Многоточие Кашагана

Завершились тянувшиеся полгода скандальные переговоры по проекту разработки месторождения Кашаган. Казахстан добился удвоения своей доли в международном проекте и денежной компенсации за задержку, но говорить о полной победе национальной компании не приходится

Многоточие Кашагана

Утро cтарого Нового года принесло известие о завершении торга между Казахстаном и иностранными участниками консорциума Agip KCO. Вторая кашаганская война закончилась, но блокирующего пакета Казахстан не получил. Основным достижением республики, судя по официальной информации, стало удвоение (с 8,33% до 16,81%) госкомпанией «КазМунайГаз» (КМГ) своей доли в проекте за счет пропорционального сокращения долевого участия других членов консорциума. Это уравнивает КМГ с крупнейшими акционерами проекта – Eni, ExxonMobil, Royal Dutch Shell и Total – не только в последующих доходах, но и инвестиционных обязательствах. Цена этой доли составит 1,78 млрд долларов плюс проценты, которые будут начислены на эту сумму до момента платежа. Он будет осуществлен после начала добычи нефти тремя траншами.

В настоящее время для Казахстана режим соглашений о разделе продукции (СРП) в нефтегазовой отрасли как способ, создающий исключительные экономические и юридические льготные условия для отдельных инвесторов, выглядит архаичным. Когда 18 ноября 1997 года подписывали СРП по Кашагану, то, как утверждают отдельные представители властей (будучи «неопытными и беззащитными»), условия соглашения приняли просто на веру, согласившись со всем, что написали «коварные» западные инвесторы. И хотя «стороны в настоящее время продолжают готовить проекты соответствующих поправок в СРП и принимают шаги по их утверждению», в целом контракт Северо-Каспийского проекта в виде СРП остается неизменным. Как известно, основной принцип СРП – государство начинает получать свою долю прибыли от эксплуатации национальных природных ресурсов только после того, как зарубежные инвесторы возместят свои затраты, а бюджет страны несет в этом случае немалые потери.

Возвращение к «качалке»

Стоит вспомнить, что когда-то у Казахстана уже была значительная доля в консорциуме – 1/7. В сентябре 1998 года она была продана американской Phillips Petroleum и японской Inpex за 500 млн долларов. Потом начался обратный процесс – в мае 2005 года «КазМунайГаз» купил половину (8,33%) доли ушедшей из Северо-Каспийского проекта британской BG уже за 913 млн долларов. Таким образом, возврат утраченной доли обойдется Казахстану не менее чем в 2,7 млрд долларов, и можно констатировать, что консорциум, торгуя бумагами и не продав еще ни барреля нефти, уже очень неплохо зарабатывает.

Вместо ранее озвучивавшегося штрафа за «экономический ущерб» в 10 млрд долларов от консорциума будет получено 5 млрд компенсации за задержку начала реализации проекта, роялти и увеличения доли в будущих доходах от проекта. При этом не ясны ни сроки, ни условия выплаты этой суммы, ни то, должен ли выплачивать неустойку и «КазМунайГаз».

Участники консорциума будут и дальше, словно кубик Рубика, «крутить» параметры кашаганского СРП

Общий объем затрат оставлен в рамках сметы, сделанной Eni. Более того, срок начала промышленной добычи нефти перенесен с 2010-го на конец 2011 года.

Требование Казахстана о сооператорстве в проекте с Eni так и не реализовано. Последняя остается оператором до завершения опытно-промышленной разработки (ОПР) Кашагана, но работать будет под контролем новой (уже третьей по счету после ОКIОС и Agip KCO) управляющей компании, созданной всеми участниками проекта. Функции остальных участников консорциума будут распределены до мая. Однако операционный контроль над проектом в целом сохранится за западными компаниями: совокупная доля только европейских компаний – Eni, Total и Shell – превышает 50%.

Казахстану пришлось выполнить и одно из главных требований американской компании ExxonMobil – увеличить срок действия соглашения о разделе продукции. И подписанное в 1997 году СРП сроком на 40 лет продлено до 2041 года. Эксперты полагают, что увеличивать на 4 года срок действия соглашения будет очень невыгодно Казахстану. Потому что это снизит прибыли как КМГ, так и республики в целом.

Вопросы остаются

Международное агентство Fitch Ratings считает, что достижение соглашения между правительством Казахстана и консорциумом должно способствовать снижению политических рисков вокруг проекта. Между тем в деятельности консорциума на Кашагане были выявлены экологические нарушения, возбуждены уголовные дела против ряда сотрудников оператора. Сегодня эти претензии остались за кадром. Однако теперь любая экологическая авария на контрактной территории негативно отразится на репутации как «КазМунайГаза», так и «восстановивших баланс справедливости» казахстанских властей. За кадром оказался и объем затрат на реализацию проекта.

Как известно, в ушедшем году «корректировка», увеличившая полную стоимость проекта с 57 до 136 млрд долларов, вызвала особое негодование правительства, и на расширенной коллегии холдинга «Самрук» руководство НК «КазМунайГаз» заявило о намерении инициировать расследование причин невыполнения Agip KCO контрактных обязательств. Независимые международные консультанты должны были выяснить истинную причину отсрочки, сумму затрат по проекту и в конце года огласить результаты. Но ни о самой независимой экспертизе, ни тем более о результатах ее работы до сих пор ничего неизвестно. А ведь тогда в ответ на действия компании-оператора проекта последовало заявление премьера Карима Масимова: «Одно дело, когда расходы растут на 5–10%. Но если они возрастают в два с половиной раза, то либо планирование ошибочно, либо исполнение ошибочно, либо это сделано преднамеренно».

Кроме того, достигнутые соглашения не снимают технологических и геологических проблем освоения контрактной территории. А они очень серьезны и охватывают широкий диапазон: от отсутствия опробованных технологий разработки месторождения до отсутствия согласованного маршрута экспортного нефтепровода для кашаганской нефти. В частности, отрицательный результат при закачке газа в пласт способен остановить весь проект, а невозможность утилизации огромного количества сероводорода в нефти (от 19% на Кашагане до 30% на Актоты) при отсутствии разрешения на его сжигание по экологическим мотивам сделает проект нерентабельным. Не окажутся ли эколого-техногенные риски проекта кратно больше его прибыли?

А ведь казахстанские власти намеревались даже прекратить освоение месторождения консорциумом, когда пересмотренный план показал возможность значительного увеличения расходов на разработку месторождения. По-видимому, правительство просто не разработало никаких альтернативных решений (к примеру, некий вариант «Б», которым угрожал консорциуму премьер-министр Карим Масимов), освоения Кашагана.

Мы уважать себя заставим?

Безусловно, одним из самых весомых аргументов Казахстана в споре с иностранными инвесторами стала возможность применения им принятого осенью 2007 года закона, позволяющего в одностороннем порядке расторгать контракты «в случае угрозы национальной безопасности». Стиль общения с иностранными инвесторами, выбранный Астаной, стал достаточно жестким.

Почему иностранные инвесторы смирились с ним – понять можно. Дело в том, что в других регионах мира, например в Латинской Америке, условия для деятельности иностранных нефтяных компаний значительно хуже, чем в Казахстане, и другого перспективного месторождения, подобного Кашагану, у них нет. Казахстан же пока не требует ни обязательной продажи всего сырья госкомпании, ни увеличения ее доли до 51% и выше. Однако можно предположить, что дележ акций, изменение условий и смена статусов не последние. Можно даже спорить о том, улучшит ли управляемость проектом принимаемая консорциумом коллегиальная схема, но то, что КМГ продолжит борьбу за власть над проектом (тем более что с завершением опытно-промышленной разработки месторождения будет избираться новый оператор), можно определенно утверждать.

И правительство, и инвесторы в поисках варианта, устраивающего обе стороны, будут и дальше, словно кубик Рубика, «крутить» параметры кашаганского СРП. И очевидно, что в вопросе урегулирования разногласий по проекту освоения Кашагана поставлена не точка, а многоточие.