Выбор целей в чужой войне

Страны Центральной Азии остаются скорее наблюдателями, чем участниками процесса восстановления Афганистана

Выбор целей в чужой войне

В начале марта в Алматы в Институте мировой экономики и политики прошла международная конференция по Афганистану, на которой обсуждались вопросы отношений с Афганистаном стран Центральной Азии (ЦА). А в конце того же месяца уже в Москве прошла конференция по Афганистану, организованная Шанхайской организацией сотрудничества (ШОС). Затем последовала еще более представительная конференция по Афганистану в Гааге, где акцент был сделан на роли Пакистана в афганских делах. Оценки эффективности всех этих мероприятий экспертами различны. Но они показали помимо актуальности афганского вопроса еще и то, что международное сотрудничество в его решении существует сегодня преимущественно на уровне намерений. И политика государств Центральной Азии, которые являются непосредственными соседями Афганистана, это подтверждает.

Вполне закономерно, что усилия западных стран, в первую очередь Соединенных Штатов Америки, предпринятые ими в Афганистане после событий 11 сентября в рамках антитеррористической операции «Несокрушимая свобода», практически сразу нашли полное понимание и поддержку со стороны республик ЦА. Их руководство рассчитывало на то, что активизация США и НАТО в регионе станет важным фактором в укреплении региональной безопасности, а также будет способствовать получению каждой из стран Центральной Азии экономических и иных выгод от развития сотрудничества с Западом в целом, в том числе и в плане усиления их региональных позиций. Тем более что наращивание военного присутствия США и Североатлантического альянса в ЦА в тот период происходило с согласия России, которая тем самым также надеялась кардинально улучшить отношения с западными странами.

Стратегическая многовекторность

Казахстан, так же как и все центрально­азиатские республики, обеспокоенный реальной возможностью распространения негативных последствий из нестабильного Афганистана, еще в сентябре 2001 года объявил о своей готовности оказывать посильную поддержку коалиции западных стран в проведении ими антитеррористической операции. К этому обязывал и уже сложившийся к тому времени уровень отношений между Казахстаном и Западом как в плане военно-политического взаимодействия, так и широкомасштабного экономического сотрудничества.

Кроме того, Казахстан, рассчитывая на укрепление своих международных и региональных позиций, дал понять, что он заинтересован в развитии еще более тесных связей с США и НАТО и готов предоставить в распоряжение коалиционных сил несколько своих военных баз. Очевидно, что это, скорее всего, был некий политический жест, но он являлся крайне важным и знаковым в плане понимания тех высот, на которые было готово поднять казахстанское руководство свое взаимодействие с Соединенными Штатами и Западом в целом. И хотя на начальной стадии антитеррористической операции Астана ограничилась лишь направлением своих офицеров по связи в штаб центрального командования ВС США, в целом казахстанско-американское военное сотрудничество заметно интенсифицировалось. Вашингтон после 2001 года значительно увеличил финансирование различного рода совместных проектов в области безопасности. В свою очередь Казахстан стал единственной из центральноазиатских республик, которая демонстративно поддержала Соединенные Штаты в проведении операции «Свобода Ирака», направив в 2003 году в эту ближневосточную страну свое воинское подразделение.

В последние годы на афганском направлении Казахстан постоянно демонстрировал поддержку коалиции западных стран, предлагая конкретные формы сотрудничества, в том числе и готовность направить своих военнослужащих в состав международного воинского контингента в Афганистане и содействовать транзиту грузов. В ноябре 2008 года, еще до принятия руководством соседнего Кыргызстана решения по выводу американской базы с территории республики, казахстанские парламентарии ратифицировали соглашения между Астаной и Вашингтоном о возможности предоставления аэропорта Алматы в качестве запасного аэродрома для экстренных посадок самолетов ВВС США, доставляющих грузы силам международной коалиции в Афганистане. Более того, Казахстан готов предоставлять аэронавигационное обслуживание американским самолетам без взимания сборов, то есть бесплатно.

Такая «доверительность» в отношениях с американскими партнерами дает основания предполагать, что Астана стремится максимально использовать транзитные возможности для дальнейшего углубления сотрудничества с Вашингтоном и, соответственно, укрепления своих региональных позиций и сохранения выгодного баланса в диалоге со своими соседями – Россией, Китаем и Узбекистаном. Как результат, сегодня Казахстан, пожалуй, имеет самые продвинутые отношения с Западом, в том числе в военно-политической сфере. Хотя это особо и не афишируется, но, как представляется, именно Казахстан среди других государств региона, а может быть, даже и СНГ, более всех может гипотетически претендовать на членство в НАТО, если такие планы когда-нибудь возникнут у Астаны.

Слабое звено

Бишкек в 2001 году был одним из первых в ЦА, заявившим о своей полной поддержке антитеррористической операции в Афганистане и готовности к масштабному сотрудничеству с международной коалицией. Несмотря на свою географическую отдаленность от Афганистана, Кыргызстан наряду с Узбекистаном стал основным плацдармом военного присутствия Соединенных Штатов и их союзников в Центральной Азии. Самый крупный в республике аэропорт «Манас» был предоставлен американцам для создания там военной базы, которая с декабря 2001 года стала использоваться для транзитной переброски в Афганистан военнослужащих, доставки топлива и грузов.

С точки зрения интересов Бишкека приход США и сил международной коалиции в регион явился позитивным фактором. Руководство Кыргызстана исходило из двух основных задач – использование кампании в Афганистане для укрепления своей национальной безопасности и получение максимальных финансово-экономических дивидендов от сотрудничества с Западом.

Для маленького Кыргызстана, непосредственно столкнувшегося в 1999–2000 годах с вооруженным проникновением на свою территорию боевиков Исламского движения Узбекистана (ИДУ), проведение операции в Афганистане и размещение у себя подразделений международной коалиции имели исключительно большое значение. Используя благоприятную международную конъюнктуру, Бишкек рассчитывал, что под общим патронажем Запада сможет провести реформирование своих силовых структур, которые продемонстрировали малоэффективность в отражении угрозы со стороны экстремистов.

Дислокация в республике иностранной военной базы имела для кыргызского руководства и отчетливо выраженный экономический интерес. Не менее, а возможно, более важным мотивом для Кыргызстана являлся не размер потенциальной платы за взлеты и посадки, аренду и эксплуатацию аэропорта, а желание добиться у Запада реструктуризации своей внешней задолженности и в дальнейшем возможности стабильно получать финансовую помощь.

Именно данное обстоятельство во многом, а может быть и в первую очередь, определяло стремление Бишкека длительное время сохранять высокий уровень сотрудничества со странами-участницами международной коалиции. Это выражалось в сознательном затягивании кыргызскими властями решения о закрытии американской военной базы в аэропорту «Манас», несмотря то что еще в 2005 году на саммите ШОС президент Кыргызстана Курманбек Бакиев пообещал своим партнерам по организации поставить данный вопрос перед США.

Однако ожидаемых масштабных финансовых вливаний в свою экономику Кыргызстан так и не получил. Большая часть выделяемых Западом средств, в первую очередь американских, уходила на поддержку так называемых демократических преобразований в кыргызском обществе, что сыграло немаловажную роль в событиях весны 2005 года. А экономическая ситуация в республике продолжала ухудшаться и мало интересовала западных союзников Бишкека по антитеррористической операции. Кроме того, желание США сохранить и по возможности расширить рычаги своего влияния на внутриполитические процессы в Кыргызстане стало вызывать у официальных властей определенное чувство обеспокоенности подобной «увлеченностью» Вашингтона.

В целом, как представляется, именно эти факторы, и в первую очередь финансово-экономическая составляющая, но уже с участием других внешних спонсоров, лежали в недавнем решении кыргызского руководства о закрытии американской базы на территории Кыргызстана. При этом Бишкек, судя по многоходовым действиям высших должностных лиц республики, намерен продолжить лавирование между различными центрами сил для получения максимальных финансовых преференций извне в вопросе использования базы «Манас». Сама же проблема внутриафганского урегулирования для Бишкека всегда была и будет на втором плане, поскольку Кыргызстан, в отличие от Таджикистана, Узбекистана и Туркменистана, не граничит непосредственно с Афганистаном, не имел и не имеет каких-либо значительных интересов в этой стране.

Издержки транзита

Таджикистан в силу значительной зависимости своей внутренней стабильности от развития ситуации в соседнем Афганистане был крайне заинтересован в нормализации там обстановки. Тем более что ведущую роль в свержении режима талибов и освобождении Кабула сыграли именно формирования афганских таджиков, которые достаточно тесно сотрудничали с Душанбе. Поэтому антитеррористическая операция нашла понимание и поддержку у таджикского руководства. Фактически сразу же после ее начала Таджикистан открыл воздушное пространство для пролета иностранных самолетов, обеспечивающих в Афганистане действия коалиционной группировки и антиталибовских сил, а на душанбинском аэродроме было размещено авиационное подразделение ВВС Франции.

Кроме того, практическая поддержка усилий Запада на афганском направлении на начальном этапе операции «Несокрушимая свобода» вселяла в Душанбе уверенность в возможности дальнейшего развития отношений с западными странами с целью получения от них широкомасштабной финансовой помощи за счет расширения военных и иных программ сотрудничества. Это предоставляло Таджикистану уникальный шанс хоть каким-то образом поднять разрушенную гражданской войной национальную экономику.

Важно и то, что в контексте расширения многоформатного сотрудничества с США и НАТО для таджикской правящей элиты появлялась потенциальная возможность несколько снизить и дифференцировать российское и иное внешнее влияние в стране. Как считали в Душанбе, в случае дальнейшего существенного расширения взаимодействия с Западом в политическом, экономическом, военно-техническом плане Таджикистан смог бы усилить свои региональные позиции в решении целого ряда ключевых для республики вопросов в отношениях с Москвой, Ташкентом, Кабулом и т.д. Не случайно, что после начала антитеррористической операции в Афганистане Душанбе сразу существенно ужесточил свои подходы в отношении российско-таджикских соглашений по военному сотрудничеству. В первую очередь это выразилось в затягивании переговоров о статусе и условиях пребывания российской 201-й дивизии, а также в решении о выводе группы российских погранвойск из республики.

В результате на начальном этапе деятельности западной коалиции в Афганистане Таджикистан оказался в достаточно выигрышном положении в плане обеспечения вопросов безопасности и укрепления своих внешнеполитических позиций. Вместе с тем очевидно и то, что в последующем в условиях проблематичности урегулирования ситуации в соседней стране именно для Таджикистана с афганского направления сохранились и усилились наиболее реальные угрозы и вызовы безопасности.

Среди них на первом плане – проблема наркобизнеса. Известно, что подавляющая часть наркотиков, отправляемых афганскими наркодельцами по северному маршруту, проходит через территорию Таджикистана (по разным оценкам от 65 до 70%). В этом плане антитеррористическая операция в Афганистане практически не оказала какого-либо положительного для Душанбе влияния на проблему наркотрафика.

Не оправдались и ожидания руководства Таджикистана на получение значительных финансовых вливаний в национальную экономику со стороны западных стран и их участия в масштабных экономических проектах.

Несмотря на это, Душанбе продолжает сохранять надежду на то, что сотрудничество с США и НАТО все же даст ему какие-либо дополнительные политические, военные и экономические дивиденды. В какой-то степени, особенно в последние годы, данные ожидания оправдываются. Так, после вывода российских пограничников из республики мероприятия по охране госграницы Таджикистан осуществляет в тесном партнерстве с Соединенными Штатами и рядом западных стран.

 Не исключено, что в интересах создания альтернативных путей снабжения своей группировки в Афганистане и расширения транзитных возможностей Таджикистана Соединенные Штаты могут дополнительно вложиться и в строительство транспортно-коммуникационной инфраструктуры республики.

В ответ руководство Таджикистана допускает возможность расширения сотрудничества с международной коалицией в плане поддержки антитеррористической операции в Афганистане. Судя по последним заявлениям таджикских должностных лиц, речь может идти как о технической посадке военных самолетов в душанбинском аэропорту, так и создании в республике крупного перевалочного пункта коалиционных сил.

Преодоление нейтралитета

Туркменистан после событий 11 сентября 2001 года и последовавшей за ними контр­террористической операции в Афганистане вынужден был кардинальным образом пересмотреть свои внешнеполитические приоритеты на афганском направлении, поскольку ранее Ашгабат имел официально установленные контакты с движением «Талибан». Туркменистан, который традиционно поддерживал стабильные отношения с любыми афганскими властями, достаточно рационально оценил произошедшие в Афганистане и вокруг него изменения, вытекающие из этого возможности своего рода реабилитации за отношения с прежним режимом и расширения многостороннего сотрудничества с Западом.

Уже с 2002 года между Туркменистаном и США стало действовать соглашение об использовании самолетами американской военно-транспортной авиации туркменского воздушного пространства и международного гражданского аэропорта Ашгабат для дозаправки самолетов, перевозящих грузы в Афганистан. Данное сотрудничество стало ежегодно приносить туркменской казне от 8 до 12 млн долларов. Рассматривался даже вопрос о дополнительном использовании еще нескольких аэродромов на территории Туркменистана, в частности Мары-2, куда даже планировалась переброска авиационного подразделения США, выведенного с авиабазы Ханабад в Узбекистане.

Однако в последующем на фоне волны так называемых цветных революций на постсоветском пространстве расширение сотрудничества Ашгабата с США и ­НАТО в контексте проведения операции в Афганистане стало вызывать опасения у туркменского руководства. В первую очередь это касалось возможности вмешательства Запада во внутренние дела Туркменистана и использования при этом иностранных сил в давлении на режим Сапармурата Ниязова.

Эти опасения несколько развеялись после прихода к власти в стране Гурбангулы Бердымухаммедова. Новый руководитель усилил акценты на развитии сотрудничества Туркменистана с Западом, что сразу же нашло отклик со стороны США и ­НАТО. В ходе прошлогоднего бухарестского саммита Североатлантического альянса, несмотря на его напряженный график работы, с президентом Туркменистана провел личную встречу Джордж Буш. В ходе переговоров туркменский лидер предложил расширить спектр «миротворческих услуг» со стороны Туркменистана. Речь шла о готовности открыть в перспективе на территории республики тренировочные лагеря для подготовки военнослужащих сил международной коалиции, а также разместить склады и тыловые базы для снабжения войск НАТО.

Вероятность такой высокой степени военно-технического взаимодействия между Туркменистаном и Западом дает Ашгабату возможность проводить более самостоятельную политику как в плане выстраивания отношений со своими региональными соседями и ­мировыми ­центрами сил, так и в стремлении выйти за рамки сотрудничества с ними исключительно в газовой сфере в целях диверсификации своей экономики.

Своя игра

Узбекистан после 11 сентября 2001 года действовал на афганском направлении наиболее открыто и последовательно, что во многом было обусловлено совпадением его стратегических приоритетов с первоначально декларируемыми Западом целями в Афганистане – нормализация в этой стране обстановки и нейтрализация угроз региональной и национальной безопасности. Еще в 1993 году, выступая на 48-й сессии Генеральной ассамблеи ООН, президент Ислам Каримов попытался с высокой трибуны привлечь внимание мировой общественности к проблеме урегулирования ситуации в Афганистане.

Широкомасштабное проникновение западных государств в регион предоставляло Узбекистану реальные возможности по развитию с ними многостороннего сотрудничества, что, безусловно, способствовало бы росту политических и экономических позиций республики. Как считали в Ташкенте, заключение своеобразного джентльменского контракта между Узбекистаном и Западом, в первую очередь с США, открывало перед республикой существенные перспективы и расширяло поле для маневра в международной и региональной политике.

Поверив, что узбекско-американские и узбекско-западные стратегические интересы совпадают и что на Западе наконец поняли, какую угрозу представляет неурегулированность афганской проблемы, и, соответственно, сделают все возможное для ее решения, Узбекистан всемерно поддержал международные усилия в борьбе с терроризмом. Очевидно, что это были очень сильные по искренности и в то же время иллюзорные представления – мечты, чем-то напоминающие те, которыми грезила в 90-х годах ельцинская Россия, слепо веря в бескорыстную дружбу с Западом.

 Узбекские власти позволили силам международной коалиции создать свои базы в Ханабаде, где с октября 2001 года разместились смешанное авиационное крыло и подразделения 10-й горнострелковой дивизии американской армии численностью более 1500 военнослужащих, и в Термезе – сводная группа германских ВВС.

Вместе с тем, как показало дальнейшее развитие событий, расчет Узбекистана на совпадение интересов, в первую очередь с США, в отношении Афганистана, а также надежда на масштабное экономическое сотрудничество с Западом мало соответствовали первоначальным ожиданиям Ташкента. Появилось и усилилось разочарование по поводу характера продавливаемых коалицией западных стран «преобразований» в Афганистане, неэффективности предоставляемой ему международной помощи, а также явно демонстрируемого стремления Запада к самостоятельным действиям, без учета мнения других заинтересованных во внутриафганском урегулировании внешних сил, что, собственно, отводило Узбекистану второстепенную роль в этих процессах. Тем более негативный налет в отношения Узбекистана с Соединенными Штатами и их ключевыми союзниками внесли западный «след» в андижанских событиях и реакция на них в Вашингтоне и европейских столицах. В результате в 2005 году узбекские власти потребовали от США закрыть свою военную базу и вывести американские подразделения с территории республики.

Несмотря на это, Узбекистан не прекращал предпринимать определенные шаги с целью вернуть себе роль активного участника внутриафганского урегулирования, обоснованно полагая, что без равноправного сотрудничества всех заинтересованных сторон разрешение кризиса в Афганистане будет оттянуто на неопределенно долгое время. Во многом именно в этом ключе следует рассматривать заметную интенсификацию в последние два года усилий Узбекистана по налаживанию взаимодействия с коалицией западных стран на афганском направлении. В апреле 2008 года на саммите НАТО в Бухаресте президент Узбекистана предложил реанимировать работу контактной группы «6+2» и подключить к переговорному процессу Североатлантический альянс (так называемая инициатива «6+3»). Узбекский лидер также предложил альянсу коридор для перевозки грузов в Афганистан через пограничный узел Термез – Хайратон.

В свете последних событий, связанных с планируемым расширением в Афганистане военного присутствия международной коалиции, в первую очередь США, и предполагаемой активизацией антитеррорис­тической операции, а также решением Кыргызстана закрыть американскую базу в аэропорту «Манас», роль Узбекистана на афганском направлении, в том числе и его транзитные возможности, значительно возрастает. Не менее важной видится его роль и в интенсификации переговорного процесса между внешними силами с целью поиска именно политического, а не военного пути решения афганской проблемы. Налаженные Узбекистаном добрососедские связи с афганской стороной, в первую очередь с северными провинциями Афганистана, а также заинтересованность в реализации там различного рода экономических и транспортно-коммуникационных проектов позволяют Ташкенту рассчитывать на рост степени своего позитивного участия в процессах развития соседнего государства.

Афганистан как предмет торга

В целом в плане развития широкоформатного сотрудничества с Западом центральноазиатские государства, конечно же, ожидали гораздо большего от своей поддержки антитеррористической операции в Афганистане. И если в начальный период – период наибольших обещаний – эти ожидания где-то оправдывались, то особенно в период 2004–2006 годов практически каждая из стран региона стала испытывать все более растущий дискомфорт как от их невыполнения, так и от излишней опеки со стороны Запада, его попыток навязать, а где-то и продавить свое видение развития стран региона. События в Кыргызстане и Узбекистане весной 2005 года на некоторое время внесли значительные коррективы во взаимоотношения с Западом, выразившиеся в закрытии американской военной базы в Узбекистане и развороте центральноазиатских государств к более тесному сотрудничеству с Россией и Китаем в рамках как региональных (ОДКБ) и международных организаций (ШОС), так и в двустороннем формате.

Однако начиная с 2007 года стала наблюдаться все более устойчивая тенденция в стремлении государств Центральной Азии иметь в лице США и НАТО альтернативных партнеров по всему спектру межгосударственного сотрудничества. В этой связи декларируемая центральноазиатскими столицами поддержка усилий Запада по нормализации обстановки в Афганистане наряду с заинтересованностью в региональной безопасности в целом является, несомненно, также удобным для всех них поводом в реализации многовекторного подхода в своей внешнеполитической стратегии. В условиях трудностей, с которыми в последнее время сталкивается коалиция западных стран в Афганистане, в том числе и вопросах материально-технического обеспечения своих воинских подразделений, численность которых будет наращиваться, статус и роль государств ЦА в значительной степени возрастает. Это в свою очередь позволит им рассчитывать на большую сговорчивость западных партнеров в достижении своих конкретных интересов. Какова вероятность реализации очередных ожиданий центральноазиатских республик, причем в условиях сохраняющейся неопределенности в самом Афганистане и набирающего обороты мирового финансово-экономического кризиса,
покажет время.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее