Ядерная карусель Пхеньяна

Возобновление КНДР ядерной программы возвращает ситуацию на Корейском полуострове в состояние кризиса

Ядерная карусель Пхеньяна

Второй срок на посту президента США, как, впрочем, и первый, Джордж Буш завершает блестяще организованным ядерным кризисом на Корейском полуострове. Он уже третий по счету, причем в основных своих чертах повторяет предыдущий, 2003–2005 годов. Нынешний кризис даже был довольно точно спрогнозирован рядом экспертов, в том числе и американских. Можно было бы говорить о курьезной цикличности политики Белого дома (задача республиканской администрации – разрушить все, что было сделано демократами), если бы она касалась только Вашингтона. Увы, каждый новый кризис на Корейском полуострове – не просто этап в отношениях между США и КНДР, это новый виток распространения ядерного оружия и ракетных технологий.

С маленькой помощью друзей

В 50-е годы Советский Союз начал подготовку в институте ядерных исследований в Дубне первых северокорейских ученых-ядерщиков. В 1985 году Москва и Пхеньян подписали соглашение о строительстве атомной электростанции в Северной Корее, которая в качестве обязательного условия присоединилась к Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). В 2003 году КНДР объявила о выходе из Договора о нераспространении ядерного оружия, а в начале 2005-го – о том, что обладает ядерным оружием.

В начале 70-х СССР поставил в КНДР несколько ракет оперативно-тактического назначения мобильного базирования Scud-B (дальность – 300 км). Через 20 лет Северная Корея уже не только сама производила ракеты этого типа, но и осуществляла их поставки в Иран, причем общий объем поставок составил, по оценкам экспертов, даже не десятки, а сотни «Скадов». КНДР продавала Ирану и свои более поздние модификации ракет – Scud-C с дальностью полета до 500 км, а также «Нодонг» с дальностью до 1500 км.

Осуществлялись, хотя и в меньших объемах, поставки этих ракет в Сирию, Египет и Ливию. Считается, что в обмен на ракеты Северная Корея получила доступ к ядерным технологиям Пакистана. Хотя экономика страны часто описывается такими словами, как «примитивная» и «феодальная», это не мешает КНДР быть в числе мировых лидеров по экспорту ракет и ракетных технологий. И, безусловно, опережать в этой высокотехнологичной сфере своего южного соседа.

Управляемый кризис

Сегодня переговоры по урегулированию ситуации на Корейском полуострове, где технически Север и Юг до сих пор находятся в состоянии войны, ведутся в шестистороннем формате – в них участвуют Северная и Южная Кореи, Китай, США, Россия и Япония. Подходы этих стран к решению проблемы безопасности полуострова, в том числе и его денуклеаризации, со временем менялись, как и их активность в формате двусторонних отношений с Пхеньяном. Сегодня шестисторонний формат переговоров показал себя наиболее продуктивным, приближающимся к комплексному решению проблем полуострова и Северо-Восточной Азии в целом.

Однако для Пхеньяна главной фигурой в процессе дипломатического торга, адресатом политических заявлений и угроз, основным объектом ракетно-ядерного шантажа остается Вашингтон. Потому что для правительства Ким Чен Ира центральная задача – безопасность режима, а главная угроза исходит от США. Причем Соединенные Штаты периодически подтверждают свое враждебное отношение к КНДР, а та в свою очередь демонстрирует готовность и способность к нанесению ядерного удара.

Первый кризис 1993–1994 годов был урегулирован в ходе встречи тогдашнего президента Ким Ир Сена с бывшим президентом США Джимми Картером. И Женевское рамочное соглашение, в котором КНДР в первый раз отказалась от своей ядерной программы, было подписано в двустороннем формате – с Соединенными Штатами.

Администрации Билла Клинтона удалось вплотную приблизиться к решению корейской проблемы. Этому во многом помогла политика южнокорейского президента Ким Дэ Чжуна, использовавшему все возможные средства, вплоть до тайной передачи Пхеньяну денег в размере нескольких миллионов долларов – своего рода взятки для организации встречи с Ким Чен Иром. Кульминацией процесса нормализации стал визит госсекретаря Мадлен Олбрайт в Северную Корею в 2000 году.

Но уже в начале 2001 года, когда в Белый дом пришли республиканцы, все изменилось. КНДР была причислена к «оси зла», США отказались от выполнения всех своих обязательств по рамочному соглашению (включая поставки мазута и строительство двух атомных станций на легководных реакторах). Пхеньян вернулся на свои позиции середины 90-х: кроме ракетных и ядерных технологий нам нечем больше торговать. И стал продавать их всем желающим, а также совершенствовать в меру своих возможностей, попутно налаживая сотрудничество с такими странами, как Иран и Пакистан.

В сентябре 2004 года, в разгар второго кризиса, Северная Корея заявила, что не откажется от разработки своей ядерной программы и не согласится на переговоры до тех пор, пока США не изменят свою враждебную политику по отношению к Пхеньяну. Тот кризис завершился, во многом благодаря посредническим усилиям Китая, подписанием 19 сентября 2005 года в Пекине совместного заявления «шестерки». Содержащиеся в нем положения настолько размыты, что дают возможность их интерпретации в выгодном для себя свете каждой из сторон. Одно из них устанавливает, что достигнутый консенсус будет претворен в жизнь поэтапно и в соответствии с принципом «обязательство в ответ на обязательство, действие в ответ на действие». Но консенсуса относительно того, чье действие должно быть первым, достичь не удается до сих пор.

Северная Корея начала демонтаж плутониевых реакторов в ноябре 2007 года в обмен на экономическую помощь и политические уступки, в том числе вычеркивание страны из списка стран, поддерживающих терроризм. Но в августе этого года работы по демонтажу ядерных объектов были приостановлены.

Американцы считают, что вычеркивание из списка должно стать ответом на конкретные действия по верификации итогов демонтажа ядерного центра. Северокорейцы занимают прямо противоположную позицию, подозревая, что подтверждение отсутствия у КНДР ядерного оружия может подтолкнуть США к агрессивным действиям.

В сентябре 2008 года сообщения о возобновлении работы ядерного реактора в Йонбене сопровождались такими пояснениями МИД КНДР: «Теперь, когда мы ясно видим истинные намерения США, Северная Корея больше не хочет, чтобы ее вычеркивали из списка стран, поддерживающих терроризм, и не надеется, что это произойдет».

Экономика ядерного шантажа

Насколько велика и реальна угроза ядерного конфликта на Корейском полуострове? В сегодняшних условиях, когда ядерное оружие используется исключительно как гарантия безопасности режима Ким Чен Ира, вероятность его применения крайне мала.

С технологической точки зрения современное состояние северокорейских ракетных и ядерных программ еще весьма далеко от завершающей стадии. Принято считать, что государство обладает ядерным оружием, если имеет ядерные заряды и средства их доставки. Но чтобы это оружие было достаточно эффективным, необходимо, чтобы ядерные боезаряды укладывались в достаточно жесткие стандарты веса, размера и конфигурации, то есть могли быть установлены в головной части ракет. На сегодняшний день КНДР самостоятельно создавать такие боезаряды не способна. И одна из основных задач в области нераспространения – контроль над возможным экспортом необходимых технологий.

Кроме того, с точки зрения политики сдерживания угрозой применения силы Пхеньян может по-прежнему полагаться на свою армию, одну из самых многочисленных в мире (более миллиона человек). Вдоль границы с Южной Кореей (точнее, вдоль демилитаризованной зоны, разделяющей Север и Юг) сосредоточено восемь тысяч единиц артиллерии, способной, по мнению американских экспертов, на протяжении нескольких часов вести огонь интенсивностью 500 тыс. выстрелов в час. Море огня, в котором северокорейская пропаганда традиционно обещает утопить Сеул, может стать реальностью.

Ракетно-ядерный шантаж остается основой северокорейской  политики и экономики

Поэтому сегодня ядерная и ракетная программы чаще выступают предметом торга с США и мировым сообществом с целью получения продовольствия, удобрений и энергоносителей. Оружейный плутоний или испытания ракет занимают во внешней политике Пхеньяна то же место, что и похищения японских граждан северокорейскими спецслужбами или разрешения на встречи членов разделенных семей (в отношениях с Южной Кореей). То есть выступают инструментами эскалации напряженности в двусторонних отношениях, которая сменяется переговорным процессом, в ходе которого выясняется возможность получения политических и экономических дивидендов. В случае их получения Пхеньян идет на подписание соглашения, оно может трактоваться его партнерами по переговорам как важный шаг к решению проблемы или как начало необратимого процесса денуклеаризации. Этот явный самообман вызван скорее необходимостью оправдаться перед своими гражданами, чем давно утраченными иллюзиями относительно искренности намерений Северной Кореи. Период разрядки, как показывает опыт прошлых лет, не слишком долог. В 2005 году, например, внешнеполитическое ведомство Северной Кореи выступило с заявлением о том, что ядерное разоружение последует лишь вслед за получением легководных реакторов на следующий же день после того, как в Пекине было подписано заявление, в котором говорилось прямо противоположное.

Но другого пути к мирному решению проблемы, кроме переговоров, пусть не слишком результативных, еще не придумано. А к ведению ядерной войны, пусть ограниченной, даже Вашингтон пока не готов. И потому ракетно-ядерный шантаж остается основой северокорейской политики и экономики.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?