Партнерство вместо соседства

Евросоюз начинает проект по переформатированию постсоветского пространства в собственных интересах. Первым выиграл от этой затеи президент Белоруссии Александр Лукашенко

Партнерство вместо соседства

Цена присоединения Белоруссии к «Восточному партнерству» названа. Министр иностранных дел председательствующей в ЕС Чехии Карел Шварценберг 23 февраля заявил, что, если Минск признает Абхазию и Южную Осетию, у него «возникнут очень и очень серьезные проблемы» с присоединением к этой программе ЕС. Белорусские дипломаты утверждают, что Брюссель никогда официально не называл отказ от признания двух республик условием членства в «Восточном партнерстве». Однако Кристина Галлах, пресс-секретарь верховного представителя ЕС по внешней политике и безопасности Хавьера Соланы, подтвердила слова Шварценберга: мол, на Белоруссию никто не давит, но признание — «плохая идея».

Это нечто большее, чем очередной эпизод дипломатического противостояния вокруг двух бывших автономий Грузинской ССР. «Восточное партнерство» — самый амбициозный и наступательный проект ЕС по распространению своего влияния на постсоветское пространство, прямо конкурирующий с теми интеграционными проектами, которые предлагает Россия. Белоруссия — ключевой участник этих проектов.

Недавно в Минске побывал Хавьер Солана. Он был настроен вполне оптимистично и говорил, что у Белоруссии есть все шансы присоединиться к «Восточному партнерству». Это и понятно. Хотя раньше Лукашенко и клеймили «последним диктатором Европы», сейчас ситуация несколько изменилась. Игнорировать Белоруссию, соседа объединенной Европы, да к тому же еще и страну, контролирующую нефте- и газопроводы, в Брюсселе позволить себе не могут.

Дитя кризисов

У ЕС как у экономического блока уже была программа выстраивания отношений с приграничными государствами. В 2004 году была официально принята так называемая Европейская политика соседства (ЕПС). Действие ее распространялось на Алжир, Белоруссию, Египет, Израиль, Иорданию, Ливан, Сирию, Марокко, Тунис и Украину.

Цели ЕПС сводились к поддержке демократических реформ и развития экономики соседей - создание своего рода «кольца друзей». Фактически речь шла о том, что государства по ту сторону границы проводят рыночные реформы, укрепляют свои демократии, а ЕС взамен постепенно снимает барьеры для товаров и инвестиций из них.

Проблема в том, что у ЕС есть извечная проблема — внешней политикой Евросоюза, помимо брюссельских бюрократов, занимаются еще и министерства иностранных дел государств-членов. А у этих государств есть свои, не общеевропейские, а национальные интересы. Так, летом 2008 года Франция, исторически тяготевшая к средиземноморским соседям, запустила в рамках ЕС проект «Средиземноморского союза».

Но и у других членов ЕС есть свои внешнеполитические приоритеты. В Польше, например, весьма популярна идея «продвижения демократии на Восток» (то есть в постсоветское пространство), естественно, под эгидой Варшавы. По сути, речь идет об экспансии тех или иных европейских стран в традиционных для них направлениях. Сама идея «Восточного партнерства» была предложена именно Польшей.

Впервые двухстраничный документ, в котором описывалась схема развития регионального партнерства с восточными соседями ЕС, был представлен в мае 2008 года на встрече министров иностранных дел руководителем польского МИДа Радославом Сикорским и его шведским коллегой Карлом Бильдтом. Как пояснил польский министр, Польша гордится тем, что поспособствовала падению коммунизма и объединению Европы, и теперь хотела бы содействовать развитию таких ценностей, как свобода и демократия у восточных соседей ЕС. А Швецию к этой инициативе привлекли потому, что у нее есть опыт работы с подобными масштабными проектами в рамках Евросоюза.

Польско-шведская инициатива была встречена благосклонно — Еврокомиссии было предложено заняться более детальной разработкой концепции «Восточного партнерства» и представить ее к июньскому саммиту 2009 года. Но война в Южной Осетии внесла свои коррективы. На экстренном заседании Европейского совета 1 сентября 2008 года было принято решение ускорить подготовку этого проекта. Теперь ожидается, что формально он будет запушен 7 мая в Праге, где пройдет саммит в формате 27+6.

Мотивы ЕС понятны. «После конфликта в Южной Осетии в ЕС осознали, что Россия не собирается уступать пространство СНГ Западу в целом и ЕС в частности», — говорит директор Центра комплексных европейских и международных исследований Тимофей Бордачев. Кроме того, большинство стран ЕС выступают против присоединения Грузии и Украины к Организации Североатлантического договора. «Им надо, с одной стороны, не допустить вступления этих государств в НАТО, а с другой — не допустить усиления здесь влияния России», — отмечает Бордачев. Между тем Украина, как и Грузия, хорошо понимали, что в Евросоюз их в ближайшие десятилетия не примут, а значит, и их интерес к этой организации мог уменьшиться. Брюсселю нужно было искать новые механизмы укрепления влияния на постсоветское пространство.

Затем случился январский газовый кризис. Прекращение поставок газа через территорию Украины вывело вопрос о контроле над транзитом энергоносителей — то есть о влиянии на страны-транзитеры — на первое место в европейской повестке. Похоже, свою роль в появлении «Восточного партнерства» в том виде, в котором оно сложилось, сыграл и глобальный экономический кризис. В свое время расширение ЕС открыло для ядра союза новые возможности по расширению рынков, привлечению дешевой рабочей силы — возможно, похожая задача ставится и сейчас. Новая программа ЕС позволяет достичь сходных целей, не беря при этом на себя груза в виде новой волны расширения.

Праздник обещаний

От уже действующей в ЕС программы «Европейская политика соседства» «Восточное партнерство» отличается прежде всего тем, что под его действие подпадает сразу большая группа стран, объединенных общим признаком: все они — соседи России, тогда как ЕПС распространялась на такие разные государства, как, скажем, Белоруссия и Ливан. При этом предполагается, что восточные участники партнерства будут активно обмениваться друг с другом опытом осуществления реформ. Для этого, в частности, предусмотрено регулярное проведение встреч глав государств. Есть и более смелые идеи: так, предполагается, что в перспективе участники партнерства сформируют зону свободной торговли. Хотя сейчас представить себе подобный уровень экономической интеграции между, скажем, Арменией и Азербайджаном сложно. Фактически ЕС рассчитывает попробовать себя в роли локомотива интеграционных процессов на постсоветском пространстве.

Странам-партнерам предлагают постепенную интеграцию в экономику ЕС. Финалом этого процесса должно стать создание зон свободной торговли. Кроме этого члены партнерства могут рассчитывать на облегчение визового режима — и возможное открытие для них рынка труда ЕС. Но все эти бонусы станут реальностью только в том случае, если страны — участники программы будут неуклонно осуществлять политические реформы и формировать рыночную экономику. В частности, проводить приватизацию и создавать благоприятные условия для инвесторов.

В ЕС не скрывают, что заинтересованы в создании «пояса стабильности» у своих восточных границ не только для того, чтобы избежать повторения событий, подобных пятидневной войне в Южной Осетии. Большинство стран, попадающих под зонтик «Восточного партнерства», или обладают достаточными запасами энергоресурсов (Азербайджан), или через их территорию идут нефте- и газопроводы (Грузия, Украина, Белоруссия). Именно поэтому в рамках «Восточного партнерства» предполагается разработать механизмы энергетической безопасности. Евросоюз, напуганный «газовыми войнами» середины 2000-х годов, очень не хотел бы их повторения. Партнерам ЕС на Востоке предлагается «гармонизировать энергетическую политику и законодательство в этой сфере». В документе, подготовленном Еврокомиссией, упоминается в числе прочего необходимость разработки механизмов взаимной поддержки и обеспечения безопасности в энергетической сфере. Предполагается заняться как восстановлением старой (тут идет прямой отсыл к Украине), так и созданием новой инфраструктуры транспортировки энергоносителей.

«Евросоюз — это экономический блок, и для обеспечения своей безопасности он пользуется теми инструментами, которые есть у него в распоряжении», — говорит Тимофей Бордачев. В данном случае самый надежный инструмент — выстроить механизм экономической зависимости между ЕС и странами — членами партнерства. А проникновение европейских компаний и инвесторов в экономику будущих участников программы позволит контролировать их внешнюю политику.

Справедливости ради стоит отметить, что говорить о всесилии ЕС здесь не приходится. Брюссель, например, уже давно работает с Украиной в рамках Европейской политики соседства. Но назвать украинскую демократию нормально функционирующей нельзя. Да и с экономикой дело обстоит не лучшим образом. А ведь, казалось бы, оранжевые провозгласили своей целью интеграцию в евроатлантические структуры и должны были бы внимательно прислушиваться к наставникам из ЕС.

Поэтому пока не понятно, насколько эффективным окажется подход «вы нам обеспечьте стабильность, а мы вам — экономические бонусы». Ведь «дружба в новом формате», которую ЕС предлагает восточным партнерам, не предусматривает главного — перспективы окончательной интеграции. Не случайно в Киеве уже заявили, что поддержат новую инициативу Брюсселя, если «Восточное партнерство» не будет интерпретировано как альтернатива потенциальному членству в Евросоюзе. А Азербайджан, например, вообще декларирует «позитивный нейтралитет» и к новому проекту ЕС относится с прохладцей.

Гений торга

Большинство бывших советских республик, которым ЕС готов протянуть «руку дружбы», в интеграционных проектах, продвигаемых Россией, или не участвует вовсе, или же присутствует в роли наблюдателей. Исключение — СНГ, но членство в этой организации для большинства постсоветских государств давно стало формальностью. Да и в своей внешней политике потенциальные участники «Восточного партнерства» ориентированы в основном на Запад. Впрочем, со всеми этими странами, кроме Грузии, у России действует безвизовый режим. Армения — член Организации договора о коллективной безопасности. Не говоря уже о Белоруссии, с которой мы строим — по крайней мере формально — союзное государство.

Если ЕС обещает своим «восточным партнерам» облегчение визового режима и зону свободной торговли, резонно спросить, как это соотносится с действующим режимом пересечения российско-белорусской границы гражданами двух стран и существованием таможенного союза между Москвой и Минском. Новый проект ЕС, в сущности, подразумевает отказ от уже существующих форматов интеграции на постсоветском пространстве.

Минск в последние месяцы сближается с ЕС. «У Белоруссии на Западе много торгово-экономический контактов, и у руководства республики появилось ощущение, что идет некая экономическая интеграция», — отмечает эксперт Российского института стратегических исследований Тамара Гузенкова. И это позволило Минску сделать вывод, что в Белоруссии ЕС гораздо более заинтересован, чем сама Белоруссия в Евросоюзе. Александру Лукашенко удалось убедить ЕС раскрыть пошире свои объятия и возобновить с ним политические контакты.

Правда, в Евросоюзе, похоже, точно не знают, что на уме у белорусского президента. «В Брюсселе не осознают, насколько Лукашенко трудный переговорщик и как сложно с ним будет выстраивать отношения», — отмечает Тамара Гузенкова. «Политика маятника», когда Минск дружит то с Западом, то с Востоком, — фирменный стиль белорусского лидера. И в этом ЕС предстоит убедиться на собственном опыте.

Для присоединения Белоруссии к «Восточному партнерству» есть серьезное препятствие. Брюссель неизбежно будет настаивать на трансформации белорусского политического режима и требовать от него однозначного внешнеполитического выбора. В этом смысле требование не признавать Абхазию и Южную Осетию — первый звонок для Минска. Но Лукашенко всеми силами пытается избежать зависимости от какого-то одного партнера, будь то Россия или Евросоюз. Так что у «Восточного партнерства» в Белоруссии есть шанс превратиться в аналог российско-белорусской интеграции с ее бесконечными заверениями в дружбе при отсутствии конкретных шагов. Не исключено, что именно на это рассчитывает Минск — присоединиться к программе, чтобы создать себе дополнительные преимущества для торга с Москвой, Брюсселем и Вашингтоном.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?