Не дозрели

Казахстан вряд ли перейдет к парламентской форме правления. И прежде всего потому, что этого не хотят сами граждане страны

Попытка искусственного ввода парламентской формы правления приведет к дестабилизации
Попытка искусственного ввода парламентской формы правления приведет к дестабилизации

Мы продолжаем начатую в прошлом номере тему развития парламентаризма в стране. Ряд экспертов высказывают свои взгляды на возможность перехода к парламентской форме правления, анализируют плюсы и минусы, проводят параллели с соседними государствами. Очевидно, что поднятый исследователями вопрос интересует как экспертное сообщество, так и рядовых граждан.

Напомним, что возможность перехода Казахстана к парламентской модели правления стала темой недавнего обширного исследования Агентства стратегических исследований Stratfor. Вывод аналитиков сводится к тому, что на нынешнем этапе развития государственных институтов такая модель политического устройства для Казахстана неприемлема. Политолог Айдос Сарым приходит к такому же выводу и отмечает, что наличие единого центра остается базовой потребностью политической системы Казахстана.

Тайные опасения

«Я отчасти согласен с выводами аналитиков Stratfor, — говорит г-н Сарым. — На нынешнем этапе для Казахстана, да и для всех стран большой Центральной Азии парламентская форма правления может быть опасной и вести к довольно непредсказуемым последствиям. Парламентская форма правления, которая работает в западных демократиях, в наших условиях вела бы к внутриэлитным коллизиям, снижая управляемость государством. Это объясняется многими факторами, прежде всего историческим бэкграундом всех этих стран. И аналитики Stratfor на это справедливо указывают».

При этом политолог отмечает: это вовсе не должно означать, что наше общество, да и общества других стран региона исторически или генетически не способны и не готовы к демократии, не могут участвовать в управлении государством. Надо понимать, что ни в одном из этих обществ не была произведена модернизация. А в тех, где такие процессы намечались, происходила так называемая абортивная модернизация: таковые процессы приобретали обратный характер или насильно прерывались изнутри или извне. Во многом по вине коррумпированных элит.

Ближневосточный опыт

«Посмотрите для примера на Иран или Афганистан 1960-х годов прошлого века, — продолжает свои размышления г-н Сарым. — Обе страны воспринимались миром как центры успешной модернизации по западному образцу, как наиболее толерантные в культурном и религиозном отношении страны. А что мы видим сейчас? То же можно сказать и в отношении сегодняшнего дня. Процессы, которые произошли в странах Магриба и Ближнего Востока, имеют много общего».

Особенно наглядно это видно на примере Сирии, считает эксперт. Коррумпированные авторитарные элиты вместо модернизации своих обществ сознательно или бессознательно консервировали феодальные порядки и институты. Вместо нормального государственного и национального строительства они всячески укрепляли родовые и клановые структуры, сохраняли всевозможные региональные, этнические и конфессиональные разломы с одной только целью: любыми путями сохранить и передать своим близким верховную власть.

Продолжая свои размышления, руководитель фонда Алтынбека Сарсенбайулы отмечает, что коррупция в таких обществах, как сирийское, перемежалась с жестокостью и применением силы, политическими убийствами и даже этническими или религиозными чистками. В результате все такие разломы стали реальностью и приводят к гибели и фрагментации государств.

«Поэтому я считаю, что Казахстан должен идти по пути модернизации государства и общества, развивать партийно-политическую систему. Надо строить полноценное национальное государство с сильным гражданским обществом, даже если это будет означать крах действующего режима. Только в этом случае можно будет говорить о будущности Казахстана как государства. Средства и инструменты для этого есть», — говорит г-н Сарым.

Выбор вектора

Он считает: в мире накоплен огромный и самый разнообразный опыт, который доказывает, что, укрепляя гражданские структуры и демократические институты, мы сможем преодолевать архаические структуры и институты. Общество будет модернизироваться и со временем научится самостоятельно определять свою повестку и соизмерять свои потребности с задачами общенациональными. Если такой вектор будет избран, то центр политической власти станет перемещаться от президента к парламенту.

«Но мое личное убеждение — что должность президента республики надо сохранять как важный символический институт, пусть даже реальные полномочия по формированию правительства будут находиться у партий, победивших на выборах. В будущем мы должны будем идти по пути строительства двух-трехпартийной политической системы. При этом надо понимать и другое. Мягкая авторитарная форма правления и связанный с нею символический капитал и спокойствие в обществе прямо зависят от экономического успеха», — уверяет политолог.

Развивая свою мысль, он заявляет, что если общество беднеет, то символический капитал, какими бы прекрасными мотивами он ни подпитывался, очень быстро тает. Именно в такие моменты к власти могут прийти либо тираны-диктаторы, либо популисты самого разного, в том числе теократического, толка. Задача умной власти — не противопоставлять политику и экономику, а гармонизировать, делая их гарантами и движителями поступательных реформ. «То есть политика должна обеспечивать экономический рост, а экономика — обеспечивать политическую стабильность. Пока же в нашей стране политика — это заложник экономической модели, и наоборот», — заключает г-н Сарым.

Переломный момент

Политолог, кандидат политических наук Антон Морозов, комментируя тему для издания, отметил, что о сложности построения в Казахстане парламентской республики сегодня открыто и иносказательно говорят высокие чины и маститые ученые как из Казахстана, так и из других стран. И разговорами, по его словам, дело не ограничивается. Меняется нормативно-правовая база страны, внесены новеллы в основной закон. Переформатировано партийно-политическое пространство. Усилена централизация управления различными государственными активами. То есть мы видим попытки законсервировать сложившуюся модель властных отношений.

«Это не случайно, поскольку очевидно, что уход действующего президента может привести к ужесточению внутриэлитной конкуренции, обусловленной возможностью масштабного передела собственности. А от этого недалеко и до распада государства. Пример Киргизии перед глазами. Поэтому сохранение за президентом его полномочий рассматривается элитами как основная гарантия сохранения своей собственности и особого статуса. Причем эти факторы, собственность и статус, взаимоувязаны», — говорит Морозов.

Поэтому в утверждении, что сильная президентская власть способна обеспечить управление страной в период «глобальной политической турбулентности», есть и смысл, и логика, считает эксперт.

Именно благодаря сильной президентской власти, «ручному управлению страной» Казахстан более-менее гладко преодолел все угрозы и вызовы начального этапа становления. И сегодня, являясь самым главным элементом, ядром системы сдержек и противовесов, президент по-прежнему выступает гарантом сохранения внутриэлитной стабильности. Именно эта логика, по-видимому, лежит в основе отчета, предполагает политолог. Он рассказывает как о преимуществах, так и о недостатках существующей модели управления страной. К преимуществам Морозов относит высокую степень управляемости, оперативность принятия решений на самом высоком уровне, возможность оперативной мобилизации государственных ресурсов в случае наступления неблагоприятных условий, определенную степень динамической устойчивости.

Среди недостатков Морозов выделяет следующие: значительное усиление в последние годы бюрократии, стремящейся регламентировать как можно больше сфер жизнедеятельности казахстанского общества, рост уровня коррупции, в том числе в связи с отсутствием предпосылок возникновения системы общественного противодействия этому явлению. И еще — такие явления, как вытеснение оппозиции на самые нижние уровни политической системы и, как следствие, перенос основной части политической борьбы внутрь правящей элиты, сужение поля для осуществления властью политических маневров, в том числе для поддержания баланса внутри элиты, воздействия на различные слои населения, регулирования деятельности институтов гражданского общества. И самое опасное, по мнению политолога, в действующем статус-кво — это риск проявлений экстремизма в сфере политической борьбы.

Большие риски

«В целом существующая модель управления позволяет контролировать ситуацию и, возможно, даже избегать серьезных кризисных явлений, справляться с вызовами и угрозами, минимизировать риски. Однако она сама по себе является риском, поскольку именно с ней связаны те проблемы, которые характерны для политической системы Казахстана в настоящее время. Вот такой вот дуализм», — отмечает Морозов.

По словам эксперта, трансформация существующей модели управления в парламентскую маловероятна. Более того, она категорически нежелательна. Парламентская модель — одна из наиболее сложных форм правления. Необходимы давние демократические традиции, высочайшая политическая культура, наличие самоорганизованного населения. А все это для Казахстана — дело весьма отдаленного будущего. Это не создается указами и распоряжениями. Попытка же искусственного ввода парламентской формы правления приведет к дестабилизации.

Морозов указывает, что парламентская модель в условиях Казахстана также имеет и преимущества, и недостатки. Среди преимуществ он называет наличие понятных «правил игры», гарантии от скатывания в авторитаризм, публичный характер политики, повышение степени общественного контроля над властью. Среди недостатков эксперт выделяет нарушение единства структуры управления страной, фрагментарность партийной системы, следовательно — фрагментарность парламента, следовательно — неустойчивость правительства, затянутость процесса принятия политических решений, сложность с обеспечением представленности всех политических сил в парламенте.

«Сложно сказать, какая форма правления для Казахстана будет оптимальной. В частности, я затрудняюсь ответить на этот вопрос. Но можно сказать точно следующее. Главное для устойчивого развития — наличие конституционных механизмов, способных переводить межклановые и межэлитные противоречия в правовое русло. Сейчас эту функцию исполняет президент; если с ним что-нибудь случится, то политические и общественные процессы примут непредсказуемый характер. Не менее важны безусловная власть закона и общественное согласие, доверие населения к государственной власти, активная социальная политика государства, повышение уровня жизни, экономический рост, основанный на росте внутреннего спроса, формирование государственной идеологии», — заключает Морозов.

В поисках виноватого

Вячеслав Мамедов, лидер гражданского демократического союза Туркменистана, отмечает, что, скорее всего, после ухода Нурсултана Назарбаева с политического олимпа в Казахстане произойдет смена власти по туркменскому сценарию, без потрясений и институциональных перемен.

«В Центральной Азии все завязано на идее единого политического центра, это проще для восприятия граждан. Легче ассоциировать свои проблемы и общий хаос в стране не с каким-то мифическим парламентом, а с конкретным человеком, тем более если он возведен в ранг лидера нации. Парламентская форма здесь, конечно, не сработает, а в окружении Назарбаева уже сформировалась группа людей, примеряющих на себя образ президента», — говорит г-н Мамедов.

Курбан Ювшанов, политолог, представитель Ассоциации центральноазиатского сотрудничества, считает, что сегодня в Казахстане, как и во всех постсоветских республиках Центральной Азии, ощущается «тоска по жесткому лидеру», и пока такие главы государств находятся у власти, передача большей части функций парламенту в этих республиках невозможна.

«Политический истеблишмент не горит желанием перекладывать на себя функции лидера государства, при этом подсознательно представители элиты стремятся влиться в систему, в надежде в будущем дорваться до главного поста в государстве», — уверен г-н Ювшанов.

Возможна ли для Казахстана парламентская модель правления? Однозначно ответить на этот вопрос крайне сложно. Исходя из оценок экспертов, перспективы парламентской формы правления в стране крайне туманны, и она тем более не воспринимается обществом как панацея от бед современного Казахстана. По крайней мере, такой вывод напрашивается как из исследования агентства Stratfor, так и из обобщения мнений ведущих экспертов и политологов региона.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?