Плохой хороший банк

При продолжающемся ухудшении качества портфелей банкам следует не уповать на Фонд стрессовых активов, а создавать достаточный запас провизий, уверена Елена Бахмутова

Плохой хороший банк

Кредитная активность, проявленная казахстанскими банками два-три года назад, дает о себе знать сегодня. Высокие риски, которые они принимали на себя, раздавая деньги без должной оценки платежеспособности заемщиков, стали причиной фактической национализации БТА Банка и Альянс Банка. Государство кроме прямой помощи банкам обещало создать Фонд стрессовых активов (ФСА) для решения проблемы неработающих займов. Но, судя по последним заявлениям министра финансов Болата Жамишева о нецелесообразности расходования средств ФСА в условиях захода государства в капитал «большой четверки» банков, начало его работы отодвигается на неопределенный срок. На смену идее ФСА, возможно, придет более актуальная сегодня в мире – «плохого» и «хорошего» банка. Во всяком случае, Агентство финансового надзора (АФН) уже готовит законодательную базу для такого разделения. Об этом, а также о ситуации вокруг проблемных банков в целом нам рассказала в интервью председатель АФН Елена Бахмутова.

Как вывозят капитал

– Елена Леонидовна, прошлой осенью, когда правительство обговаривало условия вхождения в капитал «большой четверки», только БТА попросил 2,3 миллиарда долларов, все остальные назвали куда меньшие суммы. Это было связано с проблемами БТА Банка?

– Я вас сразу поправлю: не они просили такие суммы, а Агентство финансового надзора рекомендовало им создать провизии в таком объеме. Еще тогда, когда правительство предложило банкам докапитализацию, если уж они сами не могут ее произвести немедленно, были озвучены эти суммы – 300 миллионов долларов по Казкоммерцбанку, 500 миллионов – по Халыку, 2,3 миллиарда долларов – по БТА Банку, и около 370 – по Альянс Банку. И это была оценка агентства, основанная на необходимости создания провизий с учетом структуры портфеля. Уже тогда мы определили, что БТА необходима такая сумма для формирования адекватного качеству активов уровня провизий. А для этого нужно было либо прибыль получить, что невозможно в такой короткий период, либо увеличить капитал. Совет директоров и менеджмент БТА, тем не менее, считали, что зарубежные проекты долгосрочные, сроки выплат по большинству кредитов наступают только в конце срока завершения проекта, а в текущем режиме банку не о чем беспокоиться и формировать провизии необязательно.

– Вы имеете в виду проекты ИПГ «Евразия»?

– Мы доформировали провизии в основном по зарубежным проектам БТА. И они все связаны с недвижимостью. Это, как правило, покупка земли на ранних стадиях и обездвиженный объект. Обычно такой объект требует дополнительных вложений, чтобы впоследствии получить с него доход и выплатить кредит.

– Много ли кредитов ушло заемщикам из офшорок?

– Большинство заемщиков <БТА Банка> было из офшорных зон. Следственная группа прокуратуры выявила уже 165 офшорных компаний. Проверить их аффилированность и подтвердить связь с кем-либо из должностных лиц банка практически невозможно. АФН не в состоянии это сделать. Мы только высказывали в процессе проверки предположение, что эти компании могут быть связаны с должностными лицами банка и действовать в их интересах. Поскольку нам была непонятна структура владельцев, мы, естественно, оценили риск как очень высокий. Принимая во внимание, что кредиты сосредоточены в сфере недвижимости, которая находится за пределами Казахстана, а по нашим требованиям недвижимость за рубежом не признается в качестве надежного залога, так как возможность ее взыскания сомнительна, мы рекомендовали сформировать высокий уровень провизий по зарубежным активам. Это чисто регуляторное требование. Оно, кстати, было в первый раз выдвинуто еще по результатам проверки на 1 января 2008 года. Но в то время такой высокий уровень провизий создать было сложно, ситуация была более или менее управляемой, а в России она вообще была хорошей. Но все же предписание о доформировании провизий было сделано еще 27 марта 2008 года. Однако руководители БТА ответили, что формирование провизий на этом уровне приведет к нарушению требований по достаточности капитала, а это в свою очередь вызовет нарушение ковенантов по внешним заимствованиям. По сути, регулятор оказался заложником соглашений, которые банк заключал по внешним кредитам. Руководство банка предложило составить план мероприятий по постепенному увеличению суммы провизий. В мае было проведено правление АФН, где присутствовали и господа Аблязов и Солодченко. Они рассказывали о своей стратегии, уверяли нас, что будут постепенно снижать этот риск, который они принимали на себя, выдавая кредиты в России, Грузии, Украине, передавать его своим дочерним компаниям на территории этих стран. В дальнейшем будут финансировать эти проекты за счет ресурсов, привлеченных с местных рынков, и не будут использовать средства БТА Банка в Казахстане. Тогда же господин Аблязов сказал, что к сентябрю он легализует свою долю в БТА в размере 8,5 процента. В сентябре я лично спросила его, когда он оформит свои акции, он ответил, что это откладывается до ноября. Увы, этого не произошло и к февралю.

– Значит, к моменту национализации БТА Мухтар Аблязов формально не владел ни одной акцией банка?

– Совершенно верно. Мы получаем информацию от регистраторов, у нас есть все выписки центрального депозитария. Перечень акционеров включает мелкие компании, из них ряд компаний прямо находится в зонах с либеральным налоговым режимом, либо их учредители зарегистрированы там.

– Вы сказали, что очень много заемщиков БТА находятся в офшорных зонах. Как с них можно востребовать кредиты, ведь они могут просто исчезнуть?

– Вообще в банках существует обычная практика выдачи кредита. Решение по займу не может принять отдельно взятое лицо, пусть даже руководитель банка. Это прерогатива кредитного комитета, который принимает решение на основании заключения, подготовленного различными службами банка – юридической, управления риском и так далее. В БТА Банке существовала стандартная практика рассмотрения кредитных заявок, но один кредитный комитет возглавлял господин Жаримбетов, и этот комитет среди прочего принимал решения по офшорным компаниям, а другой, так называемый региональный кредитный комитет, который принимал решения по выдаче кредитов зарубежным компаниям, – сам господин Аблязов. По результатам нашей проверки было видно, что по некоторым проектам были отрицательные заключения рисковиков, выдвигались требования предоставить дополнительный залог или дополнительные документы о собственных средствах заемщика. Но, несмотря на опасения рисковиков, члены кредитного комитета голосовали за выдачу кредита. Но это не означает, что заемщика как такового нет, он есть, члены кредитного комитета, подписываясь под положительным решением, руководствовались же какими-то соображениями…

– Ну если только желанием угодить начальнику.

– Вот тут мы подходим к очень важному вопросу, который обсуждался и на саммите G20, это ответственность должностных лиц: совета директоров, членов правления, кредитного комитета за то, что они делают.

– Государство, войдя в капитал банка, приняло на себя все его риски?

– Государство вошло с дополнительным капиталом. Сейчас у БТА Банка создано порядка 20 процентов провизий. То есть часть этих кредитов дисконтирована, или, иначе говоря, часть рисков, в среднем на те же 20 процентов, списана. По ряду самых рискованных, с нашей точки зрения, проектов мы потребовали создания 100-процентного размера провизий. Теоретически такой проект обесценен, но необходимо заниматься востребованием кредита по нему. Новый менеджмент банка работает с проблемными активами, нужно заниматься рутинной работой, как во всех других банках.

– Как вы расцениваете заявления господина Солодченко о том, что банк благодаря госуправлению обанкротится?

– Любой финансовый институт чувствителен к негативной информации о нем. В связи с этим такие заявления следует рассматривать как попытку подорвать доверие и расшатать устойчивость банка и казахстанской банковской системы в целом.

Офшоры под прицелом

– Недавно АФН расширило список офшорных зон. Это связано с обстоятельствами, выявившимися в связи с БТА Банком?

– В законе давно уже была такая норма, что владельцами голосующих акций не могут быть компании, зарегистрированные в офшорных зонах или имеющие аффилированные лица в офшорах. В прошлом году мы расширили перечень офшорных зон – он практически идентичен списку для налоговых целей, утвержденному постановлением правительства. В результате в наше поле зрения попало больше такого рода акционеров. Запрет на владение голосующими акциями по прямым акционерам, то есть тем, кто был зарегистрирован в офшорной зоне и владел голосующими акциями, вступил немедленно. Последним постановлением мы установили срок до 1 октября 2009 года, в течение которого действующие акционеры должны привести свою регистрацию в соответствие с законом. Речь идет не о прямых акционерах, а о тех, кто имеет аффилированных лиц, зарегистрированных в офшорных зонах. Либо они должны избавиться от голосующих акций банков, пенсионных фондов, страховых организаций, либо – от аффилированных лиц в офшорных зонах.

АФН еще в прошлом году обратило внимание на высокие риски при трансграничном кредитовании. В частности, для заемщика, зарегистрированного в зоне с либеральным налогообложением, мы ввели требование взвешивать риск в размере 200 процентов по капиталу, что, кстати, было очень негативно встречено банковским сектором. Нам рассказывали, что это стандартная практика оптимизации налогообложения, к которой я лично отношусь отрицательно. Но, несмотря на то что при выдаче кредита такому заемщику требуется резервировать больше капитала, больше провизий, органы управления банка все-таки решаются выдавать деньги заемщику в офшоре.

Отделить зерна от плевел

– Не связано ли постановление АФН о передаче депозитов из одного банка в другой с планами слить БТА и Альянс?

– Это нормативно-правовой акт, который был принят в рамках реализации закона о внесении изменений и дополнений в закон о банках и банковской деятельности, который шел в одном пакете с законопроектом о фонде «Самрук-Казына». В данном случае речь идет о добровольной передаче части активов и обязательств. Решение об этом принимают органы управления банка, и они оповещают об этом депозиторов. Постановление оговаривает лишь процедуры получения разрешения в агентстве. Конкретные же сроки, в которые должны быть оповещены депозиторы, установлены законом. Для каких целей это будет применяться? Каких-либо конкретных планов у нас нет. Это связано с тем, что во всем мире рассматривается возможность создания «плохого» и «хорошего» банков. Мы готовим инфраструктуру, чтобы в случае необходимости можно было ею воспользоваться.

– Можно понять так: в «хороший» банк передаются депозиты, а в «плохой» – проблемные активы…

– Не передаются, а остаются в «плохом» банке. Одним словом, мы предусмотрели потенциальную возможность. В мире ведутся дискуссии, создавать ли хороший банк или, напротив, плохой… Есть и та, и другая опция. В законе этот вопрос не оговаривается. Еще раз подчеркну, должно быть добровольное решение банка.

[inc pk='1744' service='media']

– Это связано с Фондом стрессовых активов, о создании которого было заявлено еще в прошлом году?

– Для Фонда стрессовых активов такие решения не требуются, потому что ФСА будут передаваться активы, а по нашему законодательству передавать активы можно без ведома заемщика. То есть для этого не нужно законодательных разрешительных процедур.

– А что вообще сегодня происходит с ФСА? Банки, насколько я знаю, связывают с началом его работы надежды на очищение активов, а значит, снижение объемов провизий и, в конечном счете, сокращение убытков.

– В первую очередь банки должны опираться на свои собственные возможности и формировать провизии. В принципе, передача активов в ФСА – то же самое, что формирование провизий. Если активы будут переданы по справедливой цене с точки зрения налогоплательщика, то, скорее всего, у банков, выражаясь простым языком, возникнут дырки, что потребует формирования дополнительного капитала. Если выкупать по справедливой цене с точки зрения банка, то цена будет слишком высокой, и тогда получится, что переплачивает государство, то есть налогоплательщик. Безусловно, есть еще один путь – выкупать по рыночной цене, но нужно быть готовым к тому, что процесс будет очень длительным, многоступенчатым, и сколько в результате будет продано активов, я не знаю. Наш Фонд стрессовых активов принял ту же схему, которую предложил министр финансов США – выкуп через тендер. Не стоит ждать, что это будет очень быстро.

Основа устойчивости

– Говорят, что те банки, которые закладывали адекватные состоянию портфеля провизии, при продаже стрессовых активов получат меньшие убытки, чем те, кто резервировал меньшие суммы. Это действительно так?

– Это очевидно. Я уже говорила, что банкам можно уповать на ФСА, а можно потихоньку формировать провизии. Вообще-то делать это нужно было раньше, в хорошие времена, когда была высокая прибыль. Но тогда все думали, авось пронесет. Банки, сформировавшие провизии, сегодня в лучшем положении. У нас средний размер провизий – 14,6 процента.

– Как я понимаю, объем провизий является основным показателем качества активов. Чем он больше, тем хуже портфель?

– На самом деле качество внутреннего портфеля у всех банков примерно одинаковое. Просто одни банки оценивают его более консервативно и формируют соответствующие провизии, создавая тем самым задел для последующей продажи ФСА либо списания. Если этот актив придется списать с баланса, у банка будет подушка, например, в размере 20 процентов, то есть 20 процентов от стоимости кредита он уже дисконтировал. Но когда речь идет о долгосрочном кредите, срок выплаты которого еще не наступил, банки (этим грешил не только БТА, но и многие другие игроки) учитывают его как работающий и в лучшем случае создают под него провизии в размере пяти процентов от суммы кредита. С формальной точки зрения нарушения графика платежей действительно нет, но банку известно, что проект еще не начат, и велика вероятность того, что он не будет завершен в срок. Проблема возможных просрочек никуда не исчезает, она просто переносится на будущее. Может быть, это и правильно, чтобы не пугать сейчас кредиторов и акционеров, но если ситуация не улучшится, а это весьма вероятно, проблемы обрушатся внезапно.

– Получается, что все уповают на то, что кризис не сегодня-завтра закончится?

– Это ошибка, которую мы совершили в середине 2007 года, когда начался кризис. Все ожидали, что он продлится не больше года, а в начале 2009-го рынки восстановятся. Этого не произошло, и второй этап кризиса после банкротства Lehman Brothers и последовавшего за ним обвала цен на основные экспортные товары Казахстана оказался для нас более сложным: задел по внешним займам был исчерпан, да и заемщики уже выдохлись. Сейчас банкам очень тяжело отыгрывать эти потери. Если бы они своевременно создавали провизии, им было бы гораздо спокойнее. Уже семь банков из 37 демонстрируют убытки с начала года за счет формирования провизий. Рентабельность сейчас вообще отрицательная, поэтому возможности формировать провизии за счет текущей прибыли нет, и они формируют их из прошлого капитала. В результате это отражается как убытки текущих лет.

Банки дуют на воду

– Что может помочь в такой ситуации? Ведь банковский бизнес, по сути, становится нерентабельным?

– Необходимо вновь начать кредитование. Но не просто раздать деньги, а кредитовать надежных заемщиков, у которых понятна перспектива, есть денежные потоки для обслуживания займа.

– Да где же взять таких заемщиков сегодня?

– Сейчас пресса много пишет о том, что банки неохотно расходуют средства, выделенные для стабилизации экономики. Здесь есть несколько аспектов. Банки правы в том, что риски полностью лежат на них: они обязаны вернуть депозит, и поэтому не могут выдавать деньги без тщательной проверки платежеспособности заемщика. Вместе с тем банки можно упрекнуть в затягивании процесса освоения бюджетных средств. Ведь 70 процентов выделенных денег должны пойти на рефинансирование существующих кредитов, то есть тех заемщиков, которых банк в свое время уже кредитовал и, значит, хорошо знает их финансовое положение. Переоформление соглашения не может занимать много времени, поэтому медленное освоение средств у меня тоже вызывает озабоченность.

– А деньги действительно поступили на депозиты? В банках дают противоречивую информацию по этому поводу, непонятно – то ли дали деньги, то ли не дали…

Мы решили публиковать информацию о поступлении средств и их использовании банками, потому что слишком много озвучивается цифр по фактическому освоению. Но я хотела бы для читателей вашего журнала дать разъяснение: с нашей точки зрения, фактическое использование означает заключение кредитного соглашения между банком и заемщиком, информация о котором сразу же поступает в кредитное бюро. Мы сверяем информацию, представленную банками, с той, которую нам дает кредитное бюро. Оперативную информацию собираем в еженедельном режиме, а ряд банков дает объемы рассмотренных заявок. Но не факт, что заявка обязательно выльется в кредитное соглашение. На нашем сайте публикуется информация только о фактически заключенных соглашениях, она, естественно, будет меньше, чем объем рассмотренных заявок. Что касается денег, то есть 117 миллиардов на кредитование МСБ и 120 миллиардов на рефинансирование ипотечных займов, банки их уже получили. Кроме того, Халык банку и Казкоммерцбанку перечислены деньги на оформление акций, которые должны перейти в собственность ФНБ «Самрук-Казына». Остальная сумма депозита выделена на три года на рефинансирование реального сектора. Оба банка на эти цели получили по миллиарду долларов*. При этом Казкоммерцбанк получил 36 миллиардов тенге за простые акции, остальную часть из 120 миллиардов – на рефинансирование реального сектора. По Халык банку предусмотрено 60 миллиардов на приобретение акций, не только простых, но и привилегированных, поэтому он получил большую сумму.

* По обменному курсу тенге до девальвации

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?