Сага о кочевнике

На экраны казахстанских кинотеатров вышла картина «Прощай, Гульсары». Это вторая по счету экранизация одноименной повести Чингиза Айтматова. По словам режиссера Ардака Амиркулова, она отличается большим реализмом и следованием романтическому жанру произведения

Сага о кочевнике

Впервые эта повесть была экранизирована Сергеем Усуревским в 1968 году. И вот спустя 40 лет обрела еще одну киноверсию. Как известно, в центре повествования история жизни коммуниста Танабая и его породистого коня по кличке Гульсары. Судьба лошади становится метафорой судьбы человека в эпоху строительства коммунизма в казахской степи. Вера в светлые идеалы, честность и трудолюбие помогают главному герою противостоять несправедливости и оставаться порядочным человеком даже в невыносимых условиях. Фильм снят на казахском языке и сопровождается переводом на русский. Колорит аульной жизни и советского ретро передают нехитрый быт, одежда, общение персонажей, а также красивая и суровая природа степи. Непритязательность и примитивность жизни героев оттеняется романтической красотой женщин и лошадей. Работа над фильмом заняла более года, съемки шли три месяца в предгорьях Алматинской области в районе села Узынагаш. Бюджет составил 1,5 млн тенге. Фильм снят студиями «Ардфильм» и «Казахфильм». Режиссер фильма Ардак Амиркулов («Гибель Отрара», 1991 год, «Абай», 1995) рассказал о творческих замыслах, которые хотел реализовать, работая над фильмом, и о жанре, в котором он снят.

Романтика против поэтики

– Ардак Жамансариевич, почему вы решили экранизировать именно эту повесть Айтматова? И где хотели расставить акценты? Это интерпретация или все-таки экранизация?

– В первую очередь в основе творчества лежит выбор на основе своих душевных состояний и вкусов. Во вторую – у нас было давнее желание, и Чингиза Айтматова, и мое, снять фильм по какому-нибудь его произведению. Чингиз смотрел мои фильмы, и у него возникла идея экранизировать «Буранный полустанок». Это было в середине девяностых. Я думал об этом, и мой ответ был таким: «Буранный полустанок» – серьезный роман. И требует серьезного осмысления для адаптации в киноверсии. Это большой материал. Кроме того, в те времена, когда мы об этом разговаривали, большие бюджеты для кино не выделялись, и это была бы затратная картина. Поэтому мы отказались от идеи снять такой фильм. Но когда мы встречались, каждый раз возникало желание работать вместе. В конце концов мы остановились на повести «Прощай, Гульсары», поскольку о ней у меня остались яркие юношеские впечатления. Да и сама повесть для киноадаптации подходила больше всего и по объему, и по содержанию. Но, казалось, есть единственная преграда – уже снятый по этой повести оператором Сергеем Урусевским фильм «Бег иноходца». Это был его режиссерский дебют. Но у нас были развязаны руки в том плане, и Чингизу Айтматову мы об этом говорили, что Урусинский снял картину в поэтическом жанре. Хотя сам Айтматов писал свои произведения в жанре романтического реализма.

– В чем различие поэтического и романтического жанров в кинематографе?

– Поэтический жанр, как мне кажется, представлен в основном в советском кинематографе. Он отличается красивым, ритмично сложенным изображением, и в нем поэтизируются отношения людей, преобладает любовная часть. Обычно это кино о любви. Кинематограф в жанре романтического реализма реальность не поэтизирует, а романтизирует. Например, в американских вестернах жизнь ковбоя романтизирована так, что когда смотришь, хочется им стать. Но сама по себе жизнь ковбоя рутинная и тяжелая. Отношения героев и финалы фильмов, снятых в таком жанре, похожи на легенды. Это романтика.

Лошади тоже плачут

– Вы стремились романтизировать реальность?

– В основном это касается отношений человека и лошади, в фильме, как и в повести, они очень романтические, не такие приземленные, как в жизни.

– Вы говорите о романтизации жизни ковбоев в кино романтического реализма. Но, посмотрев фильм, я не заметила романтизации жизни ваших героев. Напротив, она, как мне кажется, дана без прикрас: нехитрый быт, тяжелые трудовые будни.

– Фильм снят в реалистичном ключе. Хотя взаимоотношения людей и животных романтизированы.

– Вы имеете в виду отношения человека и природы, главного героя и коня Гульсары?

– Да, это есть и в повести. У Чингиза Айтматова написано, что Гульсары там что-то чувствовал, о влечении к какой-то кобылице, практически как у людей. Но у животных так, к сожалению, не бывает. Поэтому мы, можно сказать, даже уменьшили поэтическую часть, связанную с образом Гульсары, как бы приземлили ее.

– Что касается описания социальной среды, жизни и труда людей, то в вашем фильме превалирует реалистический подход?

– Естественно, это должно быть достоверно. Кино стремится к достоверности. Это основа кинематографа, который этим отличается от театра и анимации. Но есть еще и такой жанр, как гиперреализм. В нем я тоже работал. «Гибель Отрара» снята в такой гиперреалистической манере. Арт-хаузное, авторское кино, как правило, стремится к гиперреализму. Романтизма в нем практически не встретишь. В этом плане, мне казалось, повесть Айтматова тяготела к романтическому реализму, поэтому у меня были права ее еще раз экранизировать. Я хотел соблюсти стиль, присущий повести Айтматова. Она замечательна именно тем, что сделана в этом жанре. Поэтому и подкупает читателей.

Последний из могикан

– Может ли судьба лошади как метафора прошлой эпохи стать метафорой дня сегодняшнего? Или вы бы выбрали какой-то другой образ?

– Такие вопросы должны возникать после просмотра фильма. Я никогда не стремился быть актуальным в социальном плане. Но мы живем в одном мире и понимаем, то, что было актуально в те времена, актуально и сейчас. Мы недалеко ушли от идей и ценностей тех времен. Возможно, поэтому и возникают параллели с днем сегодняшним. Основная наша концепция – это сага о последнем кочевнике.

[inc pk='1818' service='media']

– О последнем кочевнике в буквальном или метафорическом смысле?

– В то время, когда происходили эти события, кочевая цивилизация не до конца еще умерла. Люди жили в степях в тех же условиях, что и их предки. Кочевали часто. Летом были на одних выпасах, зимой – на других, летом – в горах, зимой спускались в степь. Это было мелкое кочевье и примитивный образ жизни. Но психология поменялась не сразу. Психология кочевника столкнулась с таким явлением, как коммунизм, коммунистическая мораль и коммунистическая идея, которые в чем-то были сродни морали кочевников. Это равноправие, общинный способ хозяйствования, натуральный обмен. Поэтому перешагнуть из одного образа жизни в другой вроде было и несложно, но и непросто. Существовали нормативы, которых до этого не было в степи – партийные собрания, партийная дисциплина, идеология, которые нередко противоречили здравому смыслу. Как мы знаем, в коммунистической идеологии здравый смысл был на втором месте, а на первом – коммунистическая идея. И вот сегодня вместо коммунистического строя пришел демократический. Подчеркну, мы говорим об идеях, а не о реальности. Демократическая идея базируется на здравом смысле: заработал – получи свое. Государство и законы определяют понятие собственности и гарантируют ее защиту и сохранность.

– У нас это как-то не очень действенно.

– Я говорю о демократии вообще. Ведь коммунистическая идеология базировалась на том, что нужно делиться с бедным человеком. Это не очень здраво. Если я много работаю и зарабатываю, почему я должен делиться с лентяем.

Наши идеалы

– Какова, на ваш взгляд, роль идеалов в жизни человека и общества. Есть ли они сегодня? Вашему герою Танабаю помогают идеалы или мешают?

– Не совсем понимаю, о чем вы спрашиваете. Существуют ли идеалы у Танабая? Наверное, существуют. Вокруг все строят коммунизм, и он убежденный коммунист.

– В фильме это выглядит довольно искренне.

– И таких людей в то время было много, и мои родители верили в коммунизм, да и мы сами отчасти тоже. Для нас Ленин был непререкаемым авторитетом. Но существуют и другие идеалы, которые передаются генетически. Моральные нормы. Например, заповедь не убий.

– Вы считаете, что они передаются генетически или они часть социума и культуры, воспитания и образования?

– Я не имел в виду гены, скорее национальные особенности.

– Сегодня есть идеалы, идеи, ради которых человек живет?

– За всех не отвечу, но, наверное, существуют. Люди стремятся жить ради своей семьи, трудятся, влюбляются и т.д. Это и есть то, о чем вы спрашиваете. Человек руководствуется своими мыслями и ценностями, которые чем-то мотивированы. Существует мораль хорошего воспитания, обеспечения семьи и детей. Это общечеловеческие ценности, которые есть во всех обществах и культурах.

Нужен хороший сценарий

– Казахский кинематограф часто обращается к прошлому, и ваши картины тоже о прошлом. Почему в казахском кинематографе почти нет картин, отражающих настоящее?

– Трудно ответить на этот вопрос. У каждого свои причины. За себя я скажу, что это чисто вкусовые предпочтения. Мне понравилась повесть, дальше и искать не надо. Если говорить о «Гибели Отрара», то эта история не просто была мне интересна. Она была еще и хорошо написана. Это был хороший сценарий. Есть масса вещей, которые сопутствуют выбору произведения или темы. Мне кажется, что прежде всего это вкусы и потребность выразить свои чувства.

– Вы не видите какой-то тенденции и не пытаетесь осмыслить ее?

– Нет, мне важно то, что я чувствую.

– Вы хотели бы снять фильм про современность?

– С удовольствием. Просто нужен хороший сценарий. Я не сценарист, хотя отчасти писал сценарий «Прощай, Гульсары», но это не от хорошей жизни.

– Если хороший сценарий появится, вы снимете фильм?

– Да, но это очень сложно. Ведь у нас нет фундаментальной литературы о современности. Да и о прошлом литературы немного. По сути, мы занимаемся космополитичным искусством. Это литература, которой много на Западе, а также примеры из истории искусств. К тому же западный кинематограф достаточно обширен. В связи с тем, что у них высокая окупаемость, нам трудно с ними конкурировать. Картина считается окупаемой, если она окупается на своей территории. Не имея ярких и хороших оснований для создания сценариев и фильмов, нам сложно творить. Нет исходного материала.

– Мне кажется, в фильме вы сделали сильный упор на этнический аспект.

– В основном мы ориентировались на собственного зрителя. Для меня было важно, как он посмотрит фильм. Лента адресована зрителям именно нашего региона, нашим степным народностям.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности