Похлеще Бората

«Тюльпан» – фильм не об этнической экзотике и не доброе кино про добрых людей. Он повествует о нищих гражданах богатой нефтяной державы

Похлеще Бората

Наконец «Тюльпан», завоевавший множество призов престижных международных кинофестивалей, вышел на экраны казахстанских кинотеатров. Картина получила главный приз конкурса «Особый взгляд» 61-го Каннского кинофестиваля, приз Министерства образования Франции, Гран-при и приз зрительских симпатий 21-го Токийского международного кинофестиваля и была признана лучшим фильмом на кинофестивалях в Цюрихе и Карловых Варах. История его создания интернациональна – съемки начали на деньги фондов европейских стран, режиссер – известный российский документалист Сергей Дворцевой, фильм снимался в казахской степи в 500 километрах от Шымкента с казахскими актерами. Первоначально в проект поверил знаменитый продюсер, открывший миру Ким-Ки-Дука и Тарантино, Карл Баумгартнер. Затем им заинтересовались российские продюсеры Сергей Сельянов и Сергей Мелькумов. Когда съемки достигли апогея, кончились деньги и силы, к делу подключилась казахстанский продюсер Гульнара Сарсенова.

Трудности перевода

Несмотря на фестивальные триумфы, на родине у фильма не было широкой рекламы. О нем немало писала отечественная пресса, но преимущественно со слов его создателей. Полноценных же рецензий отечественных кинокритиков, посвященных собственно фильму, а не рассказам о съемках и наградах, в Интернете раз-два и обчелся. Во многом это объясняется тем, что его показ состоялся только на кинофестивале «Евразия». Широкая общественность фильм не видела. К тому же образовался временной разрыв почти в год между пресс-конференцией об успехах фильма в Каннах, которая состоялась в Алматы, и выходом картины на отечественные экраны.

Хотя реклама «Тюльпана» и крутилась по каналам с русскими титрами, в наших кинотеатрах он шел без перевода. Герои фильма говорят то по-русски, то по-казахски. Несмотря на то что многое было понятно и без слов, перевод был бы не лишним. Если в начале недели сеансов было заявлено больше, то к ее концу дешевые дневные показы отменили, в двух кинотеатрах оставили всего два вечерних сеанса. Причем продавцы в кассах честно предупреждали – фильм идет на казахском языке, что могло отпугнуть неказахоязычных зрителей. Но у меня была цель любой ценой увидеть долгожданную премьеру, поэтому возможность непонимания меня не напугала. И в итоге я не пожалела, что купила билет.

Фильм (не скажу, что приятно) поразил меня с первых же кадров – худенький казахский паренек в матроской форме, сидя в юрте, описывает чудо-юдо морское – морского конька. «Начались спекуляции на экзотике, – возмущенно подумала я. – Слушатели – люди пожилые, при Союзе жили, неужели про морских коньков с осьминогами не слышали?» Но потом все встало на свои места. Это сватовство. Пожилые родители невесты мало реагируют на эти байки, сидят понуро (отец даже, демонстрируя свою осведомленность, спрашивает по-казахски: акулу видел?). Зато за занавеской скрывается девушка, для ее ушей и предназначена эта диковинная (а может быть дикая?) история. И в самом деле, дальше начинаешь понимать – это не фестивальные выдумки: в степи, где проходили съемки, нет ни спутниковой антенны, ни телевизора. Они лишь мечта романтичного и наивного героя картины. Школы тоже нет. Нет книг и газет. Единственный источник информации – государственное радио. Нет водопровода и электричества, медицинского обслуживания. Сообразив, что самая важная часть информации говорится в фильме по-казахски (по-русски речь идет в основном о сватовстве главного героя, бывшего моряка по имени Аса, и его любовных переживаниях), я попросила помочь с переводом соседку по кинозалу. Кое-что она перевела, об остальном нетрудно было догадаться.

Дьявол – в деталях

В фильме меня поразила не сама жизненная история и не манера съемок, о которых много говорили его создатели и критики – они как раз довольно традиционны, а его содержание. «Тюльпан» – артхаузное фестивальное кино, опирающееся на документальный реализм. Актеры-непрофессионалы фактически играют себя. Сюжет, может, и отдает этнической экзотикой (главный герой пытается покорить сердце единственной в радиусе трехсот километров девушки по имени Тюльпан), но мне он показался не таким важным. Также дело вовсе не в первозданности и нетронутости жизни казахских чабанов. Безусловно, эта естественность существования – не более чем миф. И понятно, не она заставила жюри престижных международных фестивалей отметить фильм наградами. Интересно другое – чем занимаются эти люди в степи и как они в таких условиях выживают?

В одном из интервью сценарист картины Геннадий Островский, отвечая на вопрос, каким образом казахский пастух оказался в российском флоте, отметил, что не так уж и важно, когда именно происходит его действие. «Вы знаете, бывают фильмы, в которых время важно лишь, поскольку задает систему координат. Это современный Казахстан. Представьте себе, к примеру, 1994 год. Человек, который служил во флоте три года, мог быть забран в 1991-м, когда еще был Советский Союз. Но не стоит кардинально привязываться к этому. История соотносится с этим, так как это время перемен, даже для самой степи».

«Тюльпан» снимался четыре года. Контраст безвременья казахской степи и современности обнаруживает важный социально-политический ракурс картины. О том, что на дворе ХХI век, свидетельствуют лишь новости, которые маленький мальчик заучивает наизусть, чтобы пересказать отцу, когда тот вернется после тяжелого рабочего дня в степи. Сцена, когда ребенок крутит ручки обшарпанного советского приемника и внимательно вслушивается в сообщения о достижениях страны, говорит сама за себя. И перевод на русский не нужен – слова «президент», «депутат», «Кашаган» понятны и так. Нефтяная держава, огромные запасы ресурсов, а степь как была нищая, так и осталась. Как жили там 20, 50, 100 лет назад, так и живут до сих пор. В колхозы в степи теперь не сгоняют – туда вернулось байство. Сестра Асы и ее муж – даже не собственники небольшой отары, просто наемники. Это видно по их нищему, бесхитростному быту. Там, где-то в городе, есть начальник, который наказывает за гибель каждой овцы. Какая-то болезнь становится причиной гибели беременных овец и рождения мертвых ягнят. Зять Асы просит проверяющего объяснить начальнику, что он не виноват. На что тот отвечает, что в прошлый раз хозяин не захотел ничего слушать и ударил его по голове. А ведь эта история – аллегория нашего общества: когда властитель не хочет слышать о проблемах простых людей и за одно упоминание о них жестоко наказывает, поскольку иначе эти проблемы придется решать.

Положа руку на сердце

Аса мечтает жениться на Тюльпан. Но девушка отказывает ему, мотивируя это тем, что у него большие уши. Вряд ли это истинная причина отказа. Аса нищий (все, что у него есть – чемодан с матроской формой) и вынужден жить в одной юрте с семьей сестры. К тому же девушка хочет уехать учиться в город. Видно, что к Асе плохо относится ее старая мать, которая на собственном опыте знает, что в степи делать нечего. Она сама когда-то так же вышла замуж, но ничего не изменилось, а возможно, за годы независимости стало еще хуже.

Конечно, при желании можно трактовать картину как рассказ о добрых людях, первозданных чувствах, вере в мечту, историю о взаимоотношениях людей и животных и прочее, видеть в ней диковинную экзотику и закрывать глаза на реальность. Но это отнюдь не главный месседж фильма. По словам Сергея Дворцевого, про один из его документальных фильмов о жизни чабанов (в одном из эпизодов которого героиня моет голову айраном) один местный аким сказал, что это ужасный фильм, демонстрирующий миру, что в Казахстане нет шампуня. «Я хотел показать жизнь. Ведь это здоровая природная вещь. И это норма для казахской семьи, живущей в степи», – оправдывается режиссер. Хотя одно дело мыть голову айраном у себя в ванне горячей водой и совсем другое – делать это многие годы в степи, живя в юрте без электричества, без горячей воды... Можно долго продолжать, без чего еще. И говорить тут о народных обычаях, экзотике и близости к природе – значит, мягко говоря, кривить душой. Не избежал критики власть предержащих и «Тюльпан». В одном из интервью режиссер признался, что некий крупный чиновник из Астаны после просмотра фильма на международном кинофестивале «Евразия» возмущался: «Тюльпан» – вреднее, чем «Борат».

Неудивительно, что Дворцевой объяснил, почему переключился с документального на художественное кино, так: «Документальное кино – очень острое и опасное оружие. Когда снявшийся у меня чабан сказал мне, что после фильма его чуть не посадили в тюрьму (хотя что такого, безобидный вроде фильм), я подумал, надо быть острожным. Сейчас у меня нет мотивации снимать документальное кино дальше». И хотя «Тюльпан» – фильм не документальный, а художественный, он продолжает рассказывать о жизни. И не важно, выдуманная это история или взятая из жизни.

Статьи по теме:
Экономика и финансы

Прогиб цен засчитан

Новые социальные инициативы, подразумевающие увеличение госрасходов, могут вызвать очередной рост цен

Повестка дня

Коротко

Повестка дня

Казахстанский бизнес

Эффект гибкости

Коворкинг эволюционирует под давлением внутренних изменений рынка офисной недвижимости

Экономика и финансы

Призрак Агробанка

Старая идея создания Агробанка на базе «КазАгро» может все же воплотиться в жизнь