Хинаяна отечественной литературы

В конце октября в Алматы в книжном магазине Bookmark Юрий Серебрянский на встрече с читателями представил новый, еще неопубликованный сборник стихов «В эпизодах» и рассказы «Гумилев» и «Яблоко»

Хинаяна отечественной литературы

Юра – один из представителей немногочисленного молодого поколения русскоязычных казахстанских литераторов. Поэт, прозаик, путешественник, пишущий в журналы «Книголюб», «Ветер странствий», Shine Magazine, «Простор», «Le Tour», «Жизнь», «Эсквайр» и другие. В прошлом году в издательстве «Искандер» вышел сборник его рассказов «Мой Караваджо». В него вошли три повести: «Д. строит планы (Когда мы смеемся)» – мистерия на тему осознания существующего порядка вещей, «Чусово болото» – историческая инсценировка, затрагивающая проблемы крепостного права, и заглавная повесть «Мой Караваджо», где автор задумывается над судьбами людей, которым чуждо насилие, но которые против воли оказались в самом пекле Второй мировой войны.

Юрию близок жанр метафизического реализма, и он признается, что находится под влиянием творчества Юрия Мамлеева. Глубина этого жанра автору видится в том, что вымышленные события, кажущиеся дикими и мистическими, могли бы произойти на самом деле. Буддист по духовным взглядам, Юра придерживается концепции хинаяны (малой колесницы). «Пока я стремлюсь к просветлению и не готов делать все для спасения мира, а только для своего собственного», – поясняет он. Его последние неопубликованные тексты испытывают влияние этого мирового учения. Сейчас Юра работает над романом, который называет «отрывом от нашей реальности»: «Если действия и происходят в Алматы, то их очень немного. Мне гораздо интереснее происходящее в мире. Может, это оттого, что я много путешествую».

Недавно он вернулся из Липок, где участвовал в литературных семинарах, имеющих большое значение для формирования молодых русскоязычных писателей разных стран. На встрече с читателями он рассказал об этом событии и тенденциях в литературе России и Казахстана, а также о стилях и темах, преобладающих в творчестве современников.

Не просто слова

– Путешествие – это атрибут современного человека. Как выглядит мир в контексте путешествий?

– Каждое путешествие в отдельности не влияет на творчество. Не так, чтобы съездил, например, в Чехию – и пишешь о ней. Я встречаю каких-то людей, любуюсь архитектурой, чувствую энергию религиозных памятников. Путешествия позволяют быть космополитичным. Они, в конечном счете, перерабатываются и обогащают меня.

– Как ты как поэт выбираешь средства выражения?

– Мои стихи – это мой эксперимент. Возникают темы, о которых я хотел бы сказать в стихотворении. При этом я ищу подходящие средства для их выражения. Не понимаю сути бессмысленного рифмования ради него самого. Для меня сейчас интересно совмещение рифмы и верлибра. Я, естественно, не новатор – верлибр в русской поэзии существует уже достаточно давно. Хотя можно сколько угодно экспериментировать с техникой. Если не будет вдохновения – не будет и стихотворения.

Юра в «Липках»

По России и другим странам отбирается около 200 человек, которых приглашают приехать в подмосковный санаторий «Липки». В течение пяти дней кроме семинаров толстых литературных журналов проходит богатая культурная программа: общение с писателями, творческие вечера поэтов. «В этот раз все были под впечатлением от вечера Сергея Гандлевского. Выступал Тимур Кибиров, Александр Кушнер, Олеся Николаева – лауреаты премии «Поэт». Самое главное в «Липках» – это семинары, которых большое разнообразие: прозаические, поэтические, драматургические. Каждый курируется двумя менторами, как правило, это главные редакторы толстых журналов. Обычно слушателей набирается около 10 или 12. Их творчество обсуждается очень жестко.

– Жесткое обсуждение действительно так продуктивно?

– Да, оно помогает больше всего. Начинающему писателю, если его похвалили, непонятно, что делать: то ли он на правильном пути, то ли достиг своей планки. Самые правильные выводы делают те, кого разгромили. Часто бывает, что они уходят и перестают писать на некоторое время или даже навсегда. Некоторым буквально говорят: вон из искусства. В этом году тоже такое было. Были слезы. До самоубийства, слава богу, не дошло. А чаще случается так, что те, кто подвергся резкой критике, ищут свой путь и находят. Судя по записям в ЖЖ, сначала были радужные настроения, возгласы: ура-ура! мы едем в «Липки». Сейчас что-то нет ни одной записи, хотя после семинаров прошло уже 10 дней.

– Как ты выбирал, какие семинары посетить в «Липках»?

– Вывешивается список семинаров, которые проводят журналы «Новый мир», «Арион», «Дружба народов» и т.д. Они для прозаиков, поэтов, литературных критиков. Есть много подводных течений, о которых узнаешь по ходу вечернего кулуарного общения. Выбор семинара добровольный, и каждый выбирает, что ему ближе. Мне показался ближе семинар в журнале «Новый мир», который ведут Алексей Алехин и Андрей Василевский. Признаюсь, я спрашивал совета у Ксении Рогожниковой и Миши Земского. Миша выбрал семинар от журнала «Дружба народов», на который ожидали Леонида Юзефовича, а вел его такой писатель Андрей Волос. У нас его книги в магазинах не продают, а в Москве на каждом столбе расклеены объявления. Точно так же, как и рекламу о новом романе Маканина можно встретить и в метро, и на улице. Судя по отсутствию таких объявлений в Казахстане, актуальная российская литература до прилавков наших магазинов не доходит. Хотя кроме «модной» российской выходит и казахстанская литература. Во время ток-шоу на «Хабаре» один из редакторов «Атамура» сказал, что выпускается около 800 наименований книг казахстанских авторов только в одном этом издательстве.

– Участники семинаров в «Липках» узнают друг о друге исключительно из живого общения? Или заранее знакомятся с творчеством друг друга?

– Честно говоря, в первый раз я готовился плохо. Участников семинара почти не читал. Не говоря уже о писателях, чьи творческие вечера значились в программе. Например, так сложилось, что про писателя Юрия Мамлеева я узнал впервые в «Липках». На семинарах довольно большие объемы прозы. Бывает, что романы отправляют, и все нужно прочитать, чтобы участвовать в обсуждении. С поэзией проще, но морально тяжелее.

– Если говорить о современной литературе, то кого читаешь с удовольствием?

– Того же Юрия Мамлеева, которого я открыл поздно. Мне очень нравится его творчество. Оно очень близко мне. Я понял его мировоззрение, он авторски и по-русски перерабатывает буддизм и восточную философию. Из современных российских писателей хочу отметить Александра Снегирева, который тоже был в «Липках». Его книгу «Как мы бомбили Америку» можно купить и в наших книжных магазинах. Кроме этого, у него есть интересные рассказы. Он пишет потрясающе. Хотя в последний год я больше читал поэзию. Тут есть очень много интересных имен. Например, Анна Русс, Аня Логвинова, Андрей Егоров, Алексей Цветков, Ирина Ермакова (уже из классиков). Оказалось, что мне сложно участвовать в обсуждениях. Для меня плюсы (если они есть) всегда перевешивают минусы. И в прозе, и в поэзии для меня важен один критерий – трогает меня это произведение или нет.

Реализм метафизический, реализм политический…

– Намечаются ли общие тенденции в российской литературе: стилистические, тематические?

– Русская литература во все времена была настолько богата, что влиться в какую-то одну струю не может в принципе. В России развиваются все направления. Например, можно выделить реализм. Полагаю, наметилась устойчивая направленность на его развитие. Происходит много событий, а писатель – человек, который их отражает. Он их перерабатывает и может рассказать об окружающей действительности как в жанре фантастической, так и реалистической литературы. Как правило, прочитав произведения того или иного писателя, мы можем судить об эпохе, в которой он жил. В этом и заключается сверхзадача писателя. У меня есть ощущение, что сейчас упор делается на реализм, хотя и несколько политизированный. А наряду с этим бурно развивается фантастика. Есть и такое явление, как школа метафизического реализма, поддерживаемая его основателем Юрием Мамлеевым.

– Элементы фантастики, антиутопии были присущи и русской классической литературе: Гоголю, Достоевскому, Булгакову. Жанровые предпочтения нередко отражают особенности эпохи. В период жесткой цензуры то, что нельзя было сказать прямо, говорилось иносказательно. Поэтому в советское время одним из ярких жанровых явлений стала сказка и притча. Например, фильмы-сказки Александра Роу или кинопритчи Марка Захарова. Цензура еще существует? Есть ли сейчас жанровые предпочтения?

– Сейчас цензуры нет абсолютно никакой. Можно привести такой пример. Есть такая новая премия «Неформат». На вопрос к членам жюри о концепции этой премии был дан ответ: в эпоху Советского Союза писать было легче потому, что было о чем писать – была система, против которой можно было протестовать, и многие тексты пятидесятников были построены на протесте против системы и цензуры. Сейчас гораздо сложнее найти тему для рефлексии. Все разрешено, и кажется, что бороться можно c чем угодно, хоть с самим собой, но какого-то четкого направления нет, как и нет четкого определения зла. Выбрать тему, которая бы принесла успех, стало сложнее. От писателя ждут какой-то неожиданности и по теме, и по стилю написания.

– Борьба с системой не только не приносила политизированным писателям успеха, но и приводила к печальным последствиям. Успех – категория современной рыночно ориентированной литературы?

– В настоящей литературе не может быть такого понятия, как расчет на успех. Когда говорил о премии, то имел в виду, что некоторые из текстов, присланных на конкурс, могут быть написаны с расчетом на успех. Писатель или критик с легкостью выявит этот момент фальши. Но цель серьезной литературы состоит в том, чтобы помочь читателям понять то, чего они не могут понять сами. Литература дает возможность такого осмысления, осознания происходящего в поданном автором контексте.

– Но на конкурсах и премиях в литературных кругах всегда наличествует некая ангажированность, предпочтение определенных тем, которые одобряют члены жюри или критики. Есть и официозные темы.

– Да, конечно. В российской литературе очень популярна тема чеченской войны или политики в целом. Но как быть, например, с книгой Вениамина Каверина «Два капитана»? С одной стороны, она представляет большую художественную ценность, с другой – несет мощный идеологический заряд. Мы возвращаемся к тому, что, может быть, что-то подталкивает писателей к струе осознания сегодняшнего момента. В условиях, когда нет идеологии, это может выглядеть как помощь писателям найти тему. Но при этом, если автор напишет настоящую книгу, даже если она не будет на уже раскрученную тему, его заметят.

– Существует ли механизм отбора тем? Это социальный процесс, когда темы и произведения обсуждаются на семинарах, жюри, критиками, в дискуссии. Почему пишут, например, на тему чеченской войны?

– Это связано с политикой. Захар Прилепин, Денис Гуцко и многие другие пишут об этом. Они продаются и востребованы, но при этом часто критикуются литературоведами и журналами. Это сложный механизм. Писатель сам должен осознать, что выбрать. Пойдет ли он на компромисс и ударится в дальнейшее описание тех же событий, испишется, останется только политическая составляющая, и в дальнейшем он станет, может быть, депутатом. Или сменит тему и будет писать о чем-нибудь другом. Я не могу поверить, что все время интересно писать на одну и ту же тему.

Без политики и господдержки

– В чем специфика казахстанской литературы? Можно ли сравнить российские литературные тенденции и наши?

– Во-первых, наша литература в отличие от российской абсолютно неполитизирована. Хотя политизированность – только одно из направлений российской литературы. Там пишут обо всем. Видимо, в нашей литературе, как, впрочем, и в обществе в целом, еще не наступил момент осознания (по понятным причинам). Сейчас ситуация с литературой Казахстана, на мой взгляд, выглядит следующим образом. В советское время и постсоветское она напоминала дерево с толстым стволом, у которого были переплетены две ветви – казахоязычная и русскоязычная. Произведения переводились как с русского на казахский язык, так и с казахского на русский. Сейчас произошло искусственное разделение этих ветвей. Причем сам состав писателей не раскололся. Например, замечательный поэт Ербол Жумагулов печатается в России. Есть и другие казахские русскоязычные писатели. А также те, которые пишут на русском и хотят перевести на казахский язык. Но пока нормального механизма по взаимодействию не выработано. Ветка литературы на казахском языке поливается государством, но, на мой взгляд, недостаточно, а главное, не совсем эффективно. Ветка же русскоязычной литературы вообще не поливается государством, и оно, кажется, вообще не обращает внимания на происходящее здесь. Она поливается российскими конкурсами и международными общественными организациями, поддерживающими литературный фонд «Мусагет», и журналами «Книголюб» и «Аманат». Но этим общественным институциям сложно выжить. Что обидно, потому что мы видим качественный рост русскоязычной литературы в Казахстане. Есть интересные имена, выходят интересные сборники.

– На какие темы пишут казахстанские авторы?

– На обычные классические темы: любовь, жизнь и смерть. Каких-то особых, исключительных тем у нас нет.

– Они отражают современность?

– В нашей литературе я больше вижу метафизики, сказочности. Реализма в осознании современного периода почти нет. Наличествует стремление следовать современным течениям. Например, производственный роман «Многоточие со скобками» Дины Гудым, написанный современным языком на актуальную тему о происходящем в Алматы (она не выбрала местом действия провинциальный российский городок, хотя с точки зрения коммерции и могла бы), попадает в шорт-лист премии «Дебют». Роман о работе в офисе современной рекламной компании, об отношениях сотрудников, о принципах работы рекламных агентств. Или книга «Хардкор» Зары Есенаман, которая посвящена теме наркотиков. Но это не социальный заказ, просто так совпало. Но в казахстанской русскоязычной литературе много и метафизики. Например, Аня Рогожникова пишет метафизические сказки. Мне нравится то, что она делает. Это сказки о жизни, там много метафор, которые отсылают к ней.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности