Выше пояса

В работах художницы Оксаны Шаталовой отношения между мужчиной и женщиной представлены без эротики, но со смыслом

Выше пояса

Выставка «Без эротики», открывшаяся в Центре современного искусства, отличается отсутствием единой и строгой концепции. По признанию самой Оксаны, ее цель – представить новые работы, выполненные в этом году. Тем не менее в них явно присутствует один мотив, уже знакомый нам по выставке «Фемихат» (в которой Оксана принимала участие наряду с другими казахстанскими художницами), – отношение полов, социальная коммуникация сквозь призму гендерных ролей.

Оксана не может назвать точный момент, когда она заинтересовалась этой темой: «Поскольку я женщина и сталкиваюсь с проблемами, связанными с моим полом, то, видимо, этот интерес изначален».

Есть такая профессия

Художница считает, что в таких работах, как «Горное танго» или «Чадра», гендерная компонента задействована активно, а «Мимикрия» и «Во власти» – индифферентны к вопросам пола. На мой взгляд, и последним двум проектам не избежать половых коннотаций. Может быть потому, что автор – женщина, а объект изображения – мужчина. И он предстает в предельно маскулинном проявлении – защитном камуфляже, в образе, связанном с вооруженными конфликтами, оружием и, соответственно, с убийством и насилием. Общественное мнение по этому вопросу инкорпорировано в сферу государственной идеологии. На протяжении истории патриархальной культуры образ военного идеализировался – как герой, защитник родины, разведчик. В конце концов, нам всем известно, что есть такая профессия – родину защищать. В периоды усиления авторитарного государства расцветает культ милитаризма, формируется образ врага.

Оксана не просто обращается к образу военного, а пытается его деконструировать.

– Эти работы я сделала в Таджикистане во время воркшопа NaturArt, который был посвящен взаимосвязи искусства и природы. Одно из посланий работы «Мимикрия» – война как естественное состояние природы и общества. В фильме «Тонкая красная линия» о войне американцев с японцами звучат такие слова: «Природа ведет свою войну». Мы привыкли считать, что природа – некая гармоничная система, но природа, прежде всего, непрестанная война, вечный конфликт. Это характерно и для человеческого общества. А мужчина – репрезентант своей природной роли, – рассказывает Оксана.

Разрушению подвергаются и культурные стереотипы, относящиеся к природе. «Природа для нас нечто внешнее, а мне захотелось ее приватизировать», – говорит она.

Говорят, что культура – вторая природа. Но природа как среда обитания в этом смысле антагонистична культуре. Человек воюющий уничтожает не только искусственный, созданный человеком, но и естественный мир, природу. Взрывы, бомбардировки, артобстрелы убивают живое. Война влечет за собой разрушение среды обитания.

Обратная сторона пейзажа

Обычно мы воспринимаем природу как эстетический объект, образ которого формируется в истории культуры. Природный пейзаж эпохи классицизма – это гармония и успокоение, подавляющие величие и одиночество. В фотопроекте «Мимикрия» мы тоже видим ярко-зеленую листву деревьев, а в видео «Горное танго» – суровые скалистые горы. Но это поверхностное впечатление. Красота, приписываемая природе культурой, скрывает войну и разрушение.

[inc pk='1976' service='media']

– Оксана, животное убивает, чтобы выжить. Насколько война необходима человеку для выживания?

– Например, философ эпохи Нового времени Томас Гоббс писал, что «война всех против всех» – естественное состояние человечества. А современный политолог Сэмюэль Хантингтон написал статью под названием «Столкновение цивилизаций».

– Согласно Гоббсу, люди договариваются, что будут соблюдать законы, и создают государство, которое должно следить за их выполнением.

– Но тем не менее постоянно эти законы нарушают и нередко сами представители государства. Постоянно присутствует конфликт как константа культуры.

Человек в униформе

В «Горном танго» и в фотопроекте «Во власти», посвященным городу Рудному, где живет Оксана, затрагивается еще одна тема, связанная с насилием, – человек в униформе – военном мундире, робе арестанта или охранника. Униформа нивелирует индивидуальные качества в человеке, стрижет всех под одну гребенку. Тем самым лишая его выбора. Это происходит прежде всего там, где носят униформу, – в армии и зоне. Человек превращается в пушечное мясо, средство для реализации чьих-то целей. Человек как индивидуальность уничтожается, он должен выполнять приказы и подчиняться командам и правилам беспрекословно. Как сказал один из писателей, заниматься сугубо мужскими занятиями – войной, политикой и философией.

– Мужчины засели в горах с автоматами, в хаки, небритые, оторванные от цивилизации, и тут появляется женщина в белых одеждах, на каблуках и приглашает на танец. Тебе не кажется, что созданный тобой образ разрушает систему, созданную мужчинами?

– Мне, конечно же, хотелось вложить в это видео что-то позитивное. Но, в сущности, оно очень ироничное. Возможно, западные борцы за права женщин увидели бы в нем сугубо феминистскую работу. Как ты, возможно, заметила – мужчина здесь ведомый. Он танцует довольно плохо, а партнерша, в моем исполнении, умеет танцевать. Это можно истолковать и так: приходит по-европейски одетая женщина на чужую территорию и диктует свои условия. Это со стороны кажется, что все так бело и пушисто, но есть подтекст – вестернизация. А можно увидеть в этом и более жизнеутверждающий смысл – коммуникацию Востока и Запада посредством танго. Может, не все гладко, но попытка – это уже хорошо.

– В западном менталитете образ Востока очень милитаризирован. Существует стереотип – азиаты только воюют и ничем другим не занимаются. Этим объясняется выбранный тобой образ моджахеда?

– Это медиаобраз Востока. А Запада – женщина в декольте.

– Вроде разъезжающей по миру Кондолизы Райс.

– Я вкладывала такой феминистический стеб – пляски под чью-то дудку. Ко мне на Памире выстраивалась очередь из мужчин, желающих научиться танцевать.

От Хорога…

– В фильме снялся настоящий мужчина с Памира?

– Нет, в фильме участвует таджикский художник из Душанбе. Хотя памирские мужчины восприняли этот перформанс с энтузиазмом. Потом этот фильм мы показывали в Хороге в рамках экофестиваля NaturArt. Хорог – довольно изолированный город в Горно-Бадахшанской области, на границе с Афганистаном. Самолеты туда летают редко, и мы добирались двое суток на машинах через горный перевал. У меня было ощущение, что я еду на тот свет, в мир иной. Мы жили в ботаническом саду, в котором растения были посажены еще в советское время. И работы свои делали там же. В «Мимикрии» использованы фотографии растений из этого сада. Мы делали выставку сначала в Хороге, потом в Душанбе. Жителей горных районов знакомят с современным искусством. Когда представляла «Горное танго», «Мимикрию», один из посетителей, житель Памира, поделился со мной своим мнением о работе. Он спросил: «Правильно ли я понял? Я вижу моджахеда, который не принимает модернизацию. Но приходит женщина, его соблазняет, и таким образом он принимает новое». Вот такая интересная версия. А одна девушка сказала: «Зачем воевать, когда можно танцевать и танцевать». Так реагировали люди, на мой взгляд, очень позитивно.

... до Рудного

Другой проект Оксаны, «Консервация», представленный на выставке, посвящен ее родному Рудному, в котором находится Соколовско-Сарбайское горно-производственное объединение, добывающее и обогащающее железную руду и дающее жизнь городу.

На фотографиях проекта «Во власти» изображены охранники, работающие на этом предприятии. Их задача – контролировать поведение рабочих, следить, чтобы они не воровали. Охрана выполняет инструментальную функцию управления, находясь в основании пирамиды.

– Это реальные охранники. На фотографиях мой муж, который тоже работает охранником. Эти люди рисковали, снимаясь в моем проекте. Их могут уволить. Были и такие, кто побоялся. Меня заинтересовал феномен охраны. Их униформа, если приглядеться, похожа на форму заключенных. В этом уже содержится определенный смысл. Меня всегда глубоко волновали фотографии заключенных нацистских лагерей – и порой даже сильнее, нежели груды костей и прочие откровенно кошмарные сцены. В чем их особое воздействие? Думаю, в том, что мы не просто наблюдаем, как власть овеществляет человека, исследует его, мы видим недопустимость овеществления человека, который является уникальной личностью, чья свобода под небом – его неотъемлемое право.

Гений места

На фотографиях проекта «Консервация» мы видим заброшенные здания (их в Казахстане немало). Это общежития строителей города Рудного, которые приезжали со всего Советского Союза. Теперь они заброшены. Оксана воспринимает их как памятники, печальные монументы надеждам 60-х. В одном из таких зданий жила ее мама, приехавшая из Самары, чтобы строить молодой город. Сейчас их не могут ни реконструировать, ни снести. Они стоят, выкрашенные в разные цвета, с окнами, заложенными кирпичами.

– А был ли смысл в этих стройках?

– Это был дух эпохи – строительство новой жизни, будущего. Главным сакральным понятием было понятие будущего. Оно придавало молодежи смысл жизни.

– А сейчас он есть?

– Нет. Мы его утратили. Это были счастливые одухотворенные люди. Они верили, и это прекрасно.

– Ты связываешь с Рудным свое будущее?

– Это город-фантом. Идет разграбление природных запасов. Лет через двадцать запасы руды выработаются. Неизвестно что будет с городом. Рудный – памятник советским идеалам. Идеи давно утрачены и смысл города тоже.

– А с Казахстаном?

– Скорее, с Центральной Азией. Я – человек из Центральной Азии и мыслю регионально. Хотелось бы ездить по миру и дальше, представляя искусство нашего региона. Мое сознание маркировано местом проживания. Я бы могла уехать за границу (в Германии есть родственники), но живу тут со своей ментальностью, совершенно нероссийской, несмотря на то что я русская.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики