Проиграна битва, но не сражение

Проиграна битва, но не сражение

Свершилось: после 22 месяцев поддержания фактически фиксированного курса тенге Казахстан включился в девальвационную гонку. Коррекция национальной валюты оказалась не плавной 10-процентной, как обещал министр Б.Султанов, а резкой, разовой, 25-процентной. Может, это и к лучшему – пример России и Украины свидетельствует о пагубности сценариев ползучих девальваций, лишь разжигающих спекулятивный спрос на валюту и иссушающих резервы центробанков.

Масштаб валютных интервенций в последние 4 месяца (6 млрд долларов, в том числе 2,7 млрд за один январь) делал защиту курса тенге на прежнем уровне слишком накладным занятием. К тому же, когда страны-источники почти 50% импорта Казахстана – Россия, Украина, Белоруссия, Турция – девальвировали свои валюты за последние 7 месяцев на 40–60%, оставаться вне игры в дешевеющие валюты значило обрекать местных производителей на потерю конкурентоспособности на внутреннем рынке.

Наконец, чистые международные резервы Казахстана после небольшого прироста в декабре по итогам января похудели на 6% (1,1 млрд долларов). По итогам прошлого года, несмотря на небольшой абсолютный прирост, по отношению к ВВП международные резервы РК снизились с 17% до 14,4%, а активы Национального фонда в пропорции к ВВП не изменились (20,2%). Для сравнения: золотовалютные резервы России в прошлом году «похудели» с 37 до 26% ВВП, а средства бюджетных минфиновских фондов незначительно увеличились (с 12,1 до 13,5% ВВП).

Итак, доводов в пользу девальвации было хоть отбавляй. Единственным серьезным осложняющим курсовую хирургию обстоятельством были валютные риски банковского сектора. Именно поэтому буквально накануне девальвации власти осуществили молниеносный перехват контроля в двух банках из «великолепной шестерки» – БТА Банке и Альянс Банке, на которые в сумме приходится треть суммарных активов и четверть всех вкладов населения в банках второго уровня.

Ситуация с вхождением государства в капитал двух банков была диаметрально противоположной – дружественная уступка контролирующим акционером, финансовой группой «Сеймар Альянс», за символическую плату (правда, с условием размещения 200 млн долл. депозита и обещаний дальнейшей капитализации) в случае Альянс Банка и принудительный выкуп допэмиссии в случае БТА Банка.

Впрочем, мы не готовы разделить эмоциональные обвинения государства в рейдерстве экс-главы БТА Банка Мухтара Аблязова, отстраненного от должности и утратившего контроль над банком. Конечно, жалко лишаться такого актива, но в кризисной логике НБК был в своем праве. Не будем ханжами – национализация банков в нынешние времена глобального финансового кризиса становится уже чуть ли не рутиной для США, Великобритании и континентальной Европы. Примеров американских ипотечных гигантов Fannie Mae и Freddie Mac, английских банков Northern Rock и Royal Bank of Scotland, российских «Глобэкса» и Собинбанка, на наш взгляд, более чем достаточно, чтобы понять, что для финансовых властей по всему миру интересы вкладчиков и системная устойчивость банковского сектора важнее интересов конкретных собственников и менеджеров.

Другое дело, крайне важно, чтобы государство впоследствии вышло из капитала этих банков, чтобы после кризиса они не превратились в кредитные министерства. Свои уверения в этом уже успели дать и глава «Самрук-Казыны» Кайрат Келимбетов, и руководство Нацбанка.

Методы последующей приватизации этих банков могут быть самыми разнообразными. В частности, холдинговая структура может оставаться под контролем государства, а рыночное ядро приватизируется, лучше через продажу на бирже. Был же прецедент IPO «РД КазМунайГаз», почему бы не сделать через пару лет IPO «РД (Расчеты и Депозиты) БТА Банк»?

Гораздо менее экзотический вариант – обсуждаемая уступка половины госдоли БТА Банка российскому Сбербанку. Впрочем, если такая сделка случится, она будет диктоваться прежде всего политическими мотивами – уж больно «тяжелый» актив нынешний БТА (по данным АФН, 47% кредитного портфеля банка – займы нерезидентам, в частности, ряду девелоперских структур в России, переживающих непростые времена). В принципе, прецедент уже есть – российский госбанк ВЭБ купил прошлой осенью рухнувший Проминвестбанк – 6-й по активам на Украине.

Девальвация сродни потере девственности – ожидание сего события гораздо более интригующе, чем собственно его переживание и, тем паче, воспоминание о нем. Когда все позади, критически важно удержаться на новом заявленном уровне курса, не свалившись в воронку ползучей порчи национальной валюты. Десять лет назад, продержавшись два квартала после финансовой катастрофы в России, Казахстан вынужден был ослабить тенге, и тогда масштаб девальвации был серьезнее: с конца марта по конец июня 1999 года казахстанская валюта потеряла по отношению к доллару половину своей стоимости, что привело к серьезному разгону инфляции и снижению уровня жизни.

Первые признаки повышательной переоценки импортных непродовольственных товаров в ответ на падение тенге уже отмечаются в разных городах страны и сегодня. Помимо жестких заявлений премьера о недопустимости необоснованного повышения цен действенный антиинфляционный рычаг – смягчение процентной политики НБК, о чем было объявлено одновременно с девальвацией. Снижение ставки рефинансирования и ставок резервных требований смягчит бремя девальвации для банков и их валютных заемщиков.

А вот кто смягчит последовавший вслед за девальвацией тенге ажиотажный спрос на наличную валюту в Киргизии и Таджикистане, пока неясно. Соседи Казахстана – очередные кандидаты на вступление в девальвационную гонку.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее