Сильный слабый тенге

Редакционная статья

Сильный слабый тенге

Вновь вступившему – после пятилетней паузы – в должность главы Нацбанка Григорию Марченко не позавидуешь. Дешевые углеводороды, сырье и металлы плюс захлопнувшиеся перед всеми emerging markets на неопределенный срок мировые рынки капитала – крайне отягчающие условия для решения задач контркризисного оживления банковской системы и нащупывания оптимальной траектории валютной и курсовой политики. И если ситуация в банковской системе внушает сдержанный оптимизм – отток депозитов по крайней мере приостановлен, и намечаются первые признаки разблокирования кредитного предложения, то курсовая политика Нацбанка – а именно упорная фиксация тенге по отношению к доллару США – вызывает все больше нареканий как в официальных, так и публичных дискуссиях.

Попытаемся суммировать доводы «за» и «против» девальвации. С одной стороны, у стран – крупнейших нефтеэкспортеров за последние полгода, после того как цены на нефть грохнулись в три раза – в большинстве случаев остались неизменные к доллару курсы. Это относится, например, к странам Залива. Неприступен, как скала, азербайджанский манат. Но вот Ливия и Иран уже позволили своим валютам «похудеть» с начала прошлого августа к доллару на 8–9%, и если пример Нигерии, опустившей свою валюту на четверть, может показаться кому-то маргинальным, то как быть с норвежской кроной и российским рублем, девальвированным, соответственно, на 34% и 42%?

Разгадка банальна – как правило, все нефтеэкспортеры за годы высокой конъюнктуры накопили разной мощности резервы, позволяющие поддерживать курсы их валют, а тем, кому это не удается – либо жаль тратить резервы, либо сжимающийся торговый баланс усугублен серьезным оттоком капитала, так что цена удержания курса становится просто запретительно высокой. Именно таков, увы, российский случай – отток капитала в 2008 году по официальной оценке ЦБ России достиг 130 млрд долларов (почти 9% среднегодового ВВП), а золотовалютные резервы с начала войны с Грузией (первая декада августа) по середину ноября (когда было принято решение о переходе к ступенчатой девальвации рубля) сократились почти на четверть.

Внешний валютный баланс Казахстана пока находится в заметно лучшем состоянии, во всяком случае его анализ не дает однозначных сигналов о необходимости немедленной девальвации. Хотя оценка платежного баланса за кризисный четвертый квартал еще не готова, сохраняется ненулевая вероятность наличия небольшого положительного (во всяком случае, не сильно отрицательного) сальдо текущего счета платежного баланса. Отсутствуют и признаки свирепствующего в России спекулятивного спроса банков на валюту (причины этого могут быть самыми разными – от несильных пока девальвационных ожиданий до банального дефицита свободной тенговой ликвидности), что позволяет НБК поддерживать курс тенге к доллару без серьезного ущерба для резервов.

С другой стороны, девальвация – вещь очень рискованная, и если уж решаться на нее, то как раз при наличии достаточных валютных резервов и в ситуации еще лишь просыпающихся долларовых аппетитов банков и домохозяйств. В любой иной ситуации выдержать заданный денежными властями ориентир «планового» снижения курса валюты (да еще такой гомеопатический, как предлагаемые главой Минэкономики Бахытом Султановым 10%) будет практически нереально – возникнет классическая ситуация «перелета» курса выше фундаментально справедливых значений (так называемый overshooting).

Еще один аргумент сторонников девальвации – необходимость защиты от экспортной экспансии торговых партнеров, проведших девальвацию своих валют и получающих вследствие этого автоматический ценовой гандикап на казахстанском рынке. В принципе, довод серьезный. На Россию, Украину, Белоруссию и Турцию, сильно девальвировавших свои валюты в последние месяцы, приходится в сумме почти половина казахстанского импорта. Однако курсовой шлагбаум на границе – не единственный. Есть в запасе еще и импортные пошлины – экономический инструмент не фронтального, а выборочного действия, а следовательно, потенциально более гибкий.

«Не существует простых ответов на вопрос о том, как обеспечить баланс между поддержанием стабильности обменного курса и осуществлением некоторого ослабления курса с целью восстановления конкурентоспособности, – в поистине восточной витиеватой стилистике выдержан блок рекомендаций, посвященный курсовой политике, в заключительном заявлении миссии МВФ по Казахстану от 16 января с.г., – в сложившихся сложных условиях любая стратегия в области обменного курса сопряжена с рисками».

Выбор за вами, г-н Марченко.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?