План Обамы недостаточно эффективен

Устойчивый импульс к восстановлению экономического роста в США будет получен лишь в 2012 году, Китай пока не годится на роль локомотива мировой экономики, а риск распада еврозоны невелик, считает глава совета по всемирной деловой политике консалтинговой компании A.T.Kearney Мартин Уокер

План Обамы недостаточно эффективен

Более чем тридцатилетний журналистский багаж — Мартин Уокер служил международным обозревателем и вел колонку в британской газете The Guardian, а с 2000 года является главным редактором американского информационного агентства UPI — гарантируют неплохой кругозор и эрудицию нашего собеседника. Во главе Совета по деловой политике A. T. Kearney он поддерживает непрерывные контакты с бизнес-лидерами многих стран, держа руку на пульсе мировой экономики. В кулуарах Глобального инвестиционного и финансового форума в Москве г-н Уокер согласился поделиться с «Экспертом» своим взглядом на самые острые вопросы глобальной экономической повестки дня.

— В чем специфика нынешнего глобального кризиса?

— Я думаю, что мы имеем дело с рецессией, вызванной дефицитом совокупного спроса. Если обращаться к опыту Японии по борьбе с тяжелейшим кризисом 90-х годов прошлого века, то важнейшим достижением следует признать недопущение серьезного спада ВВП в этот период. Посредством колоссальных финансовых вливаний государства траектория ВВП была в целом плоской в 1991–2002 годах, а впоследствии, в 2002–2007 годах, Япония демонстрировала устойчивый рост. Страна потратила около 15 триллионов долларов за 15 лет на цели фискального стимулирования. С поправкой на размеры экономики аналогичная цифра фискального стимулирования для США должна была бы сегодня составить 45 триллионов долларов. Давайте попытаемся понять, с чем сопоставима эта сумма. За последние 18 месяцев, с момента начала острой фазы глобального финансового кризиса, фондовые рынки по всему миру потеряли 33 триллиона долларов капитализации. К этому надо добавить 45–50 триллионов долларов потерь от снижения цен на недвижимость и землю. В сумме получается величина, примерно соответствующая годовому ВВП всего мира. Поэтому, чтобы запустить мировую экономику в глобальном масштабе, нужны фискальные стимулы сопоставимого размера.

Что касается нынешнего плана Обамы по преодолению кризиса в США, то он, во-первых, недостаточен по объему, а во-вторых, слишком растянут во времени, чтобы быть эффективным. Поэтому я не ожидаю быстрого выхода США из кризиса.

Давайте посмотрим на различные типы рецессий — V-образную (резкий провал и быстрый выход из спада, пример — кризис доткомов в США в 2001 году); U-образную, предполагающую некоторую стагнацию в нижней точке, затем выход (пример — американская рецессия 1981–1982 годов); L-образную (резкий спад и затем продолжительная депрессия вблизи дна, пример — США 30-х годов). Пол Кругман (профессор Принстонского университета, лауреат Нобелевской премии по экономике. — «Эксперт») считает, что нынешняя рецессия будет иметь тот же формат, что и Великая депрессия. Мне кажется, что нынешняя рецессия будет иметь W-образный сценарий: падение, затем восстановление под воздействием фискальных стимулов, потом последует вторая волна спада, преодоление которой окажется возможным лишь по мере восстановления частного внутреннего спроса.

— Япония могла себе позволить гигантские пакеты фискальных стимулов, потому что опиралась на мощные внутренние сбережения. А откуда могут взять подобные суммы США — только размещая свои долги по всему миру, прежде всего в той же Азии?

— Фундаментальной причиной нынешней рецессии в США я считаю дефицит внутренних сбережений. Доля личного потребления в ВВП интенсивно расширялась в последние два с лишним десятилетия. В период с 40-х до середины 80-х годов эта доля оставалась приблизительно постоянной — 61–63 процента ВВП, затем она начала быстро расти, увеличившись на 10 процентных пунктов, с 62 до 72 процентов, в период с 1984 года по 2007 год, а норма сбережений (доля сбережений в совокупном доходе домохозяйств) упала почти до нуля. Экономика накоплений уступила место экономике потребления, финансируемой за счет наращивания долга и эксплуатации богатства, воплощенного в недвижимости. Так, в 2007 году американцы сняли со своей недвижимости доход в размере 850 миллиардов долларов в форме новых закладных. Понятно, что такая система крайне неустойчива. Америке необходимо вернуться к нормальной доле потребления в ВВП в 65–66 процентов. Однако это будет означать не что иное, как ежегодный вычет из потребительской экономики в размере одного триллиона долларов. Впрочем, начало процесса такой корректировки мы уже наблюдаем — посмотрите на шоковое падение продаж легковых автомобилей в США.

В то же время, пока доллар США остается наименее плохим активом в мире, на облигации казначейства сохраняется значительный спрос. Не стоит забывать и о ресурсах внутреннего финансирования дефицита бюджета США. Скажем, что американские пенсионные фонды имеют каждый месяц 50–60 миллиардов долларов свежих ресурсов, которые могут быть вложены в облигации казначейства.

— Как и когда Америка может выйти из нынешней рецессии?

— Основным фактором выхода из текущей рецессии в США станет спрос на новое жилье.

С 1995-го по 2005 год появилось 12 миллионов новых домовладельцев — этот спрос подпитывал жилищный бум. С 2010-го по 2020 год появится еще 14,5 миллиона потенциальных домовладельцев, они будут предъявлять спрос на жилье в размере порядка 1,4 миллиона в год. Это серьезный уровень. При этом уже сейчас в условиях кризиса значительно сокращены объемы строительства, до 400 тысяч домов в год, текущий резерв непроданных домов эквивалентен докризисным объемам продаж за 13 месяцев. Вдобавок в прошлом году было 840 тысяч домов, отчужденных по необслуживаемой ипотеке, многие из которых будут выставлены на продажу. Таким образом, мне кажется, что спрос и предложение на американском рынке жилья достигнут равновесия в начале 2011 года, а стабилизация рынка с перспективой восстановления цен будет происходить с 2012 года. Именно тогда будет получен достаточный естественный импульс к восстановлению экономического роста.

— Как вы оцениваете состояние и потенциал экономики Китая? Способен ли Китай выступить в качестве локомотива по выводу из кризиса мировой экономики?

— Китай имеет жесткий императив: ему нужен устойчивый экономический рост темпом не ниже 10 процентов в год до 2020-х годов, когда страна столкнется с серьезными демографическими проблемами — переходом к сокращению рабочей силы и быстрым ростом доли старого населения, что потребует существенных резервов для налаживания адекватной пенсионной системы. Не надо забывать и об острейшей проблеме гендерного дисбаланса — эхе политики жесткого ограничения рождаемости: сегодня около 90 миллионов китайских мужчин лишены возможности найти себе пару на родине. Плюс несколько десятков миллионов людей, потерявших работу в крупных городах и возвращающихся в свои деревни и городки. Всплеск социальной напряженности и преступности практически запрограммирован.

Что касается текущей экономической обстановки, то трудность ее оценки заключается в том, что не всей официальной китайской статистике можно доверять. Тем не менее часть первичных, а не агрегированных данных достаточно надежна. Так, в ноябре 2008 года производство электроэнергии в КНР снизилось на 8,9 процента. В декабре импорт нефти снизился на 4 процента, а запасы промышленных товаров выросли на 20 процентов. В январе был зафиксирован существенный провал экспорта Китая на фоне драматического сокращения экспорта всего азиатского региона, включая Японию, экспорт которой в январе провалился почти наполовину в годовом выражении. По моим ощущениям и косвенным данным, сейчас Китай находится в состоянии нулевого роста. Они могут получить небольшой рост под влиянием серьезного стимулирующего пакета в размере 578 миллиардов долларов. Однако с пакетом тоже не все так просто. Так, например, он предусматривает колоссальные инвестиции в общественное здравоохранение и сельское образование, но это долгосрочная программа, невозможно быстро выучить докторов, медсестер, учителей и обеспечить их занятость в целевых сельских районах.

Вложения в инфраструктуру тоже порождают ряд вопросов. Китай уже осуществил колоссальные инфраструктурные инвестиции. Ему уже не требуются, к примеру, новые региональные аэропорты. Программа стимулирования отводит значительные объемы финансирования для вложения в расширение и модернизацию морских портов страны. Но даже действующие порты сегодня пустуют. В портовых складах свыше 300 тысяч свободных контейнеров. Сейчас, право, не лучшее время для инвестиций в расширение портовой инфраструктуры. Если они будут сделаны, эффект от стимулирующего пакета для китайской экономики будет невелик.

Что касается перспектив Китая в качестве локомотива мировой экономики, то его экономика просто недостаточно велика, чтобы справиться с такой ролью, — менее четырех триллионов долларов по текущему обменному курсу, или всего порядка шести процентов мирового ВВП. Даже если в Китае доля потребления в ВВП повысится с нынешних 37 процентов, допустим, до 50 процентов (это уровень сегодняшней Индии), мы будем иметь прибавку потребительского спроса в размере не более 500 миллиардов долларов в год, что не является существенным в масштабе мировой экономики.

Резюмируя, я бы сказал, что Китай находится перед лицом тяжелой комбинации экологических, демографических, экономических и политических вызовов. Поэтому я не думаю, что эта страна готова вернуться к двузначным темпам роста в обозримое время.

В этом контексте модель развития другого азиатского гиганта, Индии, в долгосрочном плане выглядит более предпочтительной. Индия развивается медленнее Китая, но более сбалансированно, с меньшим акцентом на экспорт, к тому же имеет куда более высокий уровень развития IT-технологий.

Китайские банки — технические банкроты. Они преуспели в нахождении самых замысловатых способов скрывать плохие долги

— Как вы оцениваете технологический уровень развития китайской экономики?

— Уровень оснащенности и эффективности экспортных производств обрабатывающей промышленности в Китае достаточно высок. Как правило, они эксплуатируют иностранные либо заимствованные у иностранцев и освоенные Китаем технологии. Очень показательная цифра: 60 процентов китайского экспорта производится на предприятиях, принадлежащих иностранным компаниям. Очень серьезные научно-технические заделы есть у Китая в области вооружений и военной техники, IT, страна развивает продвинутую космическую программу. Но технологический разрыв между экспортным сектором, отраслями-лидерами и секторами, ориентированными на внутренний рынок, такими как, например, розничная торговля, очень велик. Аналогичный разрыв свойственен, кстати говоря, и Японии.

— Какова сегодня ситуация в китайском финансовом секторе? Насколько коммерческими являются китайские банки или это по-прежнему в значительной степени кредитные министерства?

— Моя оценка весьма жесткая: китайские банки — технические банкроты. Они преуспели в нахождении самых замысловатых способов скрывать плохие долги. Но их западные контрагенты не верят им, не принимают к оплате векселя китайских банков. Серьезные сбои в вексельном обороте стали одним из факторов наблюдаемого резкого сокращения китайского экспорта.

Вообще говоря, глобальная банковская система находится перед лицом новой фазы кризиса. Первая фаза датируется 2007 годом, ее содержание — кризис субстандартной ипотеки в США. Банкротство Lehman Brothers, проблемы AIG, турбулентность денежного рынка и рынка CDS (Своп на кредитный дефолт. — «Эксперт») формировали вторую стадию развития банковского кризиса. Сейчас мы переживаем третью волну, связанную с острым финансовым кризисом, девальвациями и всплеском плохих долгов в Восточной Европе, что вызывает серьезные проблемы у ряда западноевропейских банков в Австрии, Германии, Италии, Скандинавии. Я считаю, что уже в этом году мы станем свидетелями очередной, четвертой, волны глобального банковского кризиса, эпицентр которого будет в Азии, в связи с коллапсом азиатского экспорта, который неминуемо вызовет всплеск невозвратов, необслуживаемых долгов.

— Как вы оцениваете нынешнюю степень устойчивости еврозоны? Насколько велик риск выхода Испании, Португалии и Греции из зоны евро?

— Рассуждая теоретически, я вообще не очень понимаю, как столь различающиеся по экономическим траекториям страны могут образовывать единую валютную зону. Причем каждая страна обладает абсолютно самостоятельной прерогативой выхода на рынки заимствований. В результате спреды по суверенным евробондам стран зоны евро варьируются на сотни базовых пунктов друг относительно друга. Я был недавно во Франкфурте и высказал это недоумение в стенах Европейского центробанка. На что банкиры возразили мне, что штаты Калифорния и Миссисипи имеют даже различные уровни рейтингов своих долговых бумаг, и ничего, это никак не влияет на устойчивость доллара. Однако мне не кажется данное возражение убедительным. В случае банкротства любого штата федеральное правительство США ответит по его обязательствам, а кто прогарантирует облигации суверенной страны зоны евро? Еврозона вообще довольно странное образование — экономический союз без единого центра политической власти.

Но в целом риск распада еврозоны я считаю пока несущественным. Это не в интересах самой Европы, да и всего мира.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее