Тарас Бульба – герой, но зачем же стулья ломать?

Тарас Бульба – герой, но зачем же стулья ломать?

Посмотрев экранизацию «Тараса Бульбы», убеждаешься: Николай Васильевич, конечно, гений, но и режиссер фильма Владимир Бортко не так-то прост. Причем в обоих случаях, как с великим русским писателем, так и с популярным российским режиссером, сыграло свою (трудно решить, злую ли, добрую) шутку бессознательное. Хотя скорее оно – хранитель гения творца, нежели ему помеха. К тому же в свете новых культурных парадигм сложно говорить об истинных замыслах и целях автора.

Истолкование и есть жизнь текста, а оно, как правило, всегда чем-то обусловлено. При изучении повести Гоголя в советской школе принято было обращать внимание на колорит авторского языка, отражающего народную самобытность, патриотизм, выражающийся в любви к родной земле. Теперь же, обсуждая фильм, российские критики сконцентрировались на обвинении режиссера в ангажированности, прогосударственном настрое, натурализме и излишней близости букве текста. Возможно, этот поверхностный взгляд объясняется болезненным восприятием текущих отношений между Россией и Украиной.

Фильм, как и одноименная повесть «Тарас Бульба», не о политике и не об исторических событиях. Гоголь вряд ли хотел рассказать читателям, как все было на самом деле в описываемую им эпоху. Повесть о Тарасе Бульбе – не просто художественный вымысел, а былинный сказ, укорененный в мифе, отражающий особенности культуры и ее бессознательное. Вымысел нередко отсылает к такой истине, которую не может раскрыть никакой исторический факт. Так называемый чрезмерный натурализм фильма, отметающий языковую колоритность, обнажает сюжет, заставляя глубже задуматься над событиями повести. Патетика зашкаливает и превращается в главный спецэффект, теряя свое предназначение. Происходящее вызывает настолько смешанные чувства, что даже не знаешь – смеяться или плакать. Частые упоминания (характерные и для гоголевского текста) родной русской земли и великого русского народа звучат в устах героев не более чем фразеологизмами. Сыграть былинных героев как живых людей – в этом заключено величие режиссерского замысла и мастерство актеров.

Фильм приближает к пониманию тайн загадочной мужской души, погружая в неведомые глубины гоголевского текста. Главный герой повести – мужчина, казак, воин, в котором в максимальной степени выражены маскулинные черты. Таков героический идеал традиционной патриархальной культуры. Вот он на коне с саблей в руке рубит головы врагов, обагряя их кровью мать-землю. Вот он вершит праведный суд. Отец берет на себя право распоряжаться жизнями сыновей. Место женщины в таком мировосприятии определено через подавление и отрицание. Женщина – та, кого презирают и через кого утверждают силу, и, следовательно, та, кто нуждается в защите – репрессированная слабая половина. В повести упоминается ругательство «баболюбы»: «…баболюбы! Полно вам за плугом ходить да пачкатъ в земле свои желтые чеботы, да подбираться к жинкам и губить силу рыцарскую!» Есть и более устоявшиеся выражения: «что как баба расплакался», «хватит бабиться», «что за бабьи юбки попрятались» и пр. А что есть удаль залихватская? Это когда настоящий казак бьет горшки в доме. Тарас с сыновьями уезжают в Сечь, не выказав своих чувств страдающей матери. Ведь «козак не на то, чтобы возиться с бабами». Там проявляется неугомонный характер Тараса:

– Что, кошевой, пора бы погулять запорожцам.

– Негде погулять…

– Как негде? Можно пойти на Турещину или на Татарву.

– Не можно ни в Турещину, ни в Татарву.

– Как не можно?

– Так. Мы обещали султану мир.Мирный договор героя не устраивает. Он подбивает казаков, и те смещают кошевого. В фильме показана военная охлократия, действующая под влиянием сиюминутных импульсов. А тут и повод подворачивается – пока Бульба с сыновьями по Сечам разъезжал, его поместье грабят шляхтичи, а жинку саблями рубят (тут режиссер допускает отход от первоисточника). Получилась история о мести. Или другой режиссерский прием: черно-белая сцена, периодически встающая перед глазами Тараса – славянскую девушку бьют, правда, судя по экзотической растительности, в турецком полоне. Живое воображение героя и обида за то, что на наших баб чужие руку поднимают, не дают ему жить спокойно.

Европейская рыцарская культура отвела женщине место возвышенного идеала – если не в реальной жизни, то хотя бы в искусстве и литературе. Дикой культуре казачества чужд культ Прекрасной Дамы – «баба к добру не приведет». Непонятен и враждебен поступок Андрея, познавшего любовь и величие красоты женщины. Для казаков Андрей – предатель, бегающий за бабьей юбкой. Тарас, используя отцовскую власть, доминирует над сыновьями, подшучивая над ними уже с первых же строк повести: «А поворотись-ка, сын! Экой ты смешной какой!» И пропагандирует власть кулака, постоянно вдалбливая, что «правда, брат, в силе». В конце концов недрогнувшей рукой он посылает их на смерть и сам погибает.

Рассказанная Гоголем история ужасна, но в рамках традиционной культуры она воспринимается как гимн воинской удали и бесстрашию – «безумству храбрых поем мы песню». К тому же характер героя Гоголь оправдывает историческим временем: «Это был один из тех характеров, которые могли возникнуть только в тяжелый ХV век на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников…когда бранным пламенем объялся древле мирный славянский дух и завелось козачество – широкая, разгульная замашка русской природы». Поступки, в том числе и обретающие судьбоносное для истории значение – результат ментальности, говоря языком Гумилева, пассионарности. Гоголь велик, поскольку дал мифологический, образный портрет старого мира, с его уходящими ценностями, в наши дни они уже не выглядят абсолютными. Благодаря мастерству Бортко герои обрели конкретные черты и мотивы. В рамках здравого смысла, утверждающего первенство мира над войной, созидания над разрушением, бессмысленный героизм кажется призрачным и лишенным почвы. Поэтому слова на братоубийственной сечи: «Сдается мне, паны-браты, умираю хорошею смертью: семерых изрубил, девятерых копьем исколол. Пусть же цветет вечно Русская земля!» – звучат как-то иначе.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики