Семь тощих нефтяных лет

В условиях падения цен на нефть сократится доходная часть бюджета, что вызовет необходимость более взвешенного подхода к расходам.

Семь тощих нефтяных лет

По мнению директора Центра анализа общественных проблем Меруерт Махмутовой, в условиях падения мировых цен на нефть правительству Казахстана необходимо урезать расходы на так называемые прорывные проекты, но ни в коем случае не сокращать расходы на социальные программы.

– В бюджете на 2009 год заложена цена на нефть на уровне 60 долларов за баррель. Какие могут быть последствия ее снижения ниже этого уровня? Придется ли правительству пересматривать бюджет?

– Да, безусловно. На мой взгляд, в бюджете действительно заложена слишком высокая цена на нефть. Сегодня уже марка Brent упала до 60 долларов за баррель, а наша нефть торгуется дешевле. С учетом продаж через офшоры, трансфертного ценообразования реальная цена экспортируемой казахстанской нефти, как показывают наши исследования, ниже мировых цен в среднем на 10 долларов за тонну. Вместе с тем я не думаю, что цены на международных рынках будут еще больше падать, во всяком случае упасть до 10 долларов за баррель, как это было в 98-м году, ей не дадут – слишком много интересов на ней завязано. Но мне кажется, правительство уже сейчас должно пересмотреть заложенные в бюджет цены на нефть, чтобы четко прогнозировать уровень будущих доходов и расходов, потому что можно ожидать снижения доходной части бюджета. Это связано не только со стоимостью нефти, но и со снижением всех налоговых ставок. Несомненно, есть в этом и плюсы: можно ожидать некоторого оживления экономики. Сейчас предприятиям, особенно реального сектора, не хватает оборотных средств из-за снижения банковского кредитования. По словам господина Масимова, 500 миллиардов тенге освободится у компаний от снижения только корпоративного налога. Это означает, что бюджет недополучит эту сумму. Резюмируя, можно сказать, что доходы бюджета будут падать и от снижения налоговых ставок, и от снижения цен на нефть, и от снижения экспорта. Но у правительства есть очень удобный инструмент – трансферты из Нацфонда, для того чтобы сделать адекватным любой уровень доходов бюджета.

– Нельзя ли сразу уточнить: вы считаете, что упадут объемы добычи?

– Физические объемы не снизятся, я имею в виду снижение экспортной цены на нефть. Но в целом рост добычи не будет существенным. В 2007 году мы добыли 65 миллионов тонн, в 2008-м планировали 67,6 миллиона, но позже этот объем был снижен до 67,3 миллиона тонн. Таких темпов прироста добычи, как это было в предшествующие годы, пока не стоит ожидать. В условиях снижения доходной части бюджета правительству придется использовать трансферты из Национального фонда. Текущие поступления от нефтяного сектора все равно в него идут, так что одномоментно фонд не будет исчерпан. Тем не менее параметры бюджета, в том числе и объем трансфертов из Нацфонда, придется пересматривать. В этой связи замечу, что сейчас правительство замахнулось на трехлетний бюджет, но у нас были проблемы с прогнозированием на год, приходилось несколько раз пересматривать бюджет в связи с ростом цен на нефть. Теперь, похоже, этот процесс пошел в обратную сторону.

– Сейчас власти заявляют, что поправки в Налоговый кодекс переносят налоговую нагрузку с реального сектора на сырьевой. Значит ли это, что сборы в Нацфонд увеличатся?

– Я считаю, что сейчас не самый лучший момент для этого в связи с падением цен. Экспортную пошлину ввели с начала 2008 года, а Россия это сделала еще в феврале 2002-го и успела снять все сливки в момент роста цен. Вопрос налогообложения в нефтяном секторе всегда был уязвимым. Международные организации оценивают налоговый пресс на нефтяной сектор в Казахстане на уровне 78 процентов. На самом деле, опубликованный Минфином в 2003 году коэффициент налоговой нагрузки по секторам экономики показал, что основной пресс идет на компании среднего бизнеса, что касается нефтяных компаний, уровень налоговой нагрузки составлял 7–8 процентов! Этому есть объяснение. Все крупнейшие контракты заключались в 90-е годы, в них включалось очень много социалки. Я убеждена, что строить школы, больницы и так далее должно правительство за счет бюджета, а частный капитал должен платить налоги сполна. Так что мы не получили отдачи от нефтянки и во время высоких цен на нефть. А увеличение налоговой нагрузки, скорее всего, ляжет не на самые крупные компании, их защищает положение о незыблемости контрактов, а на мелкие и вновь создаваемые.

– Сейчас стабфонд полностью выбран для финансирования антикризисных мер, в частности для помощи правительства банкам. А теперь еще и поступления в Нацфонд снизятся. Насколько правильным было решение об использовании стабфонда в такой ситуации?

– Я считаю, что мы слишком рано распечатали Национальный фонд. Если доходы бюджета будут снижаться достаточно долго, деньги Нацфонда нам понадобятся для поддержки социальной части, а не для выкупа акций банков, как это сейчас происходит. Мне кажется, банки должны сами справляться, нельзя их проблемы решать за счет Нацфонда. Вхождение государства в капитал банков – это неудачная идея, то есть для кого-то она очень удачная, но с точки зрения народа Казахстана это никому не нужно.

С прошлого года стали звучать предложения, на что потратить эти деньги: на покупку «КазМунайГазом» доли в Кашагане, на помощь банкам, а также на реализацию различных важных для экономики проектов. Изначально идея сбережения сверхдоходов от нефтяного сектора в Нацфонде была правильной, и сегодня мы можем оценить ее по достоинству: будут непростые годы, неизвестно, как долго продлится кризис. Я в последнее время часто вспоминаю библейскую притчу о толковании Иосифом снов фараона о семи тучных коровах и съевших их тощих коровах. В хорошие годы нужно делать запасы, потому что плохие годы их съедят. Сколько будет этих тощих коров – кризисных лет, пока никто сказать не может, поэтому нам остается только уповать на накопления Нацфонда.

– Правительство, наверное, начнет сокращать расходы с социальных программ. И наше здравоохранение, образование окажутся на голодном пайке.

– Как раз социальные программы нельзя урезать. Когда экономика находится не на подъеме, а на нисходящем тренде, очень важно сохранять уровень доверия у граждан к властям, к правительству, к политике, которая проводится. А ее составляющей как раз и является социальная политика. Я думаю, что сокращать социальные программы сейчас, скорее всего, правительство не будет, но вряд ли можно ждать запланированного повышения расходов на эти цели. Например, правительство обещало поднять расходы на финансирование здравоохранения до четырех процентов ВВП. Но если мы не сделали этого в лучшие годы, когда бюджет был переполнен, сейчас это становится вообще труднодостижимым. А вот все прорывные проекты, которые финансировались в предыдущие годы и которые себя не оправдали, от них нужно отказываться или замораживать до лучших времен. Но очевидно, что таких дурных денег в бюджете уже не будет, чтобы позволять себе такие излишества.

– Какие именно проекты?

– Например, по биоэтанолу. Вообще, я должна сказать, все эти программы развития неконкретны: что стоит за тем или иным проектом, который финансируется из средств Национального фонда – как вы, наверное, знаете, трансферты идут в бюджет развития – этого никто не знает. Так, в начале года я анализировала бюджет и встретила там такую статью расходов, как покупки зданий нашим дипмиссиям, к примеру посольству в Мадриде. Вполне возможно, что эти приобретения считаются проектами развития, но на самом деле это всего лишь капитальные затраты и в будущем никаких дивидендов в бюджет приносить не будут. Нужна ревизия расходования трансфертов из Нацфонда, хотя понятно, что нас не допустят к этим проектам. Они называются прорывными, но я подозреваю, что ничего прорывного в них нет. За счет бюджета чаще всего финансировались чьи-то амбиции. Все эти проекты не всегда просчитывались: как они будут реализованы, насколько они востребованы, какие доходы они будут генерировать в будущем для бюджета. Эти проекты должны якобы диверсифицировать экономику, но дело в том, что диверсификации у нас так и не произошло. Сейчас никто не вспоминает индустриально-инновационную политику, как и программу кластерного развития, а ведь в них были вбуханы огромные деньги.

– Какое давление на курс тенге окажет падение цен на нефть?

– Доллар, возможно, будет укрепляться. Но не сильно. Правительство не заинтересовано в этом: будут падать тенговые доходы бюджета. Национальный банк будет влиять на курс доллар–тенге через свои валютные интервенции, так что он до 155 тенге за доллар не дойдет, но, думаю, коридор 120–125 вполне возможен. Сейчас все будет зависеть от цен на мировых рынках.

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом