Алкоголь «в законе»

Благодаря разработанному Министерством финансов законопроекту, ужесточающему контроль над оборотом алкогольной продукции, на рынке останутся только крупные игроки

Алкоголь «в законе»

Проект закона «О государственном регулировании производства и оборота этилового спирта и алкогольной продукции» в данное время находится на заключительной стадии согласования с заинтересованными государственными органами. По словам министра финансов Болата Жамишева, документ не предусматривает «введение госмонополии, но предполагает существенное ужесточение законодательства по контролю над оборотом спирта и алкогольных напитков». В частности, в новом законопроекте предлагается «установление минимальных объемов производства для спиртовых заводов с целью исключения выгона “серого” спирта, реализация алкогольной продукции только через специализированные магазины (реализация в любом другом месте будет означать нарушение закона со всеми вытекающими отсюда последствиями), технический контроль за производством и реализацией в цепочке “производитель – опт – розница”».

Напомним, что еще два года назад обсуждалась возможность введения государственной монополии на производство и продажу крепкого алкоголя. Но от этой идеи очень быстро отказались, посчитав ее нецелесообразной. Вместо этого Минфин приступил к разработке законопроекта, ужесточающего контроль за оборотом данной продукции. Доводы Минфина просты: с одной стороны, ужесточая законодательство, государство заботится о здоровье нации (дело в том, что число отравлений некачественной водкой составляет порядка шести-семи тысяч в год), с другой – надеется таким образом увеличить количество налоговых поступлений, а это около семи миллиардов тенге. Правительство приводит следующие данные: на долю нелегального оборота приходится 60% от общего объема алкогольного рынка страны.

Есть еще более радикальные оценки. Недавно сенатор Светлана Джалмагамбетова, предлагая ускорить принятие закона, заявила: «Сегодня алкогольный рынок страны на 80% теневой. Лицензию на выпуск алкоголя имеют 36 фирм, но установленную Минфином минимальную производительность в 150 миллионов тенге акцизов ежегодно выполняют лишь четыре-пять фирм». В связи с этим бюджет недополучает 10 млрд тенге акцизов и 6 млрд налога на добавочную стоимость (НДС) от производства и реализации алкогольной продукции.

Безусловно, такой закон необходим. Но принимается он в достаточно сложный для отрасли период. «Это связано с общим кризисным состоянием мировой экономики, снижением покупательской активности населения, неплатежами, труднодоступностью кредитных ресурсов и неконтролируемым нарастающим импортом алкогольной продукции. Значительная часть предприятий в таких условиях вынуждена приостановить свою работу, а остальные работают вполсилы», – отмечает президент Ассоциации добросовестных производителей и продавцов алкогольной продукции «КазАлко» Амиржан Калиев.

Бросить «тень»

По его мнению, данные по обороту теневого рынка сильно завышены. «Безусловно, эта цифра не отражает ту действительность, которую имеем в отрасли. Сегодня точных данных всего объема теневого алкогольного рынка Казахстана никто не имеет. Охват проводимых в РК исследований составляет менее 50% торговых точек республики (ими не охвачены рынки, сельская местность, крупные супермаркеты, где идет основная торговля, и сеть кафе, ресторанов, гостиниц), – отмечает он. – Для наиболее реального его определения используются данные еще советских времен, так как при тогдашней плановой экономике объем производства напрямую был связан с уровнем реализации. Произведенная алкогольная продукция реализовывалась практически до последней бутылки, то есть сколько надо, столько и производилось».

Наибольший объем водки и ликеро-водочных изделий был выпущен в 1980 году (практически 14,3 тыс. дал). Но в то время не существовало ни импорта, ни слабоалкогольных напитков, спрос на которые в последнее время растет, из-за чего рынок крепкого алкоголя потерял не менее 20% объема. «Если все это учесть и минусовать даже с самого большого годового объема производства, то реальный объем рынка водки и ликеро-водочной продукции составляет не более 11 миллионов дал. Сегодня импорт крепкого алкоголя равен полутора-двум миллионам дал. В результате чего отечественным производителям остается рынок в объеме около девяти миллионов дал. Из них легально производим последние три года в среднем шесть-шесть с половиной миллионов дал водочной и ликеро-водочной продукции», – отмечает г-н Калиев. Получается, что доля нелегальной продукции составляет 35–40%.

Желанный импорт

В Казахстане растет и импорт алкогольной продукции. Если до 2007 года на долю импортного крепкого алкоголя приходилось 6–8%, то в настоящее время уже 16%. В денежном выражении на долю импорта приходится 30–35% общего объема рынка. В то же время отечественное производство снижается. По данным Агентства РК по статистике, в прошлом году было произведено на 6% меньше водки (46,8 млн литров), на 12,2% – этилового спирта, на 27,3% – коньяка. Кроме того, сократился выпуск пива и вина – на 12,3 и 34,8% соответственно.

По мнению Амиржана Калиева, в Казахстане созданы самые мягкие условия для импорта, в частности, низкая плата за лицензию – 10 МРП (минимальных расчетных показателей). Для сравнения, в России для импортеров стоимость разовой лицензии, выдаваемой на два месяца и ограничивающей объемы импортируемой продукции до двух тысяч дал, составляет 1000 МРОТ (минимальный размер оплаты труда). Помимо этого в России существует ограничение, согласно которому на территории страны в год может продаваться не более 10% импортной продукции от общего объема. «Россия защищает свой алкогольный рынок, а у нас этого не было и нет. Поэтому, если мы сегодня не примем жесткие ограничения на ввоз крепкой алкогольной продукции, то через год более половины наших предприятий прекратят свое существование», – отмечает президент ассоциации «КазАлко».

Закон написанный

Между тем в законопроекте нет пункта, ограничивающего либо ужесточающего правила импорта крепкого алкоголя. В нем вводятся лишь более жесткие требования к отечественным производителям алкогольной продукции. К примеру, требование о минимальном объеме производства в зависимости от номинальной производительности брагоректификационной установки для производителей этилового спирта и номинальной производительности автоматической линии розлива для производителей водок, водок особых и ликеро-водочных изделий.

Получается, что это некий прыжок в прошлое, возвращение к плановой экономике. «Нигде в мире, да и в других отраслях отечественной промышленности нет обязательной, законодательно установленной минимальной нормы деятельности бизнеса в зависимости от производственной мощности технологического оборудования, с угрозой отзыва лицензии при неисполнении, – говорит Амиржан Калиев. – Сегодня предприятие по выпуску алкогольной продукции представляет собой целый комплекс по производству водок, водок особых, ликеро-водочных изделий, вин, коньяков, бренди, сувенирной продукции. Процесс розлива происходит на одних и тех же линиях. Процент загрузки линий производством того или иного вида продукции постоянно изменяется в зависимости от сезона, праздничных дат, предпочтений, платежеспособности населения – то есть в зависимости от спроса».

После введения закона производителям придется производить требуемое количество продукции, ради того чтобы сохранить лицензию. Но при этом существует опасность, что она будет невостребована на рынке. Получается, что у импортеров, для которых подобных мер не вводится, появится еще одно конкурентное преимущество, они смогут более оперативно реагировать на изменения потребительских предпочтений.

Еще одно нововведение – запрет повторного использования потребительской тары – может привести, в частности, к росту цен, так как повторное использование тары позволяет производителям сокращать издержки. Кроме того, возникнет необходимость утилизировать уже использованную тару.

«Требование обязать предприятия по производству этилового спирта в течение трех лет установить оборудование по промышленной переработке жидкой барды (отход производства этилового спирта. – “ЭК”) также не учитывает текущую ситуацию. Такого переходного периода явно недостаточно», – отмечает г-н Калиев.

К примеру, для введения данного требования в Российской Федерации, имеющей свой завод по изготовлению такого оборудования, было отведено 10 лет переходного периода. Но и за это время не все производители успели установить подобное оборудование. В Казахстане такое оборудование вообще не производится, а стоимость импортного (в зависимости от технологии утилизации) составляет два-шесть миллионов евро. Таким образом, большинство отечественных производителей в условиях труднодоступности кредитных ресурсов вряд ли смогут следовать требованиям закона.

В законопроекте существует пункт, согласно которому алкогольная продукция должна будет продаваться в специализированных магазинах. Как сообщалось ранее, это будут либо отдельно стоящие небольшие магазинчики, либо специализированные отделы в больших магазинах. Сделано это, чтобы «не было смешения товаров». «В большинстве случаев торговля – это малый семейный бизнес, где всей семьей зарабатывают, чтобы погасить кредит, выплатить ипотеку, оплатить учебу детей. В случае принятия закона в городах и районных центрах большинство торговых точек будет закрыто. Это вновь приведет к потере рабочих мест, возникновению проблем невыплаты долгов, к банкротству малого бизнеса», – прогнозирует глава «КазАлко».

В целом законопроект, похоже, нацелен на то, чтобы оставить на рынке лишь крупных производителей, так как только они смогут удовлетворить все его требования. А маленькие и средние компании вновь останутся не у дел.

[inc pk='216' service='table']
Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее