Не всё сразу

Тема мировой валюты не вошла в число договоренностей, достигнутых на Лондонском саммите G20, но из повестки дня не исчезла

Не всё сразу

К удивлению многих, саммит «Большой двадцатки» в Лондоне закончился чем-то большим, чем обычным в таких случаях призывом к проведению новой встречи.

Поскольку все правительства действуют локально, то есть в зависимости от особенностей своей экономики и возможностей своего бюджета, то на долю участников мероприятий глобального формата остается только одно – мыслить. И делиться мыслями друг с другом. Если в итоговом документе подобного саммита удается без серьезных логических противоречий отразить мысли всех или хотя бы большинства участников, то форум можно считать успешным.

Ритуальные заклинания вождей и шаманов крупнейших экономик мира формально призваны воздействовать на мировую экономику. В Лондоне чаще всего звучало требование реформировать мировую финансовую систему. Под реформами каждый понимал свое, но важнее было другое – признание того, что система существует. Отчасти этого удалось добиться еще в ноябре прошлого года на Вашингтонском саммите «двадцатки».

Лондонский саммит G20 свою задачу перевыполнил. Он помог лидерам крупнейших мировых экономик продемонстрировать всему миру (и, что еще важнее, самим себе) наличие международной системы, способной к саморегуляции. Эта система, со своей стороны, дала каждому из желающих возможность продемонстрировать свои персональные лидерские качества. А всем, кто привез с собой оригинальные мысли и предложения глобального характера, позволила не только изложить их, но и закрепить в итоговом коммюнике.

Проблемы за цифрами

Хотя способность договориться ценна уже сама по себе, достигнутые на саммите и оформленные в виде совместного коммюнике договоренности могут сыграть роль опиата, который снимет у больного боль, но не излечит от болезни.

В самом общем виде цели участников саммита были отражены в названиях блоков, на которые был разбит текст коммюнике: восстановить рост и создать рабочие места, укрепить глобальные финансовые институты, а также финансовое регулирование и надзор, бороться с протекционизмом и поощрять глобальную торговлю и инвестиции. На эти цели выделялись триллионы долларов. Суммы, которые проще записывать словами, чем цифрами, поражали воображение, но некоторых наблюдателей заставили предположить, что цифры со многими нулями просто прикрывают собой противоречия между членами «Большой двадцатки». На поддержку экономики участники саммита, если воспринимать текст декларации буквально, собрались направить пять триллионов долларов. Но уже после саммита министр финансов России Алексей Кудрин заявил, что Россия никаких обязательств на себя не брала и в антикризисном финансовом пакете участвовать не собирается.

Казахстан, интересы которого представляла Россия, тоже не будет участвовать в тушении глобального кризисного пламени долларами. Мы будем действовать локально, в рамках ЕврАзЭС, используя пусть скромный, но свой антикризисный фонд в 10 миллиардов долларов.

Все вернулись с саммита домой победителями. Николя Саркози, требовавший под угрозой ухода с саммита конкретных мер в сфере финансового регулирования, требуемую конкретику получил. Гордон Браун, бравшийся за задачу гармонизации американских и европейских подходов к преодолению кризиса, искомой гармонии добился. А всеобщее восхищение и овации журналистов по праву заслужил Барак Обама, который прибыл в Лондон, преследуя с десяток важных целей – продемонстрировать одновременно лидерство Соединенных Штатов и их готовность считаться с интересами других, доказать необходимость финансовых вливаний в экономику и подтвердить свою приверженность принципам свободной торговли. Все они были достигнуты, так как на Лондонском саммите можно было получить все. Или почти все.

Вопрос о единой мировой валюте, признаваемой всеми государствами мира, незадолго до саммита поднимал казахстанский президент (см. «Антидолларовая революция», «Эксперт Казахстан» № 9 от 9 марта 2009 года). Об этом говорил накануне саммита российский президент, а также глава китайского центробанка. Но в текст итогового меморандума эта тема не вошла. Американский президент на казахстанско-российско-китайские предложения ответил заявлением, что доллар силен как никогда и потому пользуется заслуженным доверием людей и банков во всем мире. Доллар сегодня действительно силен, но вот доверие к нему быстро исчезает.

Теряя веру в доллар

Одним из участников второго Астанинского экономического форума был лауреат Нобелевской премии Роберт Манделл, который еще в начале 60-х годов прошлого века первым поставил вопрос о том, можно ли отказаться от монетарного суверенитета и перейти к региональным валютам. А также попытался разобраться, какие условия для этого нужны и каковы в целом плюсы и минусы единой валюты. Результатом этого стала теория оптимальных валютных зон. В современной интерпретации, предложенной недавно Нурсултаном Назарбаевым, это теория «транзитала», единой региональной валюты.

Г-н Манделл – автор известного правила, гласящего, что правительство не может одновременно проводить независимую кредитно-денежную политику, устанавливать фиксированный валютный курс и предоставлять свободу движения капитала. От чего-то одного оно вынуждено отказаться. От чего отказывается страна – зависит от уровня экономического развития (слабые жертвуют независимостью, сильные – фиксированным курсом), а также особенностями политического режима (авторитарные склонны к отказу от свободы движения капитала).

Долгое время идеи Манделла воплощались в жизнь в рамках Евросоюза, являясь естественным развитием интеграционных процессов в единой Европе. Евро отчасти потеснил доллар на мировых рынках. Экономист Совета по международным отношениям Бенн Стейл в своей статье «Конец национальной валюты» (опубликована в Foreign Affairs, May/June 2007) писал: «Большинству маленьких и бедных стран лучше будет добровольно принять евро или доллар, что обеспечит быструю и надежную интеграцию в мировые рынки». По мнению Стейла, латиноамериканским странам предстоит долларизация, восточноевропейским – евроизация. Есть неплохие шансы и у китайского юаня, но до статуса мировой этой валюте еще расти и расти. В целом выбор в пользу той или иной из этих валют будет зависеть от объемов торговли с эмитентом.

В той же статье Бенн Стейл сказал, что у доллара нет каких-то особых качеств, обеспечивающих ему статус мировой валюты. Этот статус держится исключительно на всеобщей вере в то, что за доллары завтра можно будет купить то же, что и сегодня. И вот эта вера стала исчезать буквально на глазах.

Соединенная мировая валюта

В рядах сторонников единой мировой валюты единства сегодня нет ни в чем, кроме желания отказаться от доллара. А вот что придет ему на смену, они видят по-разному. Китайцы, например, предлагают расширить область применения специальных прав заимствования (СДР) – условной платежной единицы, применяемой для расчетов Международным валютным фондом и базирующейся на корзине из нескольких мировых валют.

На днях Роберт Манделл предложил изменить способ расчета СДР: снизить долю доллара с 45 до 40%, за евро сохранить 29%, за иеной – 15%, фунт стерлингов или совсем убрать из корзины, или сократить наполовину его нынешнюю долю в 11%. Освободившееся в результате таких сокращений пространство в корзине специальных прав заимствования экономист предлагает отдать юаню.

Это не личные симпатии и не признание каких-то особых заслуг Китая в развитии мировой экономики. Просто Китай уже давно вышел на третье место в мире по объемам экспорта, уступая лишь странам еврозоны и США, но опережая Японию и Великобританию. Причем применительно к Китаю учитываются совокупные данные КНР и Гонконга (имеющего статус специальной административной зоны), но без учета их взаимного экспорта, который очень значителен.

Из-за особенностей расчетов и практики их применения сегодняшние данные (точнее, средние показатели за пятилетку, с 2005 по 2009 год) будут применяться лишь с 2010 года.

Против Китая еще один показатель, учитываемый экспертами МВФ, – доля валюты в резервах стран – членов МВФ. В 2004 году (а именно на те данные будут опираться до 2010 года) валютные резервы этих стран на 91% состояли из долларов и евро.

Но если осовременить статистику, используемую экспертами и чиновниками МВФ в качестве опорной для расчета СДР, то мы сможем наблюдать, как стирается грань между юанем как национальной валютой и как условной платежной единицей, применяемой Международным валютным фондом.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?