Об относительности идеалов

Политическая система Казахстана в 2007 году продемонстрировала не только запас устойчивости, но и эффективность в решении внутренних и внешних проблем

Об относительности идеалов

Получение Казахстаном места председателя ОБСЕ в 2010 году стало убедительным свидетельством правильности внешнеполитического курса Астаны. Хотя еще год назад ситуация выглядела патовой. В Брюсселе 4–5 декабря 2006 года прошло совещание Совета министров иностранных дел ОБСЕ, участники которого не смогли достичь консенсуса относительно заявки Казахстана на председательство в 2009 году. Против выступили США и Великобритания, а также некоторые из восточноевропейских стран. Их позиция основывалась на том, что Казахстан пока не полностью отвечает демократическим стандартам.

Изначально деятельность организации, которая создавалась как инструмент диалога в условиях блокового противостояния, строилась вокруг так называемых трех корзин – военно-политических, экономических и гуманитарных вопросов. После распада Советского Союза ОБСЕ стала превращаться в подобие инспекции по приемке демократий, строящихся в странах СНГ. Заявка Казахстана, считающего, что работа ОБСЕ должна стать более сбалансированной в пользу вопросов экономики и безопасности, поставила перед организацией вопрос о том, что является для нее приоритетным – диалог или инспекции.

Поиск ответа был отложен на год – беспрецедентное решение в истории организации. К встрече министров иностранных дел, которая состоялась в конце ноября 2007 года в Мадриде, давление со стороны России, поддерживавшей нашу кандидатуру, было подкреплено предложением о реформе работы миссий наблюдателей от Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ). «Базовые принципы организации наблюдения за общенациональными выборами» в случае их принятия могли бы серьезно ограничить политические возможности мониторинговых миссий БДИПЧ, а потому представлялись заведомо неприемлемыми для западных стран.

В декабре в России и Киргизии ожидались парламентские выборы, на которых президентским партиям («Единой России» и «Ак жолу») предстояло одержать убедительную победу. А потому, как и предполагал «Эксперт Казахстан» (см. «Возглавить или уничтожить», «ЭК» № 41 от 2 ноября 2007 года), было принято решение отдать Казахстану кресло председателя, но отвергнуть реформу БДИПЧ.

Политические оппоненты президента, уже подготовившие список требований, при выполнении которых Казахстану можно бы было предоставить в будущем председательское кресло, оказались в глупом положении. Строго говоря, позиция России (главного лоббиста нашей кандидатуры) и Испании (действующего председателя) заключалась в том, что кресло это дается без каких-либо предварительных условий. Тем не менее казахстанское руководство получило полное право заявить, что председательство есть не просто рутинный этап в работе организации, не дающий стране-председателю каких-то особых прав и полномочий, но акт признания немалых заслуг и достижений. Чем немедленно и воспользовалось, и, надо полагать, воспользуется еще не раз.

В своей недавно вышедшей книге «Свет и тень» Касым-Жомарт Токаев, долгие годы возглавлявший внешнеполитическое ведомство страны, представил читателю внешнюю политику Казахстана через действия президента – встречи, переговоры, подготовку и принятие решений. Одна из глав книги так и называется – «Президентская дипломатия». Со стороны председателя сената парламента это не просто следование неписаному протоколу. В конце 1994 года, впервые выступая перед сотрудниками МИД на праздничном собрании по случаю национального праздника (тогда он праздновался 16 декабря) в качестве только что назначенного министра, Токаев сразу же заявил, что смена главы дипломатической службы не означает смены внешнеполитического курса, поскольку тот определяется президентом. И именно таким – президентским – был внешнеполитический курс Казахстана все годы, когда во главе МИД стоял Касым-Жомарт Токаев. И остается таким и в настоящее время.

[inc pk='1968' service='media']

И есть все основания полагать, что решение о председательстве многими странами принималось на основе отношения не к Казахстану вообще, а персонально к Нурсултану Назарбаеву. С учетом его интересов и желаний. Президенту не пришлось идти на какие-либо уступки. Все зависит от контекста. То, что еще пару лет назад могло показаться необоснованными претензиями, к концу 2007 года превратилось для Вены едва ли не в спасительную соломинку. Чем меньше мы демонстрировали желание возглавить ОБСЕ, тем больше мы ей нравились.

Если под европейскими стандартами понимать политический плюрализм, то за последние годы сближение Казахстана и Европы происходило не за счет нашего приближения к этим стандартам, а за счет удаления от них самих европейских стран. И если предоставление Казахстану поста председателя ОБСЕ стало компромиссом, то есть результатом уступок, то с нашей стороны уступка была лишь одна и носила она технический характер – 2010 год вместо 2009-го.

И вот узнали мы всю правду про него…

Бывший посол Казахстана в ОБСЕ оказался главой преступной группы, куда входили также глава Комитета национальной безопасности, а также сотрудники Службы охраны президента, а потому сегодня проживает в Вене, скрываясь от правосудия. Но если бы не история с Нурбанком, то не исключено, что Рахат Алиев так и продолжал бы работать в МИДе, курируя отношения с ОБСЕ. И тогда бы именно он, а не госсекретарь Канат Саудабаев, комментировал бы триумф казахстанской дипломатии.

Судебный процесс по делу Рахата Алиева еще не завершен, поэтому воздержимся от подробных комментариев, однако отметим, что помимо преступной, он занимался и иной деятельностью. Причем отличался стремлением к доминированию – и в бизнесе, и в политике. Те, кому доводилось с ним сталкиваться, утверждают, что он разделял ту точку зрения, согласно которой добрым словом и пистолетом можно добиться большего, нежели просто добрым словом. В итоге он восстановил против себя чуть ли не всю местную элиту, был обвинен в подготовке к узурпации власти и отправлен в почетную ссылку – послом в Австрию и ОБСЕ по совместительству.

Вернулся из Вены он в 2005 году, был назначен первым вице-министром иностранных дел и вскоре опубликовал в принадлежащей ему газете «Караван» статью, в которой предлагал задуматься об учреждении в Казахстане монархии, как соответствующей традициям, менталитету и ожиданиям всего народа страны. Предполагалось, разумеется, что трон должен занять действующий президент.

Конечно, креатив не бог весть какой. Отличительный знак величия – когда тебя упоминают просто по имени, без указания должности или титула. Многие ли помнят, что Ленин был председателем Совнаркома? Он просто Ленин. Все ли знают, какой пост занимал Кемаль Ататюрк или Ли Куан Ю? Какой пост сегодня занимает Муамар Каддафи? Но имена эти знают все. А вот островами Тонга 40 лет правил король. Звали его Тауфаахау Тупу Четвертый. И никто про него ничего не слышал, пока он недавно не умер. В титуле все зависит от контекста. То, что звучало нормально лет 200 назад, сегодня выглядит уже даже не архаикой, а моветоном.

После начала официального расследования дела Нурбанка Алиев вынужден был перед угрозой ареста вновь переместиться в Вену. Против него снова выступила единым фронтом специально для этого случая объединившаяся элита. Но были и те, кто возглавил эту борьбу.

Высокая конкурентоспособность продукта

На своих противников указал сам Рахат Алиев. 18 мая на страницах подконтрольной ему газеты «Караван» он сделал заявление, в котором обвинил мэра Алматы Имангали Тасмагамбетова и министра внутренних дел Бауржана Мухамеджанова в коррупции и незаконном бизнесе, а также в преследовании его, его семьи и коллег. «По крайней мере, о том, как эти двое сколотили свои состояния, я знаю очень хорошо», – написал он. А закончил такими словами: «Единственный результат нынешней активности Тасмагамбетова и Мухамеджанова – им придется отвечать в суде не только за уже содеянное, но и за развязанную против моей семьи грязную клеветническую кампанию». Министр внутренних дел комментировать это заявление отказался, мэр Алматы просто промолчал. Но уже через неделю газета «Караван» перестала выходить.

Потом начался судебный процесс по делу бывшего зятя президента, который в качестве ответного хода вбросил в электронные и печатные СМИ изрядную порцию компромата. Среди героев этих материалов Имангали Тасмагамбетов отсутствовал, но все наблюдатели и участники политического процесса были единодушны в том, что именно он является победителем Рахата Алиева – человека, которого наша элита больше всего ненавидела и боялась.

По законам персонального баланса сил победитель антилидера сам автоматически переходит в разряд фигур, которых требуется как-то уравновесить. Самым простым и действенным инструментом в таких случаях бывает принятие кадрового решения. То есть снятие человека с того поста, который он занимал. Не обязательно понижение в «табели о рангах», но отрыв от корней, помещение в среду, где остроактуальным становится утверждение себя в качестве мини-лидера, подавление внутреннего сопротивления, слом прежней системы и выстраивание новой.

[inc pk='1969' service='media']

Все передвижения Тасмагамбетова по иерархической лестнице сопровождались обычным для политиков и управленцев появлением в СМИ компромата на них. Кроме того, с ним связано немало скандалов политического характера. Еще в 2005 году он твердо выступил против переноса международных авиарейсов из Алматы в Астану (в Казахстане все, что связано с укреплением столицы, является вопросом политическим). В 2006 году жестко выступил против незаконного жилья на окраинах города. И волнения в Бакае и Шаныраке имели такой резонанс, что многим показалось, что они поставят точку в карьере акима.

Когда разразился скандал с незаконными постройками в предгорных районах Алматы и президент поручил премьер-министру создать специальную комиссию и наказать виновных, все решили, что дни Имангали Нургалиевича как политика сочтены. Мэра Алматы записали в кандидаты на скорую отставку. Ожидали, что он будет отправлен на дипломатическую службу – в Вашингтон или Москву. Но он остался в Алматы, вызвав в экспертных кругах разговоры о том, что он стал чрезмерно силен, а президент, напротив, слишком слаб для того, чтобы поставить на место своего же «продукта».

Безусловно, такого рода коннотации, появлявшиеся вокруг не-отставки, опирались на определенные фоновые знания, относящиеся к разряду инсайдерских. Однако исходное значение ситуации интерпретировалось излишне упрощенно, исключительно в рамках «игры с нулевой суммой». На самом деле задача, которую приходилось решать президенту, заключалась не в уничтожении реальных или потенциальных угроз, а в сохранении баланса сил. Поэтому единственно верным представляется вывод (пусть и несколько общего характера) – если Имангали Тасмагамбетов не был ослаблен как элемент системы сдержек и противовесов, значит, он был нужен в качестве именно сильной, а не слабой фигуры.

Можно предположить, что среди разномастной элиты усиливался не один лишь Тасмагамбетов. Более того, убранный с политического поля Рахат Алиев в бытность гирькой на политических весах уравновешивал не одного лишь мэра Алматы, а очень многих. Во всяком случае, под специальным обращением к президенту, в котором выражалась обеспокоенность тем, «что Алиев и его сообщники могут пойти на любые провокации как против людей, так и стабильности в обществе», подписалось немало отечественных бизнесменов.

Вероятно, в устойчивости Тасмагамбетова сыграл свою роль и призрак экономического кризиса, проглядывавший сквозь сообщения об антикризисных мерах. И наличие у алматинского мэра такого специфического ресурса, как казахская культурная элита, видящая в его лице едва ли не главную свою надежду и опору.

Но самое главное достоинство Имангали Тасмагамбетова как политика заключается в том, что он отказывается следовать тем сценариям, которые предлагают использование своей должности как некоего плацдарма для создания и расширения собственного домена. После вынужденного ухода с поста премьера он не соблазнился ни ролью главного идеолога (будучи в должности госсекретаря), ни статусом «серого кардинала» (возглавляя администрацию президента). Показательно, что в недавнюю войну компроматов были вовлечены самые разные СМИ, но только не те, которые принято связывать с фигурой акима.

Имангали Тасмагамбетов – не просто продукт нашей политической системы, состоящей не из институтов, а из личностей, он один из ее важнейших элементов, поэтому его высокая живучесть говорит не только о его личных достоинствах, но и о способности политической системы к саморегулированию, в том числе и в области кадровых решений.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики