Бархатная национализация

Казахстан пытается вернуть себе командные высоты в нефтяной промышленности. Однако дальнейший рост добычи и экспорта углеводородного сырья в значительной степени зависит от опыта, технологий и инвестиций иностранных компаний, занятых обустройством шельфовых месторождений на Каспии

Бархатная национализация

Согласно оценкам аналитиков British Petroleum, Казахстан занимает 8-е место в мире по доказанным запасам нефти, а по уровню добычи (65 млн тонн в прошлом году) – 18-е место в мире.

Добычу нефти в республике ведут пять десятков компаний. Ядро нефтегазодобычи образуют 11 производителей с годовым объемом свыше 1 млн тонн нефти и газового конденсата. На компании-«миллионники» приходится 90% добычи. Бесспорным лидером отрасли является «Тенгизшевройл» с годовой добычей 13,29 млн тонн. Второе и третье места занимают «Карачаганак Петролеум Оперейтинг» и «Разведка и Добыча КазМунайГаз» с примерно равными объемами (9,6 и 9,45 млн тонн в 2006 г.) – по 15% страновой добычи. На быстро наращивающие добычу компании-эксплуатанты месторождений группы Кумколь («ПетроКазахстан Кумколь Рисорсиз», «Тургай Петролеум» и «КазГерМунай») в сумме также приходится порядка 15% казахстанской добычи (при том, что эти месторождения обладают лишь 4,3% извлекаемых запасов углеводородов РК на суше). Доли остальных крупных производителей приведены на графике 3.

Если же проанализировать результаты работы конечных собственников казахстанской нефти и посчитать объемы контролируемой ими добычи пропорционально долям участия в капитале компаний, совместных предприятий и консорциумов, занятых добычей углеводородов, то количество значимых игроков в нефтяной отрасли Казахстана сократится. Фактически НК «КазМунайГаз» и шесть транснациональных нефтегазовых мэйджоров контролируют почти три четверти страновой добычи (см. график 4). Впрочем, после недавнего приобретения за 3,1 млрд долларов 75% румынской Rompetrol с двумя НПЗ в Румынии и 630 АЗС в шести странах Европы «КазМунайГаз» превратился в настоящую транснациональную нефтяную вертикально интегрированную компанию. Хотя казахстанская национальная компания лидирует с большим отрывом (14,8 млн тонн в 2006 году), она контролирует лишь 22,9% страновой добычи. Второй по размеру контролируемой добычи игрок – китайская CNPC: 9,3 млн тонн (14,4% добычи РК; с учетом 50% в «Каражанбасмунай», которыми владеет CITIC Group, китайские компании контролируют 10,5 млн тонн, или 16,2% годовой добычи). Ей в затылок дышит американская Chevron – 8,6 млн тонн (13,2% страновой добычи). Четвертое место у российского «ЛУКойла» – 4,46 млн тонн (6,9%).

Начиная с 2005 года «КазМунайГаз» развернул серьезную рыночную экспансию. Не ограничиваясь органическим ростом, национальная компания повела скупку долей и участий в «чужих» нефтедобывающих активах. Проведенные в 2005 году поправки в законодательство о недропользовании наделяют нацкомпанию правом преимущественного выкупа уступаемых долей в совместных предприятиях и консорциумах, а также делают обязательным ее участие в размере не менее 50% во всех новых шельфовых проектах.

Кроме того, власти страны могут обусловить смену иностранных собственников в нефтяных компаниях заходом в капитал «КазМунайГаза». Именно по такому сценарию прошла переуступка компании PetroKazakhstan Inc. от канадских акционеров китайской CNPC. В 2006 году китайцы выложили 4,18 млрд долларов за PetroKazakhstan, одновременно дав согласие на продажу 33-процентного пакета акций (по той же цене за акцию, правда, не кэшем, а долговыми бумагами) «КазМунайГазу». В результате последний нарастил контролируемую добычу нефти на 2,3 млн тонн (почти 18%). Что еще более важно, национальная компания получила в результате этой сделки доступ к молодым, неистощенным кумколевским месторождениям. Ведь основное месторождение Узень главной «дочки» КМГ АО «Разведка и Добыча КазМунайГаз» разрабатывается уже пятый десяток лет и давно прошло пик добычи.

В других случаях сценарий взаимодействия казахстанских властей с иностранными инвесторами более сложный. Так, когда «ЛУКойл» в конце 2005 года за 2 млрд долларов приобрел западно-казахстанские нефтяные активы канадской Nelson Resources, сделка была одобрена властями без всяких условий вхождения «КазМунайГаза» в капитал компании-оператора Caspian Investments Resources (CIR). Однако спустя всего год CIR неожиданно продала 50-процентный пакет своих акций Mittal Investments, контролируемой известным индийским магнатом Лакшми Митталом (владелец крупнейшего в Казахстане Карагандинского металлургического комбината, переименованного нынешним владельцем в Mittal Steel Temirtau). Причем продала с небольшим убытком – за 980 млн долларов, что вряд ли поддается нормальной бизнес-логике. Не исключено, что «ЛУКойл»настоятельно попросили поделиться с Митталом. Неизвестно, какие обязательства имели власти перед самим Митталом, однако можно предположить, что таким образом они хотели сделать некий утешительный реверанс в адрес индийцев, национальная нефтяная компания которых уступила китайцам жесткую схватку за PetroKazakhstan. «ЛУКойл» же помимо чистого убытка получил вычет из контролируемой им казахстанской добычи нефти в размере почти 1 млн тонн (около 18%).

Из крупных нефтяных активов, пока не пристроенных по мейджорам-стратегам, остается лишь, пожалуй, «Мангистаумунайгаз» (ММГ), контролирующий 9% нефтедобычи. 66,7% ММГ принадлежит малоизвестной индонезийской компании Central Asia Petroleum Ltd., номинальный владелец остального пакета – оффшор Ansdell Development Ltd., зарегистрированный на Британских Виргинских островах. Конечные бенефициары ММГ неизвестны. По некоторым данным, это могут быть структуры бывшего зятя президента Казахстана Рахата Алиева. Если это действительно так, смена собственника ММГ не за горами. Весьма вероятно, что «КазМунайГаз» также не останется в стороне от раздела этого актива.

Потенциальный интерес к нему у нацкомпании связан еще и с тем, что именно ММГ владеет правом управления самым крупным из трех казахстанских НПЗ – Павлодарским нефтехимическим заводом. Сейчас завод по давальческой схеме перерабатывает нефть ММГ и CNPC-Актобемунайгаза, при этом бензин и другие нефтепродукты оказываются в полной собственности компаний. «КазМунайГаз» не имеет никаких рычагов воздействия на каналы и цены их сбыта (в отличие от продукции Шымкентского НПЗ, находящегося в равнодолевой собственности и совместном управлении нацкомпании и китайской CNPC). При этом внутренний рынок нефтепродуктов, особенно бензинов премиум-марок, испытывает хронический дефицит. Обеспечить полную загрузку действующих НПЗ и добиться первоочередного удовлетворения внутренних нужд в ущерб экспорту нефтепродуктов экономическими мерами казахстанским властям пока не удается. Порядка 40% поставок на местные НПЗ обеспечивается российской нефтью, поставляемой по трубопроводу Омск – Павлодар – Шымкент – Чарджоу (надо отметить, что в схеме размещения производительных сил СССР и Павлодарский, и Шымкентский заводы изначально и были ориентированы на переработку исключительно западносибирской нефти). Кроме того, Казахстан вынужден импортировать значительные объемы бензина – до 20% внутреннего потребления, из них, согласно имеющимся оценкам статагентства РК, около половины приходится на контрабандные поставки.

Шельф – джокер

Согласно последним официальным прогнозам, озвученным президентом Назарбаевым на конференции в Астане в середине октября, добыча нефти в стране будет увеличена до 80 млн тонн в 2010 году и 130 млн тонн к 2015 году. При ожидаемом росте внутреннего потребления с нынешних 12 до 25 млн тонн экспортный потенциал Казахстана превысит 100 млн тонн (в прошлом году экспорт нефти составил 57,1 млн тонн). С учетом того, что по итогам 2006 года добыча нефти (с газовым конденсатом) составила в Казахстане 65 млн тонн, речь идет об удвоении этого показателя в ближайшее десятилетие. Реально ли это? Если подходить формально, то такая динамика не кажется невероятной: последние десять лет нефтедобыча в стране росла еще более внушительными темпами – с 1996 года объем добычи нефти в Казахстане утроился.

Однако драматизм текущей ситуации в отрасли заключается в резком торможении темпов роста добычи сырья в последние три года. Если в 1999–2004 гг. добыча нефти с конденсатом в Казахстане росла быстрее, чем на 12% в год, что позволило стране за эти шесть лет удвоить добычу, то в 2005–2006 гг. темпы роста резко замедлились – до 5–6%. Примерно на этом же уровне прирост добычи сохранится и в 2007 году.

Наиболее интенсивный рост добычи наблюдается на группе относительно молодых месторождений Кумколь в Кызылординской области, промышленная добыча на которых началась лишь десятилетие назад.

Несмотря на интенсивную добычу, малоистощенным остается гигантское месторождение Тенгиз в Прикаспийской низменности на западе Казахстана, однако дальнейший рост добычи там сопряжен с масштабными инвестициями. К 2010 году тенгизскую добычу рассчитывают удвоить и довести до 27 млн тонн.

Существенный рост добычи на малоистощенном нефтегазоконденсатном месторождении Карачаганак невозможен без решения проблемы утилизации попутного газа – в последние три года власти страны развернули решительную борьбу за недопущение сжигания попутного газа.

Основные же надежды на рост добычи связаны с началом промышленной эксплуатации шельфовых месторождений в казахстанском секторе Каспийского моря и прежде всего уникального (как по объемам оценочных запасов, так и по трудности освоения) месторождения Кашаган – крупнейшего в стране и третьего в мире по разведанным запасам шельфового месторождения в Северном Каспии (доказанные запасы – 1,5 млрд тонн). Ведь материковые месторождения уже в значительной степени истощены, в любом случае они не смогут обеспечить взрывного роста добычи. Согласно прогнозам, к 2015 году 64% добычи энергетических ресурсов в Казахстане даст каспийский шельф.

Именно критичность кашаганской нефти в углеводородной стратегии республики определила столь болезненную реакцию властей страны на полученное в конце июня нынешнего года официальное уведомление от консорциума компаний Agip KCO во главе с итальянской Eni о переносе сроков начала промышленной добычи нефти с 2008 на конец 2010 года и резком, с 57 до 136 млрд долларов, увеличении сметной стоимости проекта. Переговоры с консорциумом, очередная дата завершения которых установлена на 20 декабря, вероятнее всего, закончатся компромиссом – вздувшаяся смета будет компенсирована удвоением (с 8,3% до 17%) доли национальной компании «КазМунайГаз» в консорциуме. Вероятно также повышение нынешней 10-процентной доли Казахстана в прибыльной нефти. А вот сроки начала и траектория роста промышленной добычи нефти на Кашагане – более упрямая вещь, ее за переговорным столом особо не подвигаешь. В этом смысле достаточно показательным является факт, что прогнозная цифра добычи на 2015 год уже два раза корректировалась в сторону понижения. Сначала речь шла о 180 млн тонн, потом о 150 млн тонн, и вот 130 млн тонн – впечатляющая утруска, не правда ли?

Пока не вполне обнадеживают и другие шельфовые участки. В 2001–2006 годах Казахстан заключил четыре соглашения о разделе продукции по новым каспийским шельфовым проектам – Жамбай, Тюб-Караган, Курмангазы и «Жемчужины». Однако результаты разведочного бурения на Тюб-Карагане и в Курмангазы оказались неутешительными – скважины оказались «сухими». Совсем недавно дала первую нефть разведочная скважина на месторождении «Жемчужины», однако прогнозный объем запасов на этом участке значительно уступает пока «сухой» паре.

Труба или море?

Впрочем, к кардинальному росту добычи, а следовательно и внешних поставок, пока не готова и инфраструктура нефтеэкспорта страны. Ключевые экспортные трубопроводы – КТК и Атырау – Самара – заполнены под завязку, решение о резком наращивании пропускной способности КТК (до 67 млн тонн в год) продолжает откладываться ввиду сложного клубка противоречий между Россией в лице «Транснефти» и другими участниками консорциума. Стороны никак не договорятся о новых тарифах на прокачку, а также условиях рефинансирования и обслуживания долгов КТК.

Новый нефтепровод в Китай Атасу – Алашанькоу имеет пока заметный резерв по загрузке (порядка 5–7 млн тонн в год), однако в отсутствии перемычки Кенкияк – Кумколь этот маршрут закрыт пока для экспорта западноказахстанской нефти. В ходе недавнего визита в Казахстан главы Минпромэнерго России Виктора Христенко была достигнута договоренность о прокачке до 5 млн тонн российской нефти в Китай по этому трубопроводу.

Ожидаемое удвоение добычи нефти на Тенгизе, по всей вероятности, приведет к активизации экспортных морских перевозок по Каспию, прежде всего в направлении Баку (с дальнейшим выходом в Средиземноморье по трубопроводу Баку – Тбилиси – Джейхан). Возможен также рост перевозок в Махачкалу (и дальше трубой до Новороссийска), а также в порт Нека на севере Ирана в рамках растущих своп-сделок Казахстана с этой страной (Казахстан поставляет свою нефть на северное побережье Ирана и получает эквивалентное количество легкой иранской нефти в южных портах этой страны на побережье Персидского залива плюс определенную доплату за лучшее качество своей нефти; на сегодняшний день своп-операции с Ираном составляют 2–3 млн тонн в год). Однако возможности наращивания вывоза нефти через морпорт Актау ограничены – порт мелководен: его нефтеналивные причалы не способны принимать суда с проходной осадкой свыше 6–7 метров, что ограничивает дедвейт принимаемых танкеров 13,8 тысячами тонн. В перспективе главными морским экспортным нефтяным терминалом страны станет глубоководный порт Курык (в 40 км южнее Актау), строительство которого уже начато. Для транспортировки в него тенгизской, а в перспективе и кашаганской нефти планируется построить 740-километровый нефтепровод Ескене – Курык. Начальная проектная мощность системы составит 25 млн тонн в год с дальнейшим расширением до 38 млн тонн.

Хартия отдыхает

Давление на иностранных нефтедобытчиков в Казахстане началось еще в 2005 году. Экологические претензии, обвинения в недоплате налогов, нарушении инвестобязательств и сверхлимитном сжигании попутного нефтяного газа стали рутинным явлением. Шансы на судебную защиту были минимальны. Показательную историю корреспонденту «Эксперта» рассказал Нурлан Кожамбердиев, партнер частной адвокатской конторы «Саят Жолшы и партнеры»:

– В 2005 году акимат Кызылординской области подал в суд на ТОО «СП КазГерМунай» (КГМ; в то время компанией в равных долях владели «ПетроКазахстан Кумколь Рисорсиз», «дочка» тогда еще канадской, а впоследствии китайской PetroKazakhstan, и немецкие компании RWE Dea AG и EFG Erdgas Erdol). Суть претензий акимата сводилась к тексту приложения к договору о совместной деятельности и коммерческой добыче, который одновременно являлся контрактом на недропользование и учредительным договором компании. Согласно данному приложению у КГМ существовали обязательства по поддержанию инфраструктуры области в виде определенных платежей и действий (газификация города и т.д.). По мотивированному мнению КГМ-компания давно выполнила все обязательства, однако акимат придерживался иного мнения. Речь дошла до судебных разбирательств. Впрочем, вся суть даже не в существе претензий, а в том, как они были реализованы. Дело в том, что согласно договору все споры между сторонами отнесены к ведению международного арбитража, кроме того, в договоре к Энергетической хартии (ратифицирован Казахстаном) предусмотрено положение о том, что даже если в инвестиционном договоре отсутствует арбитражная оговорка, тем не менее рассмотрение инвестиционного спора является прерогативой международного арбитража. Все ссылки на текст договора и международный акт, имеющий приоритет над национальным законодательством, не были приняты во внимание, и Кызылординским специализированным экономическим судом было принято заочное решение об удовлетворении иска акимата в полном объеме и присуждении выплат КГМ в размере более 100 млн долларов. Производство проводилось заочно без участия представителей КГМ, так как они не были должным образом извещены. В итоге учредителями КГМ было принято решение о проведении переговоров, результатом которых стало заключение сторонами мирового соглашения в рамках апелляционного рассмотрения в Кызылординском областном суде, по которому КГМ предписывалось выплатить акимату 32 млн долларов.

Как юрист, я четко понимаю, что потенциал использования административного ресурса в качестве средства давления на инвестора в Казахстане традиционно велик.

Впрочем, нескольких прецедентов жесткого, включая судебные преследования, давления оказалось достаточно, чтобы заставить иностранцев быть посговорчивее. Так, тот же «КазГерМунай» заключил на 2007 год специальное соглашение с акиматом области, по которому принял на себя дополнительные социальные обязательства на 3 млн долларов.

Новые владельцы PetroKazakhstan, китайцы из CNPC (33% PKZ были дипломатично уступлены национальной казахстанской компании ННК «КазМунайГаз»), подписали меморандум о сотрудничестве с акиматом Южно-Казахстанской области, по которому взяли на себя обязательство газифицировать ряд поселков, проложить ряд водопроводов в ЮКО, профинансировать шымкентскую футбольную команду (социальные расходы на год приближаются к 1 млн долл). Кроме того, китайцы выразили понимание в вопросе обеспечения устойчивых поставок ГСМ на внутренний рынок с контролируемого ими Шымкентского НПЗ по согласованным ценам.

Астана – Кызылорда – Актау – Москва

При подготовке статьи были использованы материалы, предоставленные Асланом Орынгалиевым

[inc pk='344' service='table'][inc pk='345' service='table'][inc pk='346' service='table'][inc pk='347' service='table'][inc pk='348' service='table']
Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики