Космос как достижение

В интерпретации театра «ARTиШОК» вопрос, летал ли Гагарин в космос, относится скорее к области нравственного выбора, чем знания фактов

Космос как достижение

Импульс к работе над спектаклем «Гагарин» дал спор, возникший как-то между актрисами театра и одним актером из Чехии, где несколько лет назад гастролировал «ARTиШОК». «Мы обсуждали, кого можно назвать самым важным человеком тысячелетия. И решили, что это Юрий Гагарин. Он первый совершил то, что было очень страшно сделать по всем параметрам. Он первым преодолел небо и первый увидел, что там дальше. И первым быть трудно, и работать иконой тоже нелегко. И тут чешский коллега стал говорить, что Гагарин – это миф и выдумка НАСА. И наш спор чуть не дошел до разрыва отношений. В Лондоне в книжных магазинах продают толстенные талмуды, где написано, что первыми в космос полетели американцы. Мы были задеты. Мы постоянно повторяли: “Гагарин – первый”», – рассказывает режиссер театра Галина Пьянова.

Но как говорится, бог с ней, с заграницей. Поразительнее другое – многие наши соотечественники (граждане страны, на территории которой расположен Байконур) затрудняются ответить на этот вопрос. В «Гагарине» была введена специальная интерактивная часть. Интерактивность, включение публики в действие, импровизация – важнейшие приемы современного экспериментального театра. Актриса Вероника Насальская с микрофоном в руках проводит опрос публики, импровизируя на ходу, в зависимости от услышанных ответов. «Летал ли Гагарин в космос?». Получая ответ «не знаю», она спрашивает дальше: «А летают ли в космос вообще?».

В чем причина неопределенности? Может быть, в запредельности знания о космосе: сам-де там не был, а приходится судить лишь по фотографиям и кинокадрам? Или в неспособности ориентироваться в информационно-дезинформирующих потоках? В низком уровне образования? В переоценке ценностей, деструкции истории, долгоиграющей безнадежно заевшей пластинке с названием «Нас так долго обманывали»? Все это напоминает ситуацию позднего советского периода, когда на вопрос: «А есть ли Бог?» многие отвечали: «Не знаю». Такой ответ звучал как неспособность определиться, сделать выбор. «Гагарин» – первое приближение «ARTиШОКА» к этой, похожей на бескрайний космос, теме.

Экспериментальный театр уже прославился пьесой Back in USSR, в которой затрагивается мотив ностальгии по советскому прошлому. По прошлому как таковому, которого не вернуть, но чье тепло мы ощущаем. Отношение к прошлому проливает свет на настоящее. Сейчас история не только переосмысливается, но создаются и новые истории. Возникают новые исторические персонажи, переоценивается роль старых, создаются часто несостыкующиеся и между собой, и с научными фактами альтернативные ретроспективы.

Мыслимо ли существование человека без прошлого? Могут ли занять еще теплое место «старых ценностей» идеологические суррогаты? Эти вопросы неизбежно возникают на спектаклях «ARTиШОКа». В пьесе «Гагарин» режиссер-постановщик Галина Пьянова и актрисы Елена Набокова, Вероника Насальская и Елена Тайманова попытались объединить документальное расследование и художественное видение.

Атмосфера, навеянная фактами

– Галина, это вторая версия «Гагарина». Почему произошли изменения?

– Это современная драматургия, которую мы создаем сами. Пока сценическими средствами не вычленим точно мысль, к которой стремимся, спектакль будет двигаться и развиваться. Кроме того, первая версия оказалась довольно морализаторской. Мы поняли, что мы не харизматический театр и не можем навязывать свои убеждения зрителям. Это личное дело каждого.

– Разве история Гагарина сейчас – это не вопрос скорее незнания и безграмотности, чем морального выбора и отказа от прошлого?

– Что такое безграмотность? Отсутствие доступа к информации. Но сейчас так много информации. При наличии такого широкого информационного потока почему, например, знают имя артиста, снявшегося в последнем «Джеймсе Бонде» или сыгравшего Гарри Поттера, а не знают, летал ли Гагарин? Вот эта информационная игра или, точнее, война нас закрутила.

– Вам помогал журналист, ведущий популярной телепрограммы «Состояние.kz.» Евгений Грюмберг?

– К спектаклю подбирались долго – материал не из самых легких. Гагарин – легендарная личность, и тем вокруг него возникало много. Мы привлекли Евгения, который много работает с публицистикой. Он помогал нам в подборе документального материала. Очень многое в спектакле отталкивается от документалистики, это практически публицистика. Фактически ни одно слово персонажей не вымышлено. Мы попытались совместить театральный гротеск с публицистическим жанром. Все тексты – это цитаты из высказываний Титова, матери Гагарина, его жены, друзей. Мы работали и с видеоматериалами, и с текстами периодических изданий. Так что это не просто фантазия, как бы мы сами хотели видеть эту тему. Личность Гагарина и факты диктовали атмосферу и содержание спектакля.

– Как связана фантазия, творческое воплощение и документалистика? Вы говорите, что опирались на публицистику. Она ближе к вымыслу или к историческому повествованию?

[inc pk='1987' service='media']

– Мы отталкивались от публицистики как от фактологии. Вот мать Гагарина, вот его жена, вот друзья, Титов, Терешкова... И эти люди говорили то-то и то-то. То, что в их высказываниях может быть доля субъективности – вопрос не к нам. Нам интересно было рассмотреть даже не людей, а воздух, атмосферу, которая витала тогда вокруг Гагарина: как из человека делали бога, и почему он не может им стать.

– Может ли атмосфера передаваться фактами?

– Атмосфера принадлежит субъективной стороне. Мне кажется, что публицистика объективна, а атмосфера – субъективный ракурс, как посмотреть на факт. Мы ведь очень субъективны и не искали объективности – судить такие величины невозможно. И судить и сыграть невозможно, бога сыграть невозможно. Но нас интересовал драматургический конфликт человека и Бога. Я имею в виду запредельные вещи. Человечество в 1961-м переступило черту, которую, может быть, и не стоило переступать. Это и было началом конца. Мы отражаем то, что имеем сегодня, постфактум. Это не вопрос ностальгии по ушедшим годам поколения последних романтиков. Это вопрос: почему сегодня все так деструктивно? Что такое мы сегодня через призму личности Гагарина?

Сказка, ставшая былью

– Прошлое для многих перестало быть важным. Люди уже не рассматривают его как ценность. Вас беспокоит момент идентификации современного человека, его отношения с прошлым?

– Я повторю риторический вопрос: что человек будет представлять сегодня, если он не помнит прошлого? Это энергетические вещи, иногда их умом не понять. Заколдованный круг. Если у меня нет ориентиров, к чему я буду стремиться? Сейчас идет поиск героя – либо его высасывают из пальца, либо ищут в прошлом. Не хватает сильной личности. Это разговор об иконе, которую создает человечество, которая должна объединять.

– Как бы вы сами ответили на вопросы, которые задавали зрителям? Летал ли Гагарин в космос?

– Конечно, летал. Мы ездили со спектаклем в Армению, там люди старшего поколения защищают свое прошлое. Они очень активны в этой позиции. И я, режиссер спектакля, говорю: «Да!».

– Это вопрос не к области воображения, он призван выявить знание исторического факта?

– Это вопрос к позиции. Мне кажется странным ответ: «Я не знаю, не уверен, летал он или не летал». Что значит: не знаю? Это не вопрос грамотности. Тут дело не в ней. Это боязнь принять решение в отношении этого факта. Это конформистская позиция.

– На спектакле вы задавали вопрос: кто бы мог сейчас сыграть Гагарина? Как бы вы ответили на него?

– Был один советский фильм про его детство. Взрослого Гагарина никто сыграть не рискует. И это не случайно. Все обычно ограничиваются проходящим, мимолетным эпизодом или косвенной отсылкой. Мы тоже не рискуем – вы как зритель все равно в это не поверите. Никто не идет напрямую в эту тему. Если сейчас за нее берутся в кино или театре – это или лубок, или глянцевая слащавость, или мрачная безысходность.

Преодоление неба – победа, цена которой была велика. Это усилие тысяч людей, страдания, жертвы, труд за колючей проволокой и безызвестность. Но, несмотря ни на что, Гагарин – легенда, оставшаяся незапятнанной, гордость и романтика, светлая мечта, действительно ставшая былью. И если мы его рассматриваем как миф, то такой же значимый, как мифы об Орфее и Одиссее.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики