Хинаяна отечественной литературы

В конце октября в Алматы в книжном магазине Bookmark Юрий Серебрянский на встрече с читателями представил новый, еще неопубликованный сборник стихов «В эпизодах» и рассказы «Гумилев» и «Яблоко»

Хинаяна отечественной литературы

Юра – один из представителей немногочисленного молодого поколения русскоязычных казахстанских литераторов. Поэт, прозаик, путешественник, пишущий в журналы «Книголюб», «Ветер странствий», Shine Magazine, «Простор», «Le Tour», «Жизнь», «Эсквайр» и другие. В прошлом году в издательстве «Искандер» вышел сборник его рассказов «Мой Караваджо». В него вошли три повести: «Д. строит планы (Когда мы смеемся)» – мистерия на тему осознания существующего порядка вещей, «Чусово болото» – историческая инсценировка, затрагивающая проблемы крепостного права, и заглавная повесть «Мой Караваджо», где автор задумывается над судьбами людей, которым чуждо насилие, но которые против воли оказались в самом пекле Второй мировой войны.

Юрию близок жанр метафизического реализма, и он признается, что находится под влиянием творчества Юрия Мамлеева. Глубина этого жанра автору видится в том, что вымышленные события, кажущиеся дикими и мистическими, могли бы произойти на самом деле. Буддист по духовным взглядам, Юра придерживается концепции хинаяны (малой колесницы). «Пока я стремлюсь к просветлению и не готов делать все для спасения мира, а только для своего собственного», – поясняет он. Его последние неопубликованные тексты испытывают влияние этого мирового учения. Сейчас Юра работает над романом, который называет «отрывом от нашей реальности»: «Если действия и происходят в Алматы, то их очень немного. Мне гораздо интереснее происходящее в мире. Может, это оттого, что я много путешествую».

Недавно он вернулся из Липок, где участвовал в литературных семинарах, имеющих большое значение для формирования молодых русскоязычных писателей разных стран. На встрече с читателями он рассказал об этом событии и тенденциях в литературе России и Казахстана, а также о стилях и темах, преобладающих в творчестве современников.

Не просто слова

– Путешествие – это атрибут современного человека. Как выглядит мир в контексте путешествий?

– Каждое путешествие в отдельности не влияет на творчество. Не так, чтобы съездил, например, в Чехию – и пишешь о ней. Я встречаю каких-то людей, любуюсь архитектурой, чувствую энергию религиозных памятников. Путешествия позволяют быть космополитичным. Они, в конечном счете, перерабатываются и обогащают меня.

– Как ты как поэт выбираешь средства выражения?

– Мои стихи – это мой эксперимент. Возникают темы, о которых я хотел бы сказать в стихотворении. При этом я ищу подходящие средства для их выражения. Не понимаю сути бессмысленного рифмования ради него самого. Для меня сейчас интересно совмещение рифмы и верлибра. Я, естественно, не новатор – верлибр в русской поэзии существует уже достаточно давно. Хотя можно сколько угодно экспериментировать с техникой. Если не будет вдохновения – не будет и стихотворения.

Юра в «Липках»

По России и другим странам отбирается около 200 человек, которых приглашают приехать в подмосковный санаторий «Липки». В течение пяти дней кроме семинаров толстых литературных журналов проходит богатая культурная программа: общение с писателями, творческие вечера поэтов. «В этот раз все были под впечатлением от вечера Сергея Гандлевского. Выступал Тимур Кибиров, Александр Кушнер, Олеся Николаева – лауреаты премии «Поэт». Самое главное в «Липках» – это семинары, которых большое разнообразие: прозаические, поэтические, драматургические. Каждый курируется двумя менторами, как правило, это главные редакторы толстых журналов. Обычно слушателей набирается около 10 или 12. Их творчество обсуждается очень жестко.

– Жесткое обсуждение действительно так продуктивно?

– Да, оно помогает больше всего. Начинающему писателю, если его похвалили, непонятно, что делать: то ли он на правильном пути, то ли достиг своей планки. Самые правильные выводы делают те, кого разгромили. Часто бывает, что они уходят и перестают писать на некоторое время или даже навсегда. Некоторым буквально говорят: вон из искусства. В этом году тоже такое было. Были слезы. До самоубийства, слава богу, не дошло. А чаще случается так, что те, кто подвергся резкой критике, ищут свой путь и находят. Судя по записям в ЖЖ, сначала были радужные настроения, возгласы: ура-ура! мы едем в «Липки». Сейчас что-то нет ни одной записи, хотя после семинаров прошло уже 10 дней.

– Как ты выбирал, какие семинары посетить в «Липках»?

– Вывешивается список семинаров, которые проводят журналы «Новый мир», «Арион», «Дружба народов» и т.д. Они для прозаиков, поэтов, литературных критиков. Есть много подводных течений, о которых узнаешь по ходу вечернего кулуарного общения. Выбор семинара добровольный, и каждый выбирает, что ему ближе. Мне показался ближе семинар в журнале «Новый мир», который ведут Алексей Алехин и Андрей Василевский. Признаюсь, я спрашивал совета у Ксении Рогожниковой и Миши Земского. Миша выбрал семинар от журнала «Дружба народов», на который ожидали Леонида Юзефовича, а вел его такой писатель Андрей Волос. У нас его книги в магазинах не продают, а в Москве на каждом столбе расклеены объявления. Точно так же, как и рекламу о новом романе Маканина можно встретить и в метро, и на улице. Судя по отсутствию таких объявлений в Казахстане, актуальная российская литература до прилавков наших магазинов не доходит. Хотя кроме «модной» российской выходит и казахстанская литература. Во время ток-шоу на «Хабаре» один из редакторов «Атамура» сказал, что выпускается около 800 наименований книг казахстанских авторов только в одном этом издательстве.

– Участники семинаров в «Липках» узнают друг о друге исключительно из живого общения? Или заранее знакомятся с творчеством друг друга?

– Честно говоря, в первый раз я готовился плохо. Участников семинара почти не читал. Не говоря уже о писателях, чьи творческие вечера значились в программе. Например, так сложилось, что про писателя Юрия Мамлеева я узнал впервые в «Липках». На семинарах довольно большие объемы прозы. Бывает, что романы отправляют, и все нужно прочитать, чтобы участвовать в обсуждении. С поэзией проще, но морально тяжелее.

– Если говорить о современной литературе, то кого читаешь с удовольствием?

– Того же Юрия Мамлеева, которого я открыл поздно. Мне очень нравится его творчество. Оно очень близко мне. Я понял его мировоззрение, он авторски и по-русски перерабатывает буддизм и восточную философию. Из современных российских писателей хочу отметить Александра Снегирева, который тоже был в «Липках». Его книгу «Как мы бомбили Америку» можно купить и в наших книжных магазинах. Кроме этого, у него есть интересные рассказы. Он пишет потрясающе. Хотя в последний год я больше читал поэзию. Тут есть очень много интересных имен. Например, Анна Русс, Аня Логвинова, Андрей Егоров, Алексей Цветков, Ирина Ермакова (уже из классиков). Оказалось, что мне сложно участвовать в обсуждениях. Для меня плюсы (если они есть) всегда перевешивают минусы. И в прозе, и в поэзии для меня важен один критерий – трогает меня это произведение или нет.

Реализм метафизический, реализм политический…

– Намечаются ли общие тенденции в российской литературе: стилистические, тематические?

– Русская литература во все времена была настолько богата, что влиться в какую-то одну струю не может в принципе. В России развиваются все направления. Например, можно выделить реализм. Полагаю, наметилась устойчивая направленность на его развитие. Происходит много событий, а писатель – человек, который их отражает. Он их перерабатывает и может рассказать об окружающей действительности как в жанре фантастической, так и реалистической литературы. Как правило, прочитав произведения того или иного писателя, мы можем судить об эпохе, в которой он жил. В этом и заключается сверхзадача писателя. У меня есть ощущение, что сейчас упор делается на реализм, хотя и несколько политизированный. А наряду с этим бурно развивается фантастика. Есть и такое явление, как школа метафизического реализма, поддерживаемая его основателем Юрием Мамлеевым.

– Элементы фантастики, антиутопии были присущи и русской классической литературе: Гоголю, Достоевскому, Булгакову. Жанровые предпочтения нередко отражают особенности эпохи. В период жесткой цензуры то, что нельзя было сказать прямо, говорилось иносказательно. Поэтому в советское время одним из ярких жанровых явлений стала сказка и притча. Например, фильмы-сказки Александра Роу или кинопритчи Марка Захарова. Цензура еще существует? Есть ли сейчас жанровые предпочтения?

– Сейчас цензуры нет абсолютно никакой. Можно привести такой пример. Есть такая новая премия «Неформат». На вопрос к членам жюри о концепции этой премии был дан ответ: в эпоху Советского Союза писать было легче потому, что было о чем писать – была система, против которой можно было протестовать, и многие тексты пятидесятников были построены на протесте против системы и цензуры. Сейчас гораздо сложнее найти тему для рефлексии. Все разрешено, и кажется, что бороться можно c чем угодно, хоть с самим собой, но какого-то четкого направления нет, как и нет четкого определения зла. Выбрать тему, которая бы принесла успех, стало сложнее. От писателя ждут какой-то неожиданности и по теме, и по стилю написания.

– Борьба с системой не только не приносила политизированным писателям успеха, но и приводила к печальным последствиям. Успех – категория современной рыночно ориентированной литературы?

– В настоящей литературе не может быть такого понятия, как расчет на успех. Когда говорил о премии, то имел в виду, что некоторые из текстов, присланных на конкурс, могут быть написаны с расчетом на успех. Писатель или критик с легкостью выявит этот момент фальши. Но цель серьезной литературы состоит в том, чтобы помочь читателям понять то, чего они не могут понять сами. Литература дает возможность такого осмысления, осознания происходящего в поданном автором контексте.

– Но на конкурсах и премиях в литературных кругах всегда наличествует некая ангажированность, предпочтение определенных тем, которые одобряют члены жюри или критики. Есть и официозные темы.

– Да, конечно. В российской литературе очень популярна тема чеченской войны или политики в целом. Но как быть, например, с книгой Вениамина Каверина «Два капитана»? С одной стороны, она представляет большую художественную ценность, с другой – несет мощный идеологический заряд. Мы возвращаемся к тому, что, может быть, что-то подталкивает писателей к струе осознания сегодняшнего момента. В условиях, когда нет идеологии, это может выглядеть как помощь писателям найти тему. Но при этом, если автор напишет настоящую книгу, даже если она не будет на уже раскрученную тему, его заметят.

– Существует ли механизм отбора тем? Это социальный процесс, когда темы и произведения обсуждаются на семинарах, жюри, критиками, в дискуссии. Почему пишут, например, на тему чеченской войны?

– Это связано с политикой. Захар Прилепин, Денис Гуцко и многие другие пишут об этом. Они продаются и востребованы, но при этом часто критикуются литературоведами и журналами. Это сложный механизм. Писатель сам должен осознать, что выбрать. Пойдет ли он на компромисс и ударится в дальнейшее описание тех же событий, испишется, останется только политическая составляющая, и в дальнейшем он станет, может быть, депутатом. Или сменит тему и будет писать о чем-нибудь другом. Я не могу поверить, что все время интересно писать на одну и ту же тему.

Без политики и господдержки

– В чем специфика казахстанской литературы? Можно ли сравнить российские литературные тенденции и наши?

– Во-первых, наша литература в отличие от российской абсолютно неполитизирована. Хотя политизированность – только одно из направлений российской литературы. Там пишут обо всем. Видимо, в нашей литературе, как, впрочем, и в обществе в целом, еще не наступил момент осознания (по понятным причинам). Сейчас ситуация с литературой Казахстана, на мой взгляд, выглядит следующим образом. В советское время и постсоветское она напоминала дерево с толстым стволом, у которого были переплетены две ветви – казахоязычная и русскоязычная. Произведения переводились как с русского на казахский язык, так и с казахского на русский. Сейчас произошло искусственное разделение этих ветвей. Причем сам состав писателей не раскололся. Например, замечательный поэт Ербол Жумагулов печатается в России. Есть и другие казахские русскоязычные писатели. А также те, которые пишут на русском и хотят перевести на казахский язык. Но пока нормального механизма по взаимодействию не выработано. Ветка литературы на казахском языке поливается государством, но, на мой взгляд, недостаточно, а главное, не совсем эффективно. Ветка же русскоязычной литературы вообще не поливается государством, и оно, кажется, вообще не обращает внимания на происходящее здесь. Она поливается российскими конкурсами и международными общественными организациями, поддерживающими литературный фонд «Мусагет», и журналами «Книголюб» и «Аманат». Но этим общественным институциям сложно выжить. Что обидно, потому что мы видим качественный рост русскоязычной литературы в Казахстане. Есть интересные имена, выходят интересные сборники.

– На какие темы пишут казахстанские авторы?

– На обычные классические темы: любовь, жизнь и смерть. Каких-то особых, исключительных тем у нас нет.

– Они отражают современность?

– В нашей литературе я больше вижу метафизики, сказочности. Реализма в осознании современного периода почти нет. Наличествует стремление следовать современным течениям. Например, производственный роман «Многоточие со скобками» Дины Гудым, написанный современным языком на актуальную тему о происходящем в Алматы (она не выбрала местом действия провинциальный российский городок, хотя с точки зрения коммерции и могла бы), попадает в шорт-лист премии «Дебют». Роман о работе в офисе современной рекламной компании, об отношениях сотрудников, о принципах работы рекламных агентств. Или книга «Хардкор» Зары Есенаман, которая посвящена теме наркотиков. Но это не социальный заказ, просто так совпало. Но в казахстанской русскоязычной литературе много и метафизики. Например, Аня Рогожникова пишет метафизические сказки. Мне нравится то, что она делает. Это сказки о жизни, там много метафор, которые отсылают к ней.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее