Космос как достижение

В интерпретации театра «ARTиШОК» вопрос, летал ли Гагарин в космос, относится скорее к области нравственного выбора, чем знания фактов

Космос как достижение

Импульс к работе над спектаклем «Гагарин» дал спор, возникший как-то между актрисами театра и одним актером из Чехии, где несколько лет назад гастролировал «ARTиШОК». «Мы обсуждали, кого можно назвать самым важным человеком тысячелетия. И решили, что это Юрий Гагарин. Он первый совершил то, что было очень страшно сделать по всем параметрам. Он первым преодолел небо и первый увидел, что там дальше. И первым быть трудно, и работать иконой тоже нелегко. И тут чешский коллега стал говорить, что Гагарин – это миф и выдумка НАСА. И наш спор чуть не дошел до разрыва отношений. В Лондоне в книжных магазинах продают толстенные талмуды, где написано, что первыми в космос полетели американцы. Мы были задеты. Мы постоянно повторяли: “Гагарин – первый”», – рассказывает режиссер театра Галина Пьянова.

Но как говорится, бог с ней, с заграницей. Поразительнее другое – многие наши соотечественники (граждане страны, на территории которой расположен Байконур) затрудняются ответить на этот вопрос. В «Гагарине» была введена специальная интерактивная часть. Интерактивность, включение публики в действие, импровизация – важнейшие приемы современного экспериментального театра. Актриса Вероника Насальская с микрофоном в руках проводит опрос публики, импровизируя на ходу, в зависимости от услышанных ответов. «Летал ли Гагарин в космос?». Получая ответ «не знаю», она спрашивает дальше: «А летают ли в космос вообще?».

В чем причина неопределенности? Может быть, в запредельности знания о космосе: сам-де там не был, а приходится судить лишь по фотографиям и кинокадрам? Или в неспособности ориентироваться в информационно-дезинформирующих потоках? В низком уровне образования? В переоценке ценностей, деструкции истории, долгоиграющей безнадежно заевшей пластинке с названием «Нас так долго обманывали»? Все это напоминает ситуацию позднего советского периода, когда на вопрос: «А есть ли Бог?» многие отвечали: «Не знаю». Такой ответ звучал как неспособность определиться, сделать выбор. «Гагарин» – первое приближение «ARTиШОКА» к этой, похожей на бескрайний космос, теме.

Экспериментальный театр уже прославился пьесой Back in USSR, в которой затрагивается мотив ностальгии по советскому прошлому. По прошлому как таковому, которого не вернуть, но чье тепло мы ощущаем. Отношение к прошлому проливает свет на настоящее. Сейчас история не только переосмысливается, но создаются и новые истории. Возникают новые исторические персонажи, переоценивается роль старых, создаются часто несостыкующиеся и между собой, и с научными фактами альтернативные ретроспективы.

Мыслимо ли существование человека без прошлого? Могут ли занять еще теплое место «старых ценностей» идеологические суррогаты? Эти вопросы неизбежно возникают на спектаклях «ARTиШОКа». В пьесе «Гагарин» режиссер-постановщик Галина Пьянова и актрисы Елена Набокова, Вероника Насальская и Елена Тайманова попытались объединить документальное расследование и художественное видение.

Атмосфера, навеянная фактами

– Галина, это вторая версия «Гагарина». Почему произошли изменения?

– Это современная драматургия, которую мы создаем сами. Пока сценическими средствами не вычленим точно мысль, к которой стремимся, спектакль будет двигаться и развиваться. Кроме того, первая версия оказалась довольно морализаторской. Мы поняли, что мы не харизматический театр и не можем навязывать свои убеждения зрителям. Это личное дело каждого.

– Разве история Гагарина сейчас – это не вопрос скорее незнания и безграмотности, чем морального выбора и отказа от прошлого?

– Что такое безграмотность? Отсутствие доступа к информации. Но сейчас так много информации. При наличии такого широкого информационного потока почему, например, знают имя артиста, снявшегося в последнем «Джеймсе Бонде» или сыгравшего Гарри Поттера, а не знают, летал ли Гагарин? Вот эта информационная игра или, точнее, война нас закрутила.

– Вам помогал журналист, ведущий популярной телепрограммы «Состояние.kz.» Евгений Грюмберг?

– К спектаклю подбирались долго – материал не из самых легких. Гагарин – легендарная личность, и тем вокруг него возникало много. Мы привлекли Евгения, который много работает с публицистикой. Он помогал нам в подборе документального материала. Очень многое в спектакле отталкивается от документалистики, это практически публицистика. Фактически ни одно слово персонажей не вымышлено. Мы попытались совместить театральный гротеск с публицистическим жанром. Все тексты – это цитаты из высказываний Титова, матери Гагарина, его жены, друзей. Мы работали и с видеоматериалами, и с текстами периодических изданий. Так что это не просто фантазия, как бы мы сами хотели видеть эту тему. Личность Гагарина и факты диктовали атмосферу и содержание спектакля.

– Как связана фантазия, творческое воплощение и документалистика? Вы говорите, что опирались на публицистику. Она ближе к вымыслу или к историческому повествованию?

[inc pk='1987' service='media']

– Мы отталкивались от публицистики как от фактологии. Вот мать Гагарина, вот его жена, вот друзья, Титов, Терешкова... И эти люди говорили то-то и то-то. То, что в их высказываниях может быть доля субъективности – вопрос не к нам. Нам интересно было рассмотреть даже не людей, а воздух, атмосферу, которая витала тогда вокруг Гагарина: как из человека делали бога, и почему он не может им стать.

– Может ли атмосфера передаваться фактами?

– Атмосфера принадлежит субъективной стороне. Мне кажется, что публицистика объективна, а атмосфера – субъективный ракурс, как посмотреть на факт. Мы ведь очень субъективны и не искали объективности – судить такие величины невозможно. И судить и сыграть невозможно, бога сыграть невозможно. Но нас интересовал драматургический конфликт человека и Бога. Я имею в виду запредельные вещи. Человечество в 1961-м переступило черту, которую, может быть, и не стоило переступать. Это и было началом конца. Мы отражаем то, что имеем сегодня, постфактум. Это не вопрос ностальгии по ушедшим годам поколения последних романтиков. Это вопрос: почему сегодня все так деструктивно? Что такое мы сегодня через призму личности Гагарина?

Сказка, ставшая былью

– Прошлое для многих перестало быть важным. Люди уже не рассматривают его как ценность. Вас беспокоит момент идентификации современного человека, его отношения с прошлым?

– Я повторю риторический вопрос: что человек будет представлять сегодня, если он не помнит прошлого? Это энергетические вещи, иногда их умом не понять. Заколдованный круг. Если у меня нет ориентиров, к чему я буду стремиться? Сейчас идет поиск героя – либо его высасывают из пальца, либо ищут в прошлом. Не хватает сильной личности. Это разговор об иконе, которую создает человечество, которая должна объединять.

– Как бы вы сами ответили на вопросы, которые задавали зрителям? Летал ли Гагарин в космос?

– Конечно, летал. Мы ездили со спектаклем в Армению, там люди старшего поколения защищают свое прошлое. Они очень активны в этой позиции. И я, режиссер спектакля, говорю: «Да!».

– Это вопрос не к области воображения, он призван выявить знание исторического факта?

– Это вопрос к позиции. Мне кажется странным ответ: «Я не знаю, не уверен, летал он или не летал». Что значит: не знаю? Это не вопрос грамотности. Тут дело не в ней. Это боязнь принять решение в отношении этого факта. Это конформистская позиция.

– На спектакле вы задавали вопрос: кто бы мог сейчас сыграть Гагарина? Как бы вы ответили на него?

– Был один советский фильм про его детство. Взрослого Гагарина никто сыграть не рискует. И это не случайно. Все обычно ограничиваются проходящим, мимолетным эпизодом или косвенной отсылкой. Мы тоже не рискуем – вы как зритель все равно в это не поверите. Никто не идет напрямую в эту тему. Если сейчас за нее берутся в кино или театре – это или лубок, или глянцевая слащавость, или мрачная безысходность.

Преодоление неба – победа, цена которой была велика. Это усилие тысяч людей, страдания, жертвы, труд за колючей проволокой и безызвестность. Но, несмотря ни на что, Гагарин – легенда, оставшаяся незапятнанной, гордость и романтика, светлая мечта, действительно ставшая былью. И если мы его рассматриваем как миф, то такой же значимый, как мифы об Орфее и Одиссее.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее