Термодинамика энергодефицита

Экономический кризис – не повод удерживать низкие тарифы. Это может сказаться на последующем развитии электроэнергетики и всей экономики, считает Майкл Джонаган

Термодинамика энергодефицита

По данным Агентства РК по статистике, потребление электроэнергии за январь текущего года оказалось на 9,3% меньше, чем за январь предыдущего. Оно и понятно: крупнейшие потребители – металлурги – значительно сократили производство, остановились сотни предприятий. Энергокомпании считают неполученные доходы. Казалось бы, в таких условиях естественно сокращать инвестиционные программы. Так, в России инвестпрограмма по строительству генерирующих и сетевых мощностей объемом 11 трлн рублей, получившая неофициальное название ГОЭЛРО-2, будет пересмотрена в сторону уменьшения – о сокращении инвестиций с 700 до 430 млрд рублей уже объявила Федеральная сетевая компания, контролирующая магистральные сети, генерирующие компании сокращают вложения на десятки миллиардов рублей. Главная причина пересмотра планов – отсутствие ожидавшегося роста спроса на электроэнергию.

Энергетики Казахстана пока не говорят об изменении планов. Обозначенная в мае 2008 года цифра в 2,8 трлн тенге инвестиций до 2015 года до сих пор остается неизменной. Но региональный директор компании AES в Казахстане Майкл Джонаган ожидает, что и казахстанские предприятия могут начать пересмотр своих инвестиционных программ. Это грозит отрасли и экономике в целом серьезными проблемами. Не меньшей проблемой, на его взгляд, является то, что правительство не очень охотно вникает в эти проблемы.

О том, насколько актуальна в отрасли проблема обновления основных фондов, а также о других актуальных проблемах энергетики господин Джонаган побеседовал с «Экспертом Казахстан».

Чай, не Камерун!

– Господин Джонаган, насколько электроэнергетика Казахстана привлекательна в настоящее время для инвестиций?

– В отрасли, как и во всей экономике, наблюдается спад. Основные проблемы ощутят предприятия, ресурс которых превысил 30–40 лет. Но средства на обновление фондов нужно вкладывать не ежегодно. Это может спасти такие предприятия. Однако из-за тяжелого положения банков все труднее привлекать инвестиции. Поэтому, думаю, в ожидаемом будущем может не хватить средств и на минимальное обновление, и  на техническое перевооружение.

– Какая из подотраслей сейчас выгоднее для инвестиций – генерация или распределение?

– Все же генерация. Для этого есть определенные причины. Первая – это то, что передача электроэнергии осуществляется компанией KEGOC, полностью принадлежащей государству. Вторая – существуют проблемы с инвестициями в строительство линий, что потребует повышения тарифа на передачу электроэнергии. И здесь <в вопросах повышения тарифов> мы сталкиваемся с очень чувствительной политической составляющей вопроса, где все запутанно, непонятно, непрозрачно – что с регулирующей, что с законодательной стороны. Поэтому нам сложно сориентироваться в этой подотрасли. Так что с генерирующими мощностями работать нам легче и привлекательнее, потому что в этом случае мы можем работать на основе только долгосрочных контрактов с крупными промышленными предприятиями.

И если присмотреться, то правительство не очень вникает в наши дела на основе контрактных соглашений. У нас была возможность подписать долгосрочные контракты с компаниями, которые только начали работать в Казахстане. В тот период государство было заинтересовано в сотрудничестве с такими компаниями, которые пришли бы работать на основе долгосрочных контрактов, и оно оказывало нам всяческую помощь. Это внушает нам определенный оптимизм, так как по мере развития экономики мы рассчитываем на дальнейшее заключение долгосрочных контрактов и получение более высокого тарифа, который позволит финансировать нашу деятельность.

– То есть сейчас, по вашему мнению, тарифы занижены?

– Действительно, для населения тариф несколько занижен. Но существует большая разница между тарифами в разных регионах: где-то – ниже четырех тенге за киловатт-час, где-то – выше девяти. И если спросить любого инвестора или меня, где лучше строить станцию, то однозначно будет выбран регион, где тариф девять тенге. К примеру, тариф с шин планируемой Балхашской станции на юге страны составит около девяти тенге, то есть сюда не входит ни передача, ни распределение.

Возьмем, к примеру, Камерун. В этой стране, которая намного беднее Казахстана, тариф на электроэнергию составляет около 18 центов. А в Восточном Казахстане – где у нас большинство объектов бизнеса и где возникает большинство наших проблем – тариф равен 3,5 цента с учетом прошедшей девальвации. Нам постоянно говорят, что повышение до четырех центов увеличит социальную напряженность в регионе. Но сравнение жителя Камеруна, обитающего в трущобах, с жителем Восточного Казахстана определенно наводит на мысль, что последний в состоянии платить эти четыре цента. Понимаю, что этот пример несколько натянут – из-за географического положения. Но даже если сравнивать с тарифами соседних стран, то увидим, что они гораздо больше казахстанских. Повышение, которое мы просим, по нашему мнению, нисколько не ухудшит конкурентных показателей Казахстана. Этот пример будет ярче, если учесть более высокий ВВП на душу населения Казахстана. Полагаю, данный вопрос быстрее решится, если будет проведена популяризаторская и разъяснительная работа не только с генерирующими компаниями (легко убедить бизнес в необходимости повышения тарифов), но и потребителями.

Дольше – лучше

– В июне прошлого года AES заключила десятилетний контракт на поставку электроэнергии с компанией Kun Renewbales. Вы намерены продолжать практику заключения многолетних контрактов?

–В 2005 году мы заключили шестилетний контракт на энергоснабжение золотых рудников под Костанаем. Второй – это тот, о котором вы говорите. Также у нас есть еще одиннадцатилетний контракт с компанией (она только появляется в Казахстане), согласно которому поставки электроэнергии начнутся уже в начале 2009 года. Заключение долгосрочных контрактов является важной частью нашей стратегии, так как они облегчают нашу деятельность, предоставляя доход в любое время, не важно, происходит в экономике развитие или спад. К тому же в таких случаях договоры обычно подписываются в долларах. Например, предприятию по добыче золота выгоднее и удобнее расплачиваться в долларах, потому что у них все в долларах – соответственно цене золота.

– Вы намекаете на недавнюю девальвацию? То есть она не сократила доходов AES?

– Вы понимаете, что ни на один вопрос нельзя ответить точно – да или нет. По большому счету, девальвация тенге не сильно повлияла на нашу деятельность. Ведь переменные затраты у нас тоже в тенге. Оборудование для наших предприятий мы закупили до этого в России и Украине, то есть по возможно низкой цене из-за ранее произошедших девальваций.

Тяжелый выбор

– Есть ли у компании планы по расширению присутствия на казахстанском рынке?

– На трех наших станциях – Усть-Каменогорской ТЭЦ, Усть-Каменогорской ГЭС и Согринской ТЭЦ – мы определили необходимый объем работ, которые позволят улучшить качество поставляемой электроэнергии, повысить надежность энергоснабжения. Мы говорим об инвестициях в 100 миллионов долларов, но осуществление этих проектов может столкнуться с трудностями нынешней сложной обстановки.

– Не грозит ли отсутствие инвестиций в кризисный период энергодефицитом после возобновления роста экономики?

– Это, несомненно, является проблемой. Но наши предприятия не имеют каких-либо долговых обязательств. Большие проблемы возникнут с теми, у которых они есть. Ведь в трудном положении сейчас находятся банки и другие финансовые институты. Нам легче привлекать инвесторов. Как я уже отмечал, наша компания работает во многих странах мира и у нее есть выбор, где именно ей работать выгодно. Важным аспектом выбора той или иной страны является то, насколько правительство страны идет навстречу инвесторам. Мы давно работаем в Казахстане, и, несмотря на некоторые трудности, нам здесь нравится, и уходить нам не хочется.

– У стран Средней Азии большой гидроэнергетический потенциал. Намерена ли компания выйти на рынки этих стран? Или, например, на российский рынок?

– В 2006–2007 годах мы детально прорабатывали этот вопрос, открыли представительства в Душанбе и Бишкеке. Потенциал, согласен, есть. Но, думаю, его реализация окажется очень сложным делом, по крайней мере для нас. Для начала необходимо, чтобы стороны (страны) создали необходимую базу, которая координировала бы все отношения между ними. В данный момент такой готовности нет. Надо решить все водные споры. Когда решение о строительстве станций будет принято, думается, акцент будет сделан на тепловые станции. Основной сезон производства электроэнергии на ГЭС приходится на весну-лето, основное потребление – на зиму. Поэтому необходимо строительство станций, которые позволят обеспечивать надежное энергоснабжение в зимний период.

В России нам мешает сильная политическая сторона вопроса. Там существует негласное условие недопустимости превышения доли акций иностранных компаний – 49%.

Тариф от паранойи

– Недавно были утверждены новые нормативы энергопотребления на единицу продукции, превышение которых влечет за собой штрафы. Например, ТЭЦ могут расходовать на собственные нужды около 8% производимой электроэнергии. Вы укладываетесь в эти показатели?

– Если говорить о ТЭЦ, то эта величина <у нас> достигает 20%. Существуют законы термодинамики, которые при принятии любых законодательных актов нарушить невозможно. Когда мы приобрели УКТЭЦ, то установили новую насосную станцию, осуществляющую циркуляцию горячей воды. Если случится так, что нам придется платить за превышение норм, то будем вынуждены прекратить циркуляцию в город. Конечно, можно желать экономии средств при разработке подобных законопроектов, но одновременно следует учитывать и назначение станции. Например, в выработке энергии Усть-Каменогорской ТЭЦ 70% приходится на долю тепла, на ТЭЦ в Семипалатинске – почти 100%.

Что касается энергосбережения в целом, то здесь Казахстану не надо выдумывать каких-либо новых методов – в передовых странах действует множество способов стимулирования экономии энергии. Взять, к примеру, практику энергоснабжающих организаций в обеспечении потребителей энергосберегающими лампочками – каждые две из трех являются экономными. Такие лампочки стоят дорого – около 15 долларов. Но учитывая их долговечность – до 15 лет – такие затраты окупаются довольно быстро. Даже если поднять тариф на 20%, потребители за счет одних лишь экономных лампочек повышения не почувствуют. То есть в приходящих счетах величина цифр в тенге не изменится при более дорогом киловатт-часе.

А правительство, не побоюсь этого слова, в параноидальной борьбе с инфляцией сковывает желание и действия производителей электроэнергии любыми способами.

– Насколько в Казахстане перспективно развитие нетрадиционной энергетики? Ведь угля здесь хватит на сотни лет, и электроэнергия от его сжигания в любом случае дешевле.

– Для Казахстана из всех видов источников возобновляемой энергии предпочтительнее ветровые. Тариф от них, конечно, всегда выше тарифа от традиционных источников. Но в некоторых странах Европы правительства уже отказываются от субсидирования ветряной электроэнергетики. То есть можно говорить о ее относительной рентабельности. Если будут сооружены мощные линии связи Северного Казахстана с энергодефицитными районами и предложение и спрос электроэнергии окажутся сбалансированными, тогда ветряная энергетика окажется в трудном положении. Но уже сейчас дефицит электроэнергии Южного Казахстана составляет 2500 МВт. Линия «Север – Юг» обеспечивает передачу тысячи из них. Встает вопрос – где взять оставшуюся часть? Придется использовать Жамбылскую ГРЭС, даже если загрузить все существующие небольшие станции региона. Если такая сложная ситуация будет сохраняться еще некоторое время, то у ветряной энергетики появятся неплохие шансы. Но и тут есть немало вопросов. Однозначно «ветряки» должны устанавливаться там, где есть ветер. Но не факт, что там же существует достаточная нагрузка. То есть, возможно, придется тянуть линии, а это дополнительные вложения, что означает автоматическое удорожание электроэнергии.

Но есть один момент, о котором, кажется, многие не задумываются. Года два назад Казахстану было сложно заказать и установить у себя «ветряки», потому что предприятия по выпуску ветровых турбин были сильно загружены. Сейчас же количество заказов сильно поубавилось из-за той ситуации, которую все наблюдают, и производители рады продать свои турбины хоть кому. Еще одним доводом в пользу ветряной энергетики является удобство инвестирования. Строительство Балхашской ТЭС обойдется в несколько миллиардов долларов. И это только одна станция. По сравнению с такой огромной капиталоемкостью «ветряки» привлекают именно небольшими единовременными затратами в несколько миллионов долларов. Несомненным преимуществом в таком случае является возможность привлечения большого числа инвесторов.

– Это напоминает американскую модель построения энергосистемы, которая использует множество небольших, локальных станций. Схожим моментом является и величина территории.

В Америке есть все. Там широко используются станции мощностью и в 4000, и в 10 МВт. Там нет ничего сверхстандартизированного, то есть каждый случай уникален. И в Казахстане для каждого случая тоже требуется отдельный подход. Для отдаленных точек нагрузки (например, фермерских хозяйств) иногда дешевле поставить ветряную турбину, нежели тянуть издалека линию электропередачи. Нужен обстоятельный и внимательный подход к расчету необходимости применения того или иного варианта энергоснабжения. Надо постоянно искать возможные пути оптимизации затрат. Тем более в свете нынешнего тяжелого состояния экономики. В Казахстане, как и в других странах, мировой кризис внес свои изменения. Даже если бы Казахстан все делал правильно, трудностей бы он избежать не смог.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?