Тарас Бульба – герой, но зачем же стулья ломать?

Тарас Бульба – герой, но зачем же стулья ломать?

Посмотрев экранизацию «Тараса Бульбы», убеждаешься: Николай Васильевич, конечно, гений, но и режиссер фильма Владимир Бортко не так-то прост. Причем в обоих случаях, как с великим русским писателем, так и с популярным российским режиссером, сыграло свою (трудно решить, злую ли, добрую) шутку бессознательное. Хотя скорее оно – хранитель гения творца, нежели ему помеха. К тому же в свете новых культурных парадигм сложно говорить об истинных замыслах и целях автора.

Истолкование и есть жизнь текста, а оно, как правило, всегда чем-то обусловлено. При изучении повести Гоголя в советской школе принято было обращать внимание на колорит авторского языка, отражающего народную самобытность, патриотизм, выражающийся в любви к родной земле. Теперь же, обсуждая фильм, российские критики сконцентрировались на обвинении режиссера в ангажированности, прогосударственном настрое, натурализме и излишней близости букве текста. Возможно, этот поверхностный взгляд объясняется болезненным восприятием текущих отношений между Россией и Украиной.

Фильм, как и одноименная повесть «Тарас Бульба», не о политике и не об исторических событиях. Гоголь вряд ли хотел рассказать читателям, как все было на самом деле в описываемую им эпоху. Повесть о Тарасе Бульбе – не просто художественный вымысел, а былинный сказ, укорененный в мифе, отражающий особенности культуры и ее бессознательное. Вымысел нередко отсылает к такой истине, которую не может раскрыть никакой исторический факт. Так называемый чрезмерный натурализм фильма, отметающий языковую колоритность, обнажает сюжет, заставляя глубже задуматься над событиями повести. Патетика зашкаливает и превращается в главный спецэффект, теряя свое предназначение. Происходящее вызывает настолько смешанные чувства, что даже не знаешь – смеяться или плакать. Частые упоминания (характерные и для гоголевского текста) родной русской земли и великого русского народа звучат в устах героев не более чем фразеологизмами. Сыграть былинных героев как живых людей – в этом заключено величие режиссерского замысла и мастерство актеров.

Фильм приближает к пониманию тайн загадочной мужской души, погружая в неведомые глубины гоголевского текста. Главный герой повести – мужчина, казак, воин, в котором в максимальной степени выражены маскулинные черты. Таков героический идеал традиционной патриархальной культуры. Вот он на коне с саблей в руке рубит головы врагов, обагряя их кровью мать-землю. Вот он вершит праведный суд. Отец берет на себя право распоряжаться жизнями сыновей. Место женщины в таком мировосприятии определено через подавление и отрицание. Женщина – та, кого презирают и через кого утверждают силу, и, следовательно, та, кто нуждается в защите – репрессированная слабая половина. В повести упоминается ругательство «баболюбы»: «…баболюбы! Полно вам за плугом ходить да пачкатъ в земле свои желтые чеботы, да подбираться к жинкам и губить силу рыцарскую!» Есть и более устоявшиеся выражения: «что как баба расплакался», «хватит бабиться», «что за бабьи юбки попрятались» и пр. А что есть удаль залихватская? Это когда настоящий казак бьет горшки в доме. Тарас с сыновьями уезжают в Сечь, не выказав своих чувств страдающей матери. Ведь «козак не на то, чтобы возиться с бабами». Там проявляется неугомонный характер Тараса:

– Что, кошевой, пора бы погулять запорожцам.

– Негде погулять…

– Как негде? Можно пойти на Турещину или на Татарву.

– Не можно ни в Турещину, ни в Татарву.

– Как не можно?

– Так. Мы обещали султану мир.Мирный договор героя не устраивает. Он подбивает казаков, и те смещают кошевого. В фильме показана военная охлократия, действующая под влиянием сиюминутных импульсов. А тут и повод подворачивается – пока Бульба с сыновьями по Сечам разъезжал, его поместье грабят шляхтичи, а жинку саблями рубят (тут режиссер допускает отход от первоисточника). Получилась история о мести. Или другой режиссерский прием: черно-белая сцена, периодически встающая перед глазами Тараса – славянскую девушку бьют, правда, судя по экзотической растительности, в турецком полоне. Живое воображение героя и обида за то, что на наших баб чужие руку поднимают, не дают ему жить спокойно.

Европейская рыцарская культура отвела женщине место возвышенного идеала – если не в реальной жизни, то хотя бы в искусстве и литературе. Дикой культуре казачества чужд культ Прекрасной Дамы – «баба к добру не приведет». Непонятен и враждебен поступок Андрея, познавшего любовь и величие красоты женщины. Для казаков Андрей – предатель, бегающий за бабьей юбкой. Тарас, используя отцовскую власть, доминирует над сыновьями, подшучивая над ними уже с первых же строк повести: «А поворотись-ка, сын! Экой ты смешной какой!» И пропагандирует власть кулака, постоянно вдалбливая, что «правда, брат, в силе». В конце концов недрогнувшей рукой он посылает их на смерть и сам погибает.

Рассказанная Гоголем история ужасна, но в рамках традиционной культуры она воспринимается как гимн воинской удали и бесстрашию – «безумству храбрых поем мы песню». К тому же характер героя Гоголь оправдывает историческим временем: «Это был один из тех характеров, которые могли возникнуть только в тяжелый ХV век на полукочующем углу Европы, когда вся южная первобытная Россия, оставленная своими князьями, была опустошена, выжжена дотла неукротимыми набегами монгольских хищников…когда бранным пламенем объялся древле мирный славянский дух и завелось козачество – широкая, разгульная замашка русской природы». Поступки, в том числе и обретающие судьбоносное для истории значение – результат ментальности, говоря языком Гумилева, пассионарности. Гоголь велик, поскольку дал мифологический, образный портрет старого мира, с его уходящими ценностями, в наши дни они уже не выглядят абсолютными. Благодаря мастерству Бортко герои обрели конкретные черты и мотивы. В рамках здравого смысла, утверждающего первенство мира над войной, созидания над разрушением, бессмысленный героизм кажется призрачным и лишенным почвы. Поэтому слова на братоубийственной сечи: «Сдается мне, паны-браты, умираю хорошею смертью: семерых изрубил, девятерых копьем исколол. Пусть же цветет вечно Русская земля!» – звучат как-то иначе.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее