Трудности перевода

Установка памятника Абаю Кунанбаеву на Чистопрудном бульваре вызвала непонимание и протест москвичей. Но зато теперь у них появится возможность ближе познакомиться с творчеством малознакомого им казахского поэта

Трудности перевода

Год назад молодому драматургу и режиссеру, создателю названного критиками манифестом нового поколения спектакля «Кислород» и получившему «Венецианского льва» за фильм «Эйфория» Ивану Вырыпаеву казахстанский фонд «Алем Арт» предложил приступить к работе над проектом по стихам Абая. Режиссер подошел к задаче новаторски, решив взглянуть на поэта-классика сквозь призму мистического учения.

Премьера спектакля «Узоры» в Москве запланирована на осень этого года. Потом на очереди Варшава и другие города Европы. Предпочтение Польше отдано потому, что главную роль в спектакле исполнит актриса Государственного драматического театра Варшавы Каролина Грушка. В проекте задействован и российский актер Алексей Филимонов. Вместе с Каролиной они снялись в уже законченном Вырыпаевым фильме «Кислород» по мотивам одноименного спектакля.

Казахстанцы же, видимо, увидят «Узоры» не скоро. Режиссер объясняет это неготовностью сыграть спектакль на родине поэта – он будет полностью идти на языке оригинала (кроме стихов Абая прозвучит и суфийская поэзия, соответственно на фарси). «Я бы даже просил фонд оттянуть премьеру в Казахстане. Мы будем очень волноваться. Сначала нужно отыграть “Узоры” в Москве и Европе. И представить его вам после десятого или тринадцатого спектакля», – отметил он. Тем не менее именно для казахстанской прессы конференция была организована в первую очередь. Сумму проекта его спонсор, БТА Банк, предпочел не афишировать. Где именно состоится премьера в Москве, тоже не ясно. Известно только, что точно не в Кремлевском Дворце съездов и не в подвале андеграундного театра.

Не разумом, а сердцем

Главный конек режиссера – стихи Абая непереводимы, переводы носят характер примитивной притчи, теряется аллитерация и философская энергия поэтики. «К сожалению, должен вам сообщить, что все имеющиеся переводы стихов очень плохие. Из-за них об Абае складывается мнение как о плохом поэте», – заявил он. Поэтому переводиться спектакль не будет. Публике придется понимать тексты не разумом, а сердцем, интуитивно. По мнению Вырыпаева, в массе своей казахи не знают творчество Абая, как и русские – Пушкина: «Мы любим много говорить о своих великих поэтах, не зная содержания их творчества. А если и знаем, то это поверхностное, школьное знание, не проникающее вглубь явлений. Спектакль про то, как звучание текста, его энергия и ритм способны рассказать о неизвестном, неизвестных нам людях, живущих рядом, об их культуре».

«Если предложить произнести текст Абая на казахском языке поляку, датчанину или русскому, то им придется сделать некоторое усилие над собой – свернуть губы трубочкой, произнести “кха”, обратить внимание на звуки, которые раньше не замечал – потому что в их языках нет таких звуков», – уверен режиссер. Он считает, произнесение новых слов на незнакомом языке дает более ценное знание, чем то, которое можно почерпнуть из учебников и справочников.

Бороться с непониманием

По глубокому убеждению режиссера, мы имеем поверхностные представления и о христианстве, и об исламе, и о буддизме. Культурное объяснение этих явлений, на его взгляд, создает пропасть непонимания. «Мы не понимаем друг друга, предпочитая быть дипломатичными и толерантными. Дипломатия и толерантность ведут к разобщению и войне. Когда очередной раз в Москве гастролирует иранский театр и танцуют актеры в зеленых шелковых костюмах, только три человека в первом ряду понимают, что это сюжет из жития пророка Мухаммеда. Все остальные либо про себя смеются, либо дипломатически улыбаются. Диалога не происходит. Потому что у нас стереотипное представление об исламе. Наша задача – бороться с концепциями непонимания», – определил он миссию проекта.

Почему он здесь стоит?

Ивану Вырыпаеву был задан острый вопрос, в курсе ли он, что против установления памятника Абаю в Москве была организована целая акция. Что же стало причиной этого? Невежество и агрессивное нежелание москвичей знать, кто такой Абай?

С точки зрения режиссера, как всегда причиной стала неумелая организация. «Понятно, что мог почувствовать москвич, проведший на Чистых прудах свое детство, когда вдруг увидел, что там непонятно почему устанавливают памятник человеку с узкими глазами. То, что он не знает Абая, конечно, не оправдывает его. Но скорее тут виноваты не москвичи, а власти, которые формально отнеслись к этому событию и не провели соответствующей разъяснительной работы, – ответил он. – Прекрасно, что памятники устанавливаются разным культурным деятелям в разных странах. Но все же у многих это вызывает удивление. Как, например, памятник Шарлю де Голлю возле гостиницы «Космос». Многие интересуются: кто этот человек в фуражке? Что он сделал для «Космоса» или ВДНХ? Почему он тут стоит? Церетели придумал этот памятник. Этого все равно не объяснишь. Но никто не против памятника де Голлю как таковому». Вырыпаев все же извинился за своих соотечественников. Затем добавил, что неизвестность Абая – интересное обстоятельство, играющее на руку создателям проекта: «Если вы в Польше, в Варшаве, будете спрашивать об Абае, то столкнетесь с тем, что там вообще не знают, кто это такой. Очень важно, что Каролина Грушка, звезда театра и кино в своей стране, представит казахского поэта польской публике. И кто-то обязательно спросит: не сошла ли она с ума, участвуя в проекте про какого-то там Абая? Так мы пытаемся сломать стереотипы».

Суфизм, буддизм, НЛП и Абай

Как выяснилось, режиссер совместно с движением «Кислород» и при поддержке иранского посольства в Москве уже приобщился к суфийской поэзии. Это, видимо, помогло обнаружить ему суфийский склад и в стихах Абая. «Мы отдаем себе отчет, что все попытки постичь суфизм равны нулю. Это религия практики, а не теории. Но все-таки мы углубились в изучение этой удивительной религии. Мир суфийской поэзии безграничен и непереводим. Иранское посольство выпустило прекрасное издание Аль-Газали. Но даже для самих иранцев стихи суфиев зашифрованы. Сами носители языка не понимают значения, скрытого в игре слов и закодированного в числах. Перед отъездом к вам у нас состоялся вечер иранской поэзии, который организовало движение “Кислород” совместно с Иранским культурным центром. Поэзию суфиев так же трудно понять, как и мир русскоязычных писателей, например Платонова или Шолохова. Перевод – большая сложность. Мы попытаемся прочесть тексты Аль-Газали и Руми на фарси».

[inc pk='1866' service='media']

Что, кроме чтения стихов на языке оригинала, казахском и фарси, станет изюминкой спектакля, пока не ясно. Но Иван Вырыпаев полагает, что чтение европейцем стихов на казахском и фарси – «не маленькая изюминка, а огромный изюм». В подтверждение он сослался на нейролингвистическое программирование (НЛП) и буддизм: «Произнесение определенных слов вызывает раздражительный резонанс. На этом основана система НЛП. Например, произнеся “О мани падме хум”, можно постичь смысл жизни. У вас что-то может случиться в голове».

Воздействие слова известный факт, но НЛП использует не просто его звуковую форму, но и смысловое содержание, которое она фиксирует. К тому же стихи Абая все-таки не буддийская мантра.

Вопрос в том, не потеряется ли содержание поэзии, если акцентировать внимание лишь на ее звучании. К тому же традиционно Абай предстает перед нами как поэт-просветитель и дидактик. В чем же смысловая связь его творчества с суфизмом? По мнению Вырыпаева, она состоит в поиске истины и Бога внутри себя, этим пронизаны его стихи. (Что, в общем-то, довольно общее место.) В любом случае, какие бы вопросы ни вызывал проект, режиссеру удалось, говоря о нем, возбудить интерес. Может оказаться, что он откроет новую грань в понимании Абая. Но пока трудно судить о спектакле, не увидев его. Несмотря на переводческий агностицизм, Иван Вырыпаев все же уверен, что люди, живущие на Земле, – единое целое, а национальные различия – лишь внешнее проявление. «Мы задаем важный вопрос: что есть культура? Не является ли она единым потоком? Разве искусство не едино для всех? Конечно, оно различается в зависимости от той генетики, которую мы получаем при воплощении в жизнь в той или иной форме», – заключил он с буддистским оптимизмом.

Из юрты в космос

О своем отношении к Абаю рассказал режиссер и художественный руководитель ОФ «Алем Арт» Болат Атабаев: «В школьные годы я не понимал Абая. Сделала свое подлое дело школьная хрестоматия. Но позже мы стали друзьями. Абай для меня не бог (я не восхищаюсь и не преклоняюсь перед ним), а друг. По его творчеству я уже поставил три спектакля. Пытался поставить пьесу Абдрахмана Айтжанова “Абай IV”, но ее не поняли и запретили. Недавно вышла книга, в которой говорилось, что Абай – буддист. В прессе началась целая кампания, что это ложь и святотатство. А я радовался. Почему Абай обязательно должен сидеть в юрте? Уже буддисты нашли в его творчестве что-то свое. Пусть в нем находят свое и буддисты, и гуманисты, и идеалисты, и фашисты. Это означает, что Абай выходит на околоземную орбиту, что он становится фигурой планетарного масштаба».

Не заказчики, а инвесторы

«Кислород» – так называется и творческое объединение, которое представила российская теле- и радиоведущая, креативный директор проекта Фекла Толстая: «Наше объединение занимается разными проектами, в том числе и этим. После распада Советского Союза важно поддерживать живой интерес к культурам существующих рядом народов. Смысл этого проекта не только в том, чтобы представить зрителю творчество Абая, но и в его сценической форме, которая несет много нового и интересного с театральной точки зрения». Также она рассказала о фильме «Кислород» и других проектах объединения, подчеркнув, что для него одним из первых направлений международного сотрудничества стал Казахстан. «Этих людей сложно назвать заказчиками, это скорее инвесторы. Мы надеемся и в дальнейшем реализовывать проекты совместно с казахстанским фондом “Алем Арт”», – заметила она.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики