Дисциплина для гегемона

Представления о мессианской роли Америки в мире спешно пересматриваются — мир становится слишком сложным и тесным, чтобы США могли чувствовать себя в нем столь же комфортно, как раньше

Дисциплина для гегемона

«Доллар сегодня силен, поскольку инвесторы считают США сильнейшей экономикой мира, а американскую политическую систему — самой стабильной», — заявил недавно в телеэфире Барак Обама, разом отвечая на многочисленные предложения создать новую мировую резервную валюту, звучавшие в последние недели.

Все недавние выступления американского президента пронизаны мыслью о том, что Америка не намерена отказываться от роли глобального лидера. «Мой посыл очевиден: Соединенные Штаты готовы к лидерству, и мы призываем наших партнеров присоединиться к нам с осознанием безотлагательности дела и единства целей», — подчеркнул в своей статье в Los Angeles Times Обама. Большое впечатление произвело и недавнее обещание, что США и впредь будут оставаться мощнейшей военной державой, способной одолеть любого врага.

Пока ни глубокий экономический кризис, ни многочисленные внешнеполитические неудачи последних лет не заставили американцев отказаться от мессианского представления о роли своей страны. Если штатовские интеллектуалы и ведут какие-то дискуссии об особой миссии Америки, то лишь о том, как аккуратно адаптировать американскую политику к новым условиям, «как вернуть миру ту Америку, в которой он нуждается». О том, что идею об особом предназначении США пора сдавать в утиль, там никто и не помышляет.

Но, несмотря на это, очевидно, что «американское мессианство» становится все более проблематичным. Пока Штаты пытались строить глобальную империю, мир не стоял на месте — многие народы добились впечатляющих успехов, зачастую опередив граждан США по уровню социально-экономического развития. К тому же груз накопленных американцами проблем и ошибок не позволяет воспринимать Америку ни в качестве однозначного образца для подражания, ни в качестве безусловного морального авторитета в разрешении мировых проблем.

Другая Америка

Ну кого сегодня может вдохновить пример государства, где половина населения фактически лишена доступа к современной медицине? Какой моральный авторитет может быть у страны, которая за десять лет дважды осуществляла нелегитимные интервенции, запятнала себя созданием международной системы тайных тюрем и систематическими пытками заключенных? Все эти риторические упреки в адрес США не стоило бы лишний раз повторять, если бы не один серьезный вопрос: что произойдет с Америкой, утратившей под грузом обстоятельств «мессианское предназначение»?

Могут ли США вообще отказаться от этого подхода? Ведь вся политическая культура, вся политическая традиция нации будут сопротивляться такому повороту дела.

Насколько болезненно для США и мира будет проходить такой отказ, когда амбиции все более и более будут расходиться с реальными возможностями страны? Падение уровня жизни на десятки процентов в течение нескольких лет может не только отрезвить граждан, но и затуманить им рассудок, ожесточить.

Возможно ли вообще существование такого государства, как Соединенные Штаты, вне мессианской идеи? Соединенные Штаты — это страна-проект, ее трансформация в «обычное государство» неизбежно вызовет глубокий общественный кризис, который чреват распадом страны, обладающей крупнейшим ядерным арсеналом.

Такая постановка вопроса может показаться излишне алармистской. Америка действительно остается мощнейшей мировой державой. В целом ряде отраслей она по-прежнему на передовых позициях. Ее политическая система не раз доказывала свою способность преодолевать острые внешние и внутренние кризисы. Казалось бы, нет оснований для того, чтобы США вдруг не справились с еще одним кризисом.

Проблема, однако, в том, что Америка сегодня сталкивается с набором вызовов, которые угрожают радикально изменить суть ее политической культуры. Совокупность этих вызовов можно описать как стремительное сужение пространства маневра. Для Америки мир стал резко более тесным и плотным. Это заставит страну меняться.

Для сохранения нынешнего политического режима Америке нужна «абсолютная» безопасность

Пределы мессианства

Теракты 11 сентября и реакция на них. Три тысячи жертв, а какой эффект. Интервенция в Ирак, «Патриотический акт», тотальная прослушка и далее по списку...

Американская модель демократии успешна, когда страна не подвергается внешним угрозам. Когда ее лидерство неоспоримо. Когда внутренняя свобода плавно и незаметно перетекает через границы, оборачиваясь свободой направлять усилия вовне. Но как только внешний мир воздействует на США, американская демократия начинает мутировать.

Ярким пунктом предвыборной кампании Джона Маккейна была идея создать «Лигу демократий», которая должна была стать альтернативным Совету Безопасности ООН институтом, придающим легитимность действиям США в мире. Но в какой-то момент о ней перестали упоминать — видимо, кто-то из советников-реалистов объяснил Маккейну, что в «Лиге демократий» у Америки не будет права вето.

Особость американской политической культуры уходит своими корнями в разряженность геополитического пространства, она определяется уникальным режимом геополитической защищенности Соединенных Штатов (об этом не раз писали исследователи американской истории, тем же Киссинджером в «Дипломатии»).

Отсутствие непосредственной угрозы национальной территории позволяло и позволяет поддерживать особый либеральный политический режим. Дело даже не столько в демократии — демократические режимы много где существуют, в тех же Индии и Израиле. Дело в проектной свободе американских элитных группировок, которые по факту пользуются неприкосновенностью при ведении дел практически по всему миру.

Отсутствие угроз при наличии ресурсов позволяет этим группировкам свободно заниматься хоть переворотами в Латинской Америке, хоть «цветными революциями» в СНГ. Если в период становления США свободные земли на Западе рассматривались как способ снятия различных противоречий (и межклановых, и межклассовых), то сегодня возможность вмешиваться в чужие дела по всему миру позволяет американским элитам разойтись друг с другом, предоставляя им место для маневра. Страны, живущие в более напряженном геополитическом окружении, такой свободы не имеют и вынуждены вырабатывать культуру жить бок о бок с соседом, представляющим реальную угрозу. Их элитам приходится быть гораздо более дисциплинированными (речь, конечно, идет о более или менее самостоятельных державах, претендующих на некую роль в региональных и мировых делах).

Использовать остальной мир для решения локальных, зачастую конъюнктурных внутриполитических задач — такой свободы больше нет ни у одной страны мира. Использовать сказки про демократический режим Саакашвили для «отмывания» вторжения в Ирак (администрация Буша, мол, поддерживает демократию везде) — на взгляд стороннего наблюдателя, это имеет мало общего с демократией, зато очень хорошо укладывается в американские представления: изнутри никаких противоречий не видно.

Взять то же расширение НАТО. Когда Вашингтон называет это расширением демократии, для нас в России это звучит как издевательство. Но для Америки в этом нет никакого противоречия. Есть набор конкретных институтов (НАТО, ЕС, ОЭСР, «большая восьмерка»), чья деятельность охватывают мир развитых рыночных демократий Запада. Распространение действия этих институтов есть процесс распространения демократии, и никакой философии. Все очень технологично. А главное, соответствует двум законам американской внешней политики.

Первый закон можно сформулировать так: основной внешнеполитический интерес Америки состоит в том, чтобы распространять демократию во всем мире, поскольку это способствует росту безопасности США и их экономическому процветанию. Второй: все, что соответствует национальным интересам США, способствует распространению демократии во всем мире, поскольку — смотри первый закон. Таким образом, американцы ставят знак равенства между интересами демократии во всем мире и сохранением сложившегося в США политического режима.

На этом мировоззренческом фундаменте покоится американская готовность жестко вмешиваться в мировые дела. Отсюда стремление к обеспечению «абсолютной безопасности» — внешний мир никоим образом не должен ограничивать свободу внутри. Подавляющее военное превосходство — сначала на море, потом в воздухе, теперь в космосе — является совершенно необходимым для сохранения американской модели. Равно как и для сохранения «американского образа жизни», который, как давно всем было сказано, «не является предметом переговоров».

Время дисциплины

Договариваться, тем не менее, все же придется. Соединенным Штатам все сложнее поддерживать свой уникальный политико-экономический статус. Сегодня на США приходится только 18% мирового ВВП. Поддерживать за их счет больше половины мировых военных расходов становится все сложнее. Особенно учитывая резкое удорожание новых видов вооружений — целый ряд перспективных военно-технологических проектов фактически уже сорван. В то же время стремительно поднимается Китай — потенциально вторая военная сверхдержава. Да и Россия вернула себе статус самостоятельной военной державы. Сегодня США уже даже не могут быть уверены, что на долгосрочную перспективу сохранят военное лидерство в космосе.

Внес свои коррективы и экономический кризис. Международное сообщество все настойчивее стремится оказывать влияние на процесс принятия важнейших решений в сфере экономической политики. Америка — крупнейший должник, и теперь кредиторы будут требовать от США проведения более ответственной политики, которая не вела бы к стремительному обесценению их активов. Страны-кредиторы вправе рассчитывать, что США не будут ставить благополучие мировой экономики под удар из-за безответственного поведения своих финансовых корпораций.

«Целью реформы международной валютной системы должно стать создание международной резервной валюты, которая не была бы связана с отдельными странами и таким образом сохраняла бы стабильность в долгосрочной перспективе», — с таким предложением накануне саммита «большой двадцатки» в Лондоне выступил в своей статье президент Народного банка Китая Чжоу Сяочуань. Знаменитая американская формула «доллар — наша валюта и ваша проблема» перестала устраивать остальной мир.

Разрыв между мессианским представлением Соединенных Штатов о себе как о стране, самой судьбой призванной вести за собой народы, и реальностью будет, по-видимому, увеличиваться. Им придется стать более дисциплинированной страной, не чуждой экономических самоограничений и внешнеполитической скромности, — такая Америка действительно может стать вдохновляющим примером для остального мира.

Сдержать эту трансформацию может только резкое ухудшение ситуации во всех остальных странах, на фоне которых США еще какое-то время смогут оставаться примером. Но это настолько пессимистический сценарий, что его даже не хочется рассматривать всерьез.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики