Географическая предрасположенность к музыке

Географическая предрасположенность к музыке

Американец Зак Кондон, в списках музыкальных ретейлеров – Бейрут (Beirut), черпает вдохновение в географии. Он использует популярную этническую музыку различных культур – балканские напевы, цыганские музыкальные фразы, арабскую манеру пения (вот откуда ливанский Бейрут в самоназвании), добавляет к ним классические, а порой джазовые пассажи и в итоге получает смесь популярной и world music.

Человек-оркестр Зак Кондон играет на трубе, пианино, органе и барабанах. Эти инструменты он освоил назло отцу, который ежедневными трехчасовыми тренировками воспитывал в сыновьях – Заке и его старшем брате – приличных гитаристов. Падение с высоты в четыре с половиной метра в 14 лет и последующая операция на запястье в 17, из-за которой Кондон не смог без боли держать гитарный гриф, окончательно, со счетом 1:0, решили этот вопрос в пользу Зака.

Любимым инструментом музыканта была и остается труба. Подражая на ней линии баса в записях македонского Kocani Orchestra, музыкант добился удивительного сходства в звучании. Но интересен не сам факт великолепной игры, а то, что в оркестровых записях юноша (тогда ему было около 19 лет) черпал мелодии для своих будущих песен.

Первые из них, впоследствии вошедшие в прошлогоднюю дебютную пластинку Gulag Orkestar (Postcards From Italy и Mount Wroclai (Idle Days)), которую он записал, перебравшись из Нью-Мехико в Нью-Йорк, были сочинены во Франции. В этом альбоме Кондон объединил в поп-оркестр Балканы, Италию, Словакию, Германию и Польшу. Через полтора года после выхода предыдущего альбома он снова пригласил нас во Францию.

Эта страна сыграла особую роль в музыкальной судьбе молодого американца. Заочными учителями и воспитателями музыкального вкуса были Ив Монтан, Жак Брель и Серж Генсбур. И, глядя на The Flying Club Cup, не удивляешься, почему добрая половина треков лопочет по-французски – Nantes, La Banlieu, Cliquot и так далее. Бейрут вдохновлялся французским лазурным небом, и перемена климата пошла музыке на пользу: она зарделась и, кокетничая, отправилась искать партнеров для вальсов и менуэтов. The Flying Club Cup в отличие от предыдущего альбома имеет в основе не партитуру, а либретто, он создан не для тех, кто слушает, а для тех, кто танцует.

С одной стороны, чтобы распознать все ноты, его музыку нужно несколько раз глубоко вдохнуть. Слушатель движется от плотных нижних слоев к тонким верхним. Сначала он различает нотный рисунок привычных уху инструментов – трубы, саксофона, рояля, гитары. Иногда с ленцой, иногда с восторгом следит за витиеватостью фраз, поворотами и штрихами, которыми музыканты создают сюжет песни. Затем он поднимается выше, с интересом наблюдает перехлест бубнов и вслушивается в заговор деревянного рожка. Наконец, чуткое ухо улавливает... здесь есть смысл задуматься, что именно – балалайку, мандолину? Определенно слышен какой-то этнический струнный инструмент! Укулеле – четырехструнная гавайская гитара. Ленивая мысль о природе возникновения балканской музыки из переборов гавайской укулеле вяло отступит вглубь – какая, в сущности, разница, пусть играет позитив на вырост.

С другой же стороны, описанные богатства тонкой красоты граничат с балаганом южного распутства. Это особенно заметно, когда поп-оркестр Бейрута, пропитывая воздух вкусом дурмана, предлагает нырнуть в омут с головой. Из-за внутреннего противоречия от музыки Кондона возникают разные впечатления. Иногда кажется, что она чрезмерно весела, ей все нипочем, все ей друзья. Иногда – что в ней много тоски, выдержанной, загадочной, как фильмы Кустурицы, балканской печали. И удивительное дело, когда случится взгрустнуть, музыка будет томить, а столкнись вы с ней в веселом расположении духа – будет радовать.

Минорностью песни обязаны голосу Кондона – последнему, все довершающему инструменту. Зак и сам так говорит: голос – это инструмент. При том что юный композитор с увлечением занимается сочинительством музыки, песенные тексты его совершенно не интересуют. Это напоминает в некотором роде позицию группы «АукцЫон» – смысл в песне не важен, слова подбираются не по семантическому, а фонетическому признаку. Голос Кондона служит проводником в замкнутые миры музыканта, и он помогает разделить настроения, в них господствующие. То, мерно покачиваясь, погрузиться в атмосферу тихого семичасового вечера, то, может быть, наоборот, разделить страхи человека, отступающего перед напастью чумы, или погрезить на закате о любимой, почти стершейся из памяти девушке. Кондон намекает, очерчивает контур, а историю и рисунок создает музыка – таково распределение ролей.

The Flying Club Cup похож на первый альбом Бейрута, музыкант, вместо того чтобы поведать нечто новое, договаривает то, что не успел сказать полтора года назад. При всей улыбчивости этой пластинки только две песни для Зака стали совершенно новыми – Forks And Knives (La Fete) и In The Mausoleum. У них отличный от прочих рисунок и фактура, а то, что они следуют одна за другой, только усиливает впечатление от них. Forks And Knives – это немного старомодный вальс. Когда вы будете слушать пластинку, непременно остановитесь на этой песне и, скорее всего, послушаете музыку еще раз. А In The Mausoleum – сложная композиция, в которой Кондон соединил то, что до него соединять никому не приходило в голову. Здесь напористое джазовое пианино, витиеватые балканские струнные и деликатные, опять-таки балканские, духовые инструменты. Находка! В остальном Кондон не изменил себе, в какой-то мере пошел на второй круг. И если музыкант срочно не отправится в путешествия, третий альбом он проскочит как по накатанной.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики