Доработка напильником

Устранить недоработки проекта нового Налогового кодекса можно лишь в рамках открытого обсуждения спорных вопросов между правительством и обществом

Доработка напильником

Уже несколько месяцев одной из топовых тем в новостной повестке остается разработка нового Налогового кодекса. Хотя дискуссии о том, какие изменения необходимо внести в законодательство о налогах, начались едва ли не сразу после принятия нынешнего НК (напомним, он вступил в силу в начале 2002-го), именно 2008 год должен стать поворотным в процессе реформирования налоговой системы страны. Семь месяцев шла работа под руководством вице-премьера Ербола Орынбаева над проектом нового кодекса. Она сопровождалась дискуссиями в ходе круглых столов, спорами в печати, публикацией открытых писем противников реформы. Правительство обещало привлечь к работе над НК деловые круги – и сдержало слово. В ходе обсуждения проекта НК из него исчезли некоторые положения, изначально внесенные разработчиками, ряд позиций был серьезно скорректирован. В сентябре работа над проектом должна быть перенесена в мажилис – в конце августа это было подтверждено на встрече премьер-министра Карима Масимова и спикера нижней палаты парламента Аслана Мусина. Но дискуссии не завершены – представляется, что они станут еще ожесточеннее. Ведь правительству и бизнесу не удалось достичь согласия по целому ряду вопросов.

Основные положения проекта НК известны. «Эксперт Казахстан» тоже неоднократно писал о них (см., например, «Не вся королевская рать», «ЭК» № 26 от 30 июня 2008 года). В целом позитивно оценивая их – нет сомнений, что новый кодекс действительно снижает нагрузку на несырьевые секторы экономики и упрощает процедуры, связанные с уплатой налогов, – представители делового сообщества полагают, что в проекте есть ряд спорных положений и лакун, способных во многом нивелировать позитивные последствия налоговой реформы.

«Надо дать время поработать»

Первый заместитель председателя Национальной экономической палаты Казахстана «Союз “Атамекен”» Екатерина Никитинская полагает, что едва ли не самый главный недостаток проекта НК в том, что он так и не стал законом прямого действия. «В состав кодекса не включен закон о трансфертном ценообразовании. Почему – непонятно, ведь он регулирует только налоговые вопросы. При этом в проекте есть прямые отсылки к нему. Если кодекс – закон прямого действия, кодифицирующий акт, он должен включать в себя максимально возможное количество правовых актов. Проект не соответствует этому критерию», – полагает она.

Есть примеры, когда предприятия проверяют месяцами. Каждая проверка – это состояние неопределенности, когда нормальная работа бизнеса невозможна

Отметим, что вопрос не только в том, можно ли считать НК законом прямого действия с формальной точки зрения. Между проектом кодекса и законом о трансфертном ценообразовании есть несовпадения, например, в определении понятия «аффилированность». Как заметил в ходе одного из круглых столов глава «Атамекена» Азат Перуашев: «Не стоит забывать, что у нас небольшая численность населения, и подавляющая часть его находится в тех или иных отношениях (таких как своячество, по-казахски – куда, или нагашылык, или кайын, для которых в русском языке даже нет терминов). Это позволяет ограничение вычетов по вознаграждениям за кредит оставлять на личное усмотрение налоговиков, что недопустимо». Поэтому, по его мнению, необходимо установить критерии взаимозависимости не социального, а экономического характера.

Пожалуй, еще большее несогласие участников рынка вызывает система налогового администрирования, заложенная в новом кодексе. По их мнению, она не устраняет такую острую проблему, как бесконечные проверки предприятий. Хорошо, что сейчас еще действует мораторий на ревизии в отношении МСБ. Но он не вечен. Между тем, как замечает исполнительный директор республиканской ассоциации горнодобывающих и горно-металлургических предприятий Николай Радостовец: «Есть примеры, когда предприятия проверяют месяцами. Каждая проверка – это состояние неопределенности, когда нормальная работа бизнеса невозможна». Поэтому деловые ассоциации предлагают законодательно ограничить полномочия контрольных органов. С точки зрения г-на Радостовца: «Проверки должны иметь целевой характер. Их нельзя проводить просто на предмет соблюдения налогового законодательства, выяснять, нарушает предприниматель Налоговый кодекс или нет. Если есть факты, свидетельствующие, что нарушает, – тогда да, необходимо проверять… Если предпринимателю не дать возможность развернуться здесь, в Казахстане, он будет разворачиваться в другом месте».

По словам г-жи Никитинской, представители отраслевых союзов предлагают, чтобы общий объем проверок не превышал половины рабочего времени. «Это на все контролирующие органы, – уточнила она, – предприятию же еще нужно и просто работать. Пока идет проверка, нормальной работы не получается». В РК же складывается ситуация, когда компания попадает в разряд неблагонадежных из-за того, что кто-то из ее контрагентов (а их могут быть тысячи) нарушил закон. У самого нарушителя все его сделки автоматически признаются недействительными, и компания попадает под обвинения в лжепредпринимательстве. «Мы настаиваем, чтобы каждая сделка рассматривалась через суд. Нужно разобраться, из-за чего возникло нарушение закона. Это сознательное нарушение, системное или просчет, ошибка кого-то из работников предприятия», – полагает представитель союза «Атамекен».

Льготный вопрос

Много дискуссий вызвал вопрос об отмене льгот. Напомним, что уменьшение количества льгот и преференций – один из главных принципов, заложенных в проект нового НК. На этом настаивали эксперты Всемирного банка, подготовившие доклад «Стратегический план по повышению нейтральности налоговой системы несырьевого сектора». Многочисленные (как заявлял премьер-министр Карим Масимов, более 170) преференции ставили участников рынка в неравные конкурентные условия. Мнения экспертов о том, эффективно ли разработчики нового НК справились с задачей элиминации прежней системы льгот, разошлись. Точнее, представители деловых кругов считают, что проблема решена недостаточно эффективно. Но при этом одни настаивают на том, что часть льгот должна быть сохранена. Так, г-н Радостовец сомневается в необходимости упразднения преференций для новых участников специальных экономических зон (СЭЗ). «Мне кажется, СЭЗ должны иметь спецрежим налогообложения. Там могут возникнуть очаги бизнеса, которые впоследствии создадут большое количество рабочих мест, дадут новые налоги. Так было в Китае, других странах. Шарахаться из стороны в сторону – то вводить льготы, то убирать – это не совсем правильно, – полагает он, добавляя: – Идея унифцировать все льготы не может быть всеобъемлющей и повсеместной». Представитель одной из компаний, работающих на территории СЭЗ, в свою очередь заметил: «И в нынешнем виде СЭЗ оказались не слишком востребованы. Если же уберут большую часть льгот, туда вообще никто не пойдет». С концептуальной точки зрения, по мнению Николая Радостовца, «механизм по льготам должен быть в руках правительства. У него должны быть рычаги вытягивания регионов, чтобы они потом могли сыграть приоритетную роль».

А другие эксперты полагают, что с задачей унификации правил игры для всех участников рынка разработчики НК не справились. По мнению члена Форума предпринимателей Евгения Бессонова, проект кодекса оставляет в неравном положении крупный и средний бизнес. Он напоминает, что новый НК заметно снижает корпоративный подоходный налог (КПН, с нынешних 30% он постепенно будет уменьшен до 15%. – «ЭК»). С его точки зрения: «КПН снижен в интересах крупного бизнеса. Есть в новом НК определенные преференции для самых мелких предпринимателей – увеличен порог для работ по патенту с двух до восьми миллионов и увеличено количество работающих от одного до пяти. А для среднего бизнеса ничего не сделано». Получая дополнительные льготы, крупный бизнес получает конкурентные преимущества. Преимущества в плане доступа на рынок труда, кредитов, собственности на землю, средства производства и др. – ко всем видам ресурсов, включая административный ресурс. Средние по размерам предприятия оказываются в подвешенном положении – не имеют ни льгот, оставшихся у малого бизнеса (например, небольшие предприятия могут работать по упрощенной декларации, выплачивая 3% налогов), ни доступа к ресурсам, которыми располагают крупные компании. Такой формат оказывается невыгоден участникам рынка – многие предприниматели предпочитают дробить свой бизнес, искусственно ограничивать рост. «Зачем мне переходить из разряда малых предприятий в средние? Чтобы мне тут же начали насчитывать НДС, налог на прибыль? Понаедут проверяющие, будут вымогать взятки. Нам это совершенно ни к чему», – заметил в беседе с «Экспертом Казахстан» один из алматинских бизнесменов, работающих в строительном секторе.

«Средний бизнес не получил ничего. Значит, задача, поставленная президентом, – добиться того, чтобы средний класс составлял минимум 40% общества – провалилась», – резюмировал Евгений Бессонов.

Вечное возвращение сальдо

По отдельным налогам столько претензий, что перечислить их в рамках одной статьи просто невозможно. Как уже отмечал «Эксперт Казахстан», больше всего вопросов вызывает механизм возврата налога на добавленную стоимость (НДС), прописанный в новом НК. Он предполагает, что механизм автовозврата дебетового сальдо по НДС (превышения положительной разницы между НДС, подлежащим уплате поставщикам, и НДС, начисленным покупателям) будет вводиться постепенно. На первых порах автовозврат получат лишь компании, включенные в республиканский мониторинг, то есть только ведущие игроки, представляющие самый крупный бизнес. На другие предприятия режим автовозврата будет распространяться постепенно – им придется проходить проверки или, как минимум, безболезненно пройти через камеральный контроль. С 2011 года будет введена система оценки рисков – те, кто не попадут в зону рисков, тоже получат автовозврат. Но, как обращают внимание эксперты, пока что у налоговиков нет адекватной концепции системы управления рисками. Г-жа Никитинская сомневается, что уполномоченный орган сможет укладываться в отведенные им самим сроки проверки предприятий – от 60 до 180 рабочих дней. И в любом случае этот срок слишком долгий – на этот же промежуток времени будет отсрочен возврат НДС. «Без решения этой проблемы возврат дебетового сальдо не сможет удовлетворить бизнес-сообщество. Вопрос не в самом возврате, а в том, как будет администрироваться налоговый процесс», – подчеркивает она.

Союз «Атамекен» предлагает также уравнять коэффициенты определения вычетов по вознаграждениям за кредиты. Напомним, что в новом НК сохраняется коэффициент для банков, равный 7, а для реального сектора – 4. «В рабочей группе мы не получили объяснения, почему эти коэффициенты разные. Якобы АФН регулирует банки, и они более прозрачны. Ну и что? Разве это спасло от кризиса? Чем кредиты банковского сектора отличаются от кредитов реального сектора? Ничем», – констатирует г-жа Никитинская. По ее мнению, при разработке действующего кодекса правительство просто послушалось рекомендации Нацбанка, который не учел интересы производственного сектора. «Мы этот вопрос будем поднимать и отстаивать свою точку зрения», – заверила она.

Сомнения вызывает и пункт о включении в размер облагаемого оборота прироста стоимости при продаже ценных бумаг и долей участия в юрлицах. Во-первых, по своей природе такие доходы не являются результатом добавленной стоимости – скорее, этот спекулятивный доход стоит учесть при начислении подоходного налога. Во-вторых, статья 249 проекта НК освобождает от НДС финансовые услуги, в том числе с ценными бумагами. Налицо противоречие.

Новый НК отменяет освобождение от уплаты НДС имущества, ввезенного по договорам финансового лизинга. При этом в Казахстане лизинг для многих участников рынка является главным способом обновления основных фондов. Ведь при договоре лизинга, в отличие от получения банковского кредита, не требуется залога. В условиях ужесточения банками требований к предмету залога эта особенность лизинговых схем становится весьма привлекательной для компаний. «Сельское хозяйство, значительно обновившее благодаря данной норме технический парк в последние годы, впредь лишится возможности развиваться технически и технологически», – дал не слишком радостный прогноз г-н Перуашев.

Дорогой уголек

Доходы бюджета, выпадающие из-за снижения с 13 до 12% ставки НДС и уменьшения платежей по другим налогам (в том числе КПН) придется компенсировать недропользователям – они будут выплачивать вместо нынешнего роялти налог на добычу полезных ископаемых (НДПИ, правительство предлагает ставку на уровне 10–30%), налог на сверхприбыль, рентный налог на экспортируемые сырую нефть и газ.

То, что при нынешних ценах на сырье, прежде всего углеводороды, компании легко перенесут повышение налоговой нагрузки, сомнений нет. Впрочем, исполнительный директор ассоциации Kazenergy Аскар Аубакиров выразил сомнение в том, не приблизится ли при «предлагаемых правительством ставках налога на добычу полезных ископаемых на сырую нефть от 10 до 30% у части компаний коэффициент налоговой нагрузки к уровню налоговой нагрузки российских компаний». Известно, что после введения НДПИ российские нефтяники резко сократили инвестиции в производство, прежде всего в пополнение минерально-сырьевой базы. Но, по словам г-на Радостовца, правительство уже «думает над этим вопросом». И в любом случае, как замечает г-н Бессонов, в совокупности налоговая нагрузка на наших нефтяников оказывается ниже, чем у россиян.

Но ставка налога – это не единственный спорный вопрос. Г-ну Радостовцу кажется странным, что в Казахстане одновременно вводят НДПИ и налог на сверхприбыль. «В России этого нет. Два этих налога очень близки, и все можно изымать через НДПИ», – замечает он. Другое дело, как НДПИ будет начисляться. В неофициальной беседе представитель одной из горнорудных компаний обратил внимание на то, что в проекте НК налоговой базой для начисления НДПИ является стоимость объема добытого недропользователем за налоговый период минерального сырья, прошедшего первичную переработку (обогащение). При этом не все компании сами занимаются обогащением. Кто в такой ситуации должен платить НДПИ – добытчик или обогатитель – непонятно. Поэтому участники рынка предлагают определить налоговую базу для НДПИ как стоимость добытого минерального сырья. И не более того.

Финишный спурт

Спорные моменты нового НК можно перечислять еще долго. Например, в конце августа президент республиканского Союза адвокатов Ануар Тугел направил Кариму Масимову открытое письмо, в котором выразил резкое несогласие с тем, что проект НК фактически приравнивает адвокатов к индивидуальным предпринимателям. По мнению г-на Тугела, это совершенно необоснованно – адвокаты не создают прибавочный продукт (значит, и не могут платить НДС, предусмотренный для них в проекте НК), предусмотренное кодексом раскрытие информации нарушает адвокатскую тайну и т.д. Все это может привести к массовому сокращению численности адвокатов, которые переквалифицируются в обычных юрисконсультов.

Не урегулирован вопрос с обложением НДПИ угольных компаний, поставляющих продукцию на внутренний рынок, – уголь составляет 78% в топливном балансе Казахстана, и налоги, неизбежно отражающиеся на росте цен, приведут к росту инфляции. Есть в кодексе и другие дискуссионные положения.

Можно попытаться свести претензии к НК к попытке лоббистов защитить интересы представляемых ими отраслей и профессиональных групп. Наверняка так и есть, и это нормально. У разработчиков проекта нет задачи удовлетворить все пожелания налогоплательщиков. Но открытая дискуссия по спорным вопросам необходима, хотя бы ради понимания того, к каким последствиям приведет принятие кодекса в нынешнем виде.

Необходимо признать, что обсуждение кодекса велось гласно и открыто – редакции проектов НК были доступны всем желающим. По свидетельству представителей деловых ассоциаций, правительство не отказывалось от общения по дискуссионным вопросам. Ряд положений НК был скорректирован – так, по свидетельству Екатерины Никитинской, первоначально разработчики нового НК планировали перевести малый и средний бизнес на общий режим: «Они базировались на рекомендациях Всемирного банка, который полагает, что у нас слишком много льгот. И начали секвестировать льготы, увеличивая нагрузку на МСБ. Но в ходе обсуждений нам удалось договориться, что действующий порядок сохраняется. Только действие разовых талонов будет прекращено через два года. Возможно, будет необходимо вернуться к вопросу оптимизации налогообложения данного сектора и рассмотреть идею вмененного налогообложения». По свидетельству Николая Радостовца, сырьевикам удалось донести до правительства свои опасения по поводу ставок НДПИ, Карим Масимов согласился с тем, что вопрос введения этого налога для угольщиков требует дальнейших разбирательств.

Новый НК должен вступить в силу с 1 января 2009 года. Учитывая поэтапность прохождения закона через мажилис, представляется, что сейчас у власти и бизнеса осталось совсем немного времени для корректировки нового кодекса.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?