Забавная концентрационная вселенная

Забавная концентрационная вселенная

Последний фильм Киры Муратовой «Два в одном», премьера которого состоялась в Алматы в рамках Дней культуры Одессы, начинается так: со сцены перед пустым залом монтировщик сцены, «маленький человек» (Александр Баширов), под птичьи трели читает гамлетовский монолог. «Быть или не быть…» звучит в его устах юродиво. «Окочуриться, – дает он свою интерпретацию шекспировских строк, – вот цель, забыться и заснуть, и видеть сны…» Как и склеить ласты, двинуть коньки – самые подходящие именования для смерти. Нет в ней трагизма, да и комизма тоже.

Есть в фильме что-то от Феллини. Только это Феллини не итальянский, а русский. А точнее, Феллини Мамлеевски-Салтыковско-Щедринский. Так вот, через дефис.

Первая из двух рассказанных в фильме историй получилась буквально в шекспировском духе: жизнь – театр. А смерть – это фарс. Повесился актер Борисов, прямо в костюме Пьеро, потому что роль ему выпала такая. И у остальных персонажей роли как в бутафорской клоунаде абсурда. Подходят коллеги по цеху, рассуждают: «Нет ничего лучше, чем смерть на сцене» или что-то вроде «билеты проданы, шоу must go on». Весь этот мир – ошибка, творение невежественного демиурга, вообразившего себя Богом. В общем, нет правды на земле, но правды нет и выше…

Посмотрев фильмы Муратовой, многие отмечают, что она мизантроп и не любит людей. Критики все как один повторяют: «Каждый персонаж Муратовой находится в своем мире», как будто ставят диагноз из психопатологии – аутизм. Только вот не ищет Муратова глубины этих миров, не пытается разобраться. Потому что нет ее. А если и есть, то ее не постигнуть. Миры соприкасаются как-то механически. Вроде бы диалоги и происходят, но они ни о чем, поскольку не затрагивают человеческой сути. Взаимодействие индивидов похоже на плохо поставленный спектакль. У каждого свой текст, который не зависит от того, что скажет другой. Как сказал бы один мой преподаватель, Муратова – гностик, для которого мир – зло. Бог умер, а сверхчеловек еще не родился. И значения не имеет – мужчины действующие лица или женщины. Хотя речь идет о сексе, о потребности в любви. Ей посвящена вторая история фильма. Точнее – половому влечению. Главный герой (Богдан Ступка) воплощает собой один из самых страшных грехов человеческих – прелюбодеяние. И оно имеет привкус инцеста. Если верить Фрейду, то благодаря запрету на него возникли общество и культура. Герои истории: богатый вдовец, любующийся женским телом, желающий его, но не способный получить удовлетворение. Его дочь (Наталья Бузько), подвергающаяся насилию. И ее подруга (Рената Литвинова), приведенная на заклание, при этом постоянно хохочущая. О насилии говорится прямо, но не грубо: порнография появляется в виде старых черно-белых фотографий и в головах зрителей. При всем ужасе происходящего элемент сарказма и юмора перевешивает. Человеческое в героях Муратовой все же осталось в манере говорить, двигаться, в мимике и жестах. Они вызывают улыбку и смех. А значит, у человечества есть шанс на спасение.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики