая в однокомнатной квартире, вынуждена биться за каждый квадратный метр. Современный – топтание на месте и раздирание туши, как элементы народной игры, символизируют варварство и бессмысленность более глобальных процессов в жизни народа.

Чапан цвета хаки

[inc pk='1998' service='media']

Другой его конек – милитаристская тематика. Она присутствует и в ранних работах – вооруженные до зубов каменные истуканы, балбалы, люлька с перекладиной в виде «калаша», и в поздней – коллекции расписных восточных халатов с подкладкой защитного цвета. Идея работы «Колыбель воина» возникла с рождением младшего сына. Тогда в Ираке шла война. Колыбель с перекладиной в виде автомата Калашникова должна заставить всех задуматься об ужасах войны. Саид играет на контрасте – несовместимости двух вещей – младенца и автомата. «Я – пацифист. Мысль о войне вызывает у меня животное чувство ужаса. Нужно сделать все, чтобы остановить убийство», – говорит художник. Размышления об этом привели к появлению инсталляции «Сон Чингисхана» – сотня мотыг в ожидании земледельцев, которые уже никогда не вернутся с поля боя.

А морским пехотинцам Соединенных Штатов, если они вдруг окажутся в степях Центральной Азии, фантазия художника предлагает облачиться в богато убранные двусторонние халаты, восточная роскошь которых соперничает с модернистскими разводами военного камуфляжа.

Таинство вещей

[inc pk='1999' service='media']

У Атабекова есть тайна, которую вызывает не только идейная содержательная сторона творчества, но, прежде всего, его эстетическая форма. Его работы интригуют и наполняются неуловимым эстетическим смыслом еще до объяснений самого автора. Да он и сам вряд ли может объяснить, например, почему он взгромоздил на плечи шамана контрабас? То ли он привлек автора своими изогнутыми формами, то ли должен был символизировать встречу инородных друг другу культур – контрабас в руках шамана похож на таинственный фетиш. Художник часто использует отдельные артефакты культуры – сами по себе они уже могут нести информацию, намекать на историю, стоящую за ними. В видео «Беташар» женщина в чадре кланяется с разными предметами быта в руках – люлькой, молотом, лопатой…

Атабеков интересен не только своими идеями, но и средствами их воплощения, которые весьма художественны и нередко поэтичны. Фотографии одинокого трактора в степи и корабля на фоне голубой водной дали он разместил рядом. Удивительно, но голая серая степь и небесная водная гладь не противостоят друг другу, как не противостоят ржавый трактор и белый корабль. И то, и другое прекрасно. Все, даже нагруженная антимилитаристкой этикой люлька с прикладом вместо ручки – прежде всего эстетический объект.

«Мне с детства нравилось смотреть на горизонт, особенно на закат солнца. Он как будто зовет за собой в другое пространство, в другой мир. Дороги, уходящие за горизонт, – вот что действительно интересно. Мне нравится путешествовать. Земля маленькая, а Бог – один, и он знает, что делать. Когда начинают его делить, это смешно. А выставку я назвал «Дорога в Рим», чтобы собрать все мои мысли вместе и оставить их там, в Вечном городе», – говорит Саид.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики