Взаимное влияние людей и территорий

Конфликт на Кавказе стал проверкой на прочность взаимного доверия в межгосударственных отношениях, которую выдержали далеко не все страны и организации

Взаимное влияние людей и территорий

В феврале 2005 года в Тбилиси проходила международная конференция «Южный Кавказ в XXI веке: вызовы и возможности». Перед участниками конференции, среди которых были как эксперты, так и действующие политики из различных стран и международных организаций (включая НАТО, Евросоюз и ОБСЕ), выступил президент Грузии Михаил Саакашвили. Он, в частности, рассказал о своих методах развития грузинской экономики, которые заключались в следующем. Власти арестовывали коррумпированного чиновника и предлагали ему выбор: расстаться с неправедно нажитыми деньгами в обмен на свободу или сесть в тюрьму. Чиновник обычно выбирал свободу, а полученные таким образом деньги государство тратило на строительство новой дороги из аэропорта в город, на выплату пенсий и другие полезные вещи.

Удивительно, но этой в целом энергичной и остроумной, но по сути своей дикой речи многие присутствующие, включая представителей МВФ, внимали вполне сочувственно, одобрительно смеялись и в итоге наградили докладчика аплодисментами. Видимо, им казалось, что они видят перед собой человека, с которым связаны новые возможности для Южного Кавказа. Через три с половиной года он стал воплощением даже не вызова, а главной угрозы миру и безопасности в этом регионе.

Решение Казахстана о направлении гуманитарного груза в Тбилиси было оформлено как неофициальное признание независимости Южной Осетии

Более того, война, которую он начал, привела к резкому изменению в поведении США, России и Евросоюза, вовлеченных в конфликт. Практически все международные структуры оказались неспособными к быстрой и эффективной реакции на него. Ссылки на нормы международного права (включая резолюции Совета безопасности ООН) уравновешивались ссылками на многочисленные нарушения этих норм в последние годы. Демонстрация силы и твердости позиции стала казаться важнее здравого смысла и чувства ответственности.

Многосторонние структуры, односторонние действия

В разгар конфликта на Кавказе Вашингтон и Варшава договариваются о размещении в Польше элементов американской противоракетной обороны (ПРО). 10 сентября командующий ракетными войсками стратегического назначения (РВСН) России Николай Соловцев заявил, что «в случае принятия соответствующего решения высшим военно-политическим руководством страны» российские ядерные ракеты будут нацелены на объекты американской системы ПРО в Польше и Чехии.

[inc pk='1849' service='media']

При этом командующий РВСН пояснил: «Обоснованную тревогу вызывает не столько факт размещения именно 10 противоракет в Польше и радара в Чехии, сколько отсутствие транспарентности в отношении создаваемой американцами глобальной системы ПРО». И сравнил нынешние устные обещания американцев не наращивать потенциал ПРО в Восточной Европе с их обещаниями не допустить появления натовцев в объединенной Германии.

По сути, Россия объявила о том, что не доверяет Соединенным Штатам, поэтому никаких джентльменских соглашений в ближайшее время ожидать не приходится. ООН становится площадкой для выяснения разногласий между разными сторонами конфликта. Россия предложила проект резолюции по введению эмбарго на продажу оружия Грузии. Соединенные Штаты, разумеется, его заблокировали. А нормы международного права настолько многочисленны и противоречивы, что могут послужить оправданием чего угодно. Поэтому главным принципом, на котором основывалась политика России в последнее время, был принцип взаимности, распространенный в дипломатической практике. Око за око, зуб за зуб. Вы выслали трех наших дипломатов, обвинив в шпионаже, – мы вышлем ровно столько же ваших.

Главным принципом, на котором основывалась политика России в последнее время, был принцип взаимности, распространенный в дипломатической практике

Президент США Джордж Буш отозвал из Конгресса просьбу о ратификации американо-российского соглашения по мирному использованию бывшего в употреблении ядерного топлива и по сотрудничеству в области ядерной технологии. Даже если предположить, что Джордж Буш вдруг озаботился тем, чтобы не оставлять своему преемнику проблемного договора после почти неизбежного отклонения его Конгрессом, этот шаг, видимо, тоже будет поводом для соответствующей реакции Кремля.

То, что ни Шанхайская организация сотрудничества, ни Организация договора о коллективной безопасности (ОДКБ) пока не высказались предельно однозначно в поддержку независимости Южной Осетии и Абхазии (речь не о признании, а о поддержке), свидетельствует о том, что Москва оставляет Западу пространство для маневра. Если бы Россия достаточно настойчиво попросила своих партнеров о поддержке, она бы ее немедленно получила. Видимо, в Кремле решили подождать ответных действий со стороны НАТО. Если Грузии будет предложен план ускоренного вступления в НАТО, то Южная Осетия и Абхазия получат аналогичные предложения от ОДКБ.

Министр иностранных дел России Сергей Лавров, комментируя вопрос о возможном вхождении двух новых государств в ОДКБ, указал на то, что это станет юридически возможным лишь после того, как их признают все страны – члены организации. «Каждая страна принимает решение о признании самостоятельно. Признание – это индивидуальный акт каждого отдельного государства, а не некая коллективная процедура», – пояснил он. То есть фактически дал понять, что такое признание последует, просто не надо сразу раскрывать свои карты.

То, что на руках у Кремля достаточно козырей, было продемонстрировано на встрече президента Приднестровской молдавской республики Игоря Смирнова с Дмитрием Медведевым, после которой Тирасполь объявил о возобновлении прерванных ранее переговоров с Кишиневом. Причем первая встреча нового раунда пройдет в трехстороннем формате, с участием России.

Только вместе с Россией

Перед Казахстаном, как и рядом других стран СНГ, сразу после начала конфликта в Южной Осетии встал вопрос о поддержке России. Поскольку Казахстан находится в российском информационном поле, общественное мнение в целом было изначально на стороне России. Но отсутствие буквального повтора всех заявлений политического руководства России и подключения к информационной войне, которую начали ведущие российские СМИ, порой интерпретировалось и у нас в Казахстане, и за рубежом как отсутствие у Астаны четкой и определенной позиции.

[inc pk='1850' service='media']

О позиции казахстанского руководства нетрудно было догадаться по комментариям ситуации экспертами из Казахстанского института стратегических исследований и Института мировой экономики и политики, где сегодня сосредоточена большая часть серьезных политических аналитиков. Их оценки с первых дней конфликта различались в деталях, но были, безусловно, пророссийскими. Обвинения России в агрессии против Грузии прозвучали исключительно со стороны даже не оппозиционных, а, скорее, маргинальных экспертов.

Союзническая позиция Казахстана демонстрировалась постоянно, но без излишней патетики и навешивания ярлыков. Так, 3 сентября в ходе беседы с президентом Германии Хорстом Кёлером Нурсултан Назарбаев высказал мысль о том, что Казахстан мог бы стать медиатором в переговорах вокруг кавказского конфликта. При этом вскользь описал отношение Астаны к возможным участникам переговоров. Отношение к Грузии: «Наши компании вложили немалые деньги, и нас интересует судьба этих вложений» (всего инвестиции составили около 2 млрд долларов). К Западу: «Мы не поддерживаем одностороннюю критику, которая звучала в адрес России». К России: «Мы с пониманием относимся к мерам, которые предприняла Россия для остановки кровопролития».

9 сентября премьер-министр Карим Масимов, выступая на конференции «Центральная Азия. Инвестиционные возможности. Новый Шелковый путь», фактически ответил на вопрос о том, нужна ли Казахстану помощь Запада в освобождении от российской зависимости, имея в виду «международную изоляцию» последней. Он заявил: «Я абсолютно уверен, что стабильность в Центральной Азии в целом и в Казахстане не пострадает в результате ситуации, разворачивающейся на Кавказе. Я думаю, что Центрально-Азиатский регион и Казахстан могут продолжать обеспечивать свой рост в будущем». При этом премьер подчеркнул, что «стабильность инвестиционного климата и экономического роста может быть только вместе с Россией».

И даже решение правительства о направлении гуманитарного груза в Тбилиси объемом 165 тонн на сумму 55 млн тенге было оформлено как неофициальное признание независимости Южной Осетии. В соответствующем постановлении говорится «об оказании гуманитарной помощи гражданскому населению Грузии, пострадавшему в результате грузино-югоосетинского конфликта». Не грузино-российского, а грузино-югоосетинского.

При этом Казахстан не просто подтвердил способность придерживаться традиционной многовекторности во внешней политике, но и укрепил свои позиции как будущий глава Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (см. стр. 6 «Посредники пока не потребовались»).

Что касается включения двух новых государств в евразийские структуры сотрудничества, то оно будет происходить постепенно. Как заявил на встрече с российским президентом его французский коллега, не надо пытаться решить все вопросы в момент кризиса.

Политический пинг-понг

Переговоры России с Евросоюзом основаны на поиске какого-то компромисса и взаимопонимания, но сама цель переговоров постепенно исчезает. Вроде бы Медведев и Саркози приняли очередной план, есть договоренность о новом раунде переговоров, но что именно они будут обсуждать, не совсем понятно. Дмитрий Медведев считает, что «чем больше на грузинской территории будет наблюдателей со стороны ОБСЕ и Евросоюза, тем, вне всякого сомнения, будет лучше», а вот на территории Абхазии и Южной Осетии будут размещены российские военные базы. Не по принципу «чем больше – тем лучше», и даже не сообразно с количеством наблюдателей, а всего лишь по 3800 человек. Пока, во всяком случае.

Французский президент Николя Саркози заявил, что руководство Евросоюза осудило одностороннее признание Южной Осетии и Абхазии. Но если этим Брюссель и ограничится, то эту формулировку можно интерпретировать как «ЕС смирился с их признанием Россией». Если еще и вопрос о выводе российских войск сведется к обсуждению того, что понимать под выводом и под войсками, то переговоры грозят превратиться в фарс.

Вице-президент США Дик Чейни в ходе своего недавнего турне по Грузии, Азербайджану и Украине сделал приличествующие случаю заявления, осудил Россию и пообещал помощь Грузии в размере одного миллиарда долларов. В Баку он сказал: «Мы должны работать с Азербайджаном и другими странами на Кавказе и в Центральной Азии над дополнительными маршрутами для экспорта энергоресурсов, что обеспечило бы их свободные потоки».

Но г-н Чейни сегодня – типичная «хромая утка», никаких конкретных действий за этим не последовало. В Азербайджане американские предложения присоединиться к проекту «Набукко» поддержаны не были. В Киеве оранжевая коалиция распалась, во многом из-за расхождений во взглядах на политику в отношении России.

9 сентября в Конгрессе США прошли слушания, на которых обсуждалась ситуация на Кавказе. Поведение Грузии и ее президента получило более чем критические оценки. Михаил Саакашвили, разумеется, не является марионеткой Белого дома, каким его порой пытаются представить политические противники. Возможно, в этом сегодня его главная проблема. В Вашингтоне стали склоняться к вроде бы очевидной для многих европейцев мысли о том, что предпочтительнее иметь предсказуемого и дружелюбного партнера по диалогу в лице России, чем в качестве союзника – политическую матрешку из множества территориальных и этнических проблем в лице Грузии.

Впереди маячит создание своей собственной организации прикаспийскими государствами. Основ для сотрудничества – целое море: осетровые, судоходство и, на сладкое, раздел морского дна, под которым прячется нефть. Заодно и региональную безопасность можно будет обсуждать. После этого в Белом доме могут сколько угодно говорить про международную изоляцию Ирана, это будут лишь пустые слова. А всем нужны и важны результаты, как заметил Николя Саркози после встречи с Дмитрием Медведевым.

Статьи по теме:
Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор