Похлеще Бората

«Тюльпан» – фильм не об этнической экзотике и не доброе кино про добрых людей. Он повествует о нищих гражданах богатой нефтяной державы

Похлеще Бората

Наконец «Тюльпан», завоевавший множество призов престижных международных кинофестивалей, вышел на экраны казахстанских кинотеатров. Картина получила главный приз конкурса «Особый взгляд» 61-го Каннского кинофестиваля, приз Министерства образования Франции, Гран-при и приз зрительских симпатий 21-го Токийского международного кинофестиваля и была признана лучшим фильмом на кинофестивалях в Цюрихе и Карловых Варах. История его создания интернациональна – съемки начали на деньги фондов европейских стран, режиссер – известный российский документалист Сергей Дворцевой, фильм снимался в казахской степи в 500 километрах от Шымкента с казахскими актерами. Первоначально в проект поверил знаменитый продюсер, открывший миру Ким-Ки-Дука и Тарантино, Карл Баумгартнер. Затем им заинтересовались российские продюсеры Сергей Сельянов и Сергей Мелькумов. Когда съемки достигли апогея, кончились деньги и силы, к делу подключилась казахстанский продюсер Гульнара Сарсенова.

Трудности перевода

Несмотря на фестивальные триумфы, на родине у фильма не было широкой рекламы. О нем немало писала отечественная пресса, но преимущественно со слов его создателей. Полноценных же рецензий отечественных кинокритиков, посвященных собственно фильму, а не рассказам о съемках и наградах, в Интернете раз-два и обчелся. Во многом это объясняется тем, что его показ состоялся только на кинофестивале «Евразия». Широкая общественность фильм не видела. К тому же образовался временной разрыв почти в год между пресс-конференцией об успехах фильма в Каннах, которая состоялась в Алматы, и выходом картины на отечественные экраны.

Хотя реклама «Тюльпана» и крутилась по каналам с русскими титрами, в наших кинотеатрах он шел без перевода. Герои фильма говорят то по-русски, то по-казахски. Несмотря на то что многое было понятно и без слов, перевод был бы не лишним. Если в начале недели сеансов было заявлено больше, то к ее концу дешевые дневные показы отменили, в двух кинотеатрах оставили всего два вечерних сеанса. Причем продавцы в кассах честно предупреждали – фильм идет на казахском языке, что могло отпугнуть неказахоязычных зрителей. Но у меня была цель любой ценой увидеть долгожданную премьеру, поэтому возможность непонимания меня не напугала. И в итоге я не пожалела, что купила билет.

Фильм (не скажу, что приятно) поразил меня с первых же кадров – худенький казахский паренек в матроской форме, сидя в юрте, описывает чудо-юдо морское – морского конька. «Начались спекуляции на экзотике, – возмущенно подумала я. – Слушатели – люди пожилые, при Союзе жили, неужели про морских коньков с осьминогами не слышали?» Но потом все встало на свои места. Это сватовство. Пожилые родители невесты мало реагируют на эти байки, сидят понуро (отец даже, демонстрируя свою осведомленность, спрашивает по-казахски: акулу видел?). Зато за занавеской скрывается девушка, для ее ушей и предназначена эта диковинная (а может быть дикая?) история. И в самом деле, дальше начинаешь понимать – это не фестивальные выдумки: в степи, где проходили съемки, нет ни спутниковой антенны, ни телевизора. Они лишь мечта романтичного и наивного героя картины. Школы тоже нет. Нет книг и газет. Единственный источник информации – государственное радио. Нет водопровода и электричества, медицинского обслуживания. Сообразив, что самая важная часть информации говорится в фильме по-казахски (по-русски речь идет в основном о сватовстве главного героя, бывшего моряка по имени Аса, и его любовных переживаниях), я попросила помочь с переводом соседку по кинозалу. Кое-что она перевела, об остальном нетрудно было догадаться.

Дьявол – в деталях

В фильме меня поразила не сама жизненная история и не манера съемок, о которых много говорили его создатели и критики – они как раз довольно традиционны, а его содержание. «Тюльпан» – артхаузное фестивальное кино, опирающееся на документальный реализм. Актеры-непрофессионалы фактически играют себя. Сюжет, может, и отдает этнической экзотикой (главный герой пытается покорить сердце единственной в радиусе трехсот километров девушки по имени Тюльпан), но мне он показался не таким важным. Также дело вовсе не в первозданности и нетронутости жизни казахских чабанов. Безусловно, эта естественность существования – не более чем миф. И понятно, не она заставила жюри престижных международных фестивалей отметить фильм наградами. Интересно другое – чем занимаются эти люди в степи и как они в таких условиях выживают?

В одном из интервью сценарист картины Геннадий Островский, отвечая на вопрос, каким образом казахский пастух оказался в российском флоте, отметил, что не так уж и важно, когда именно происходит его действие. «Вы знаете, бывают фильмы, в которых время важно лишь, поскольку задает систему координат. Это современный Казахстан. Представьте себе, к примеру, 1994 год. Человек, который служил во флоте три года, мог быть забран в 1991-м, когда еще был Советский Союз. Но не стоит кардинально привязываться к этому. История соотносится с этим, так как это время перемен, даже для самой степи».

«Тюльпан» снимался четыре года. Контраст безвременья казахской степи и современности обнаруживает важный социально-политический ракурс картины. О том, что на дворе ХХI век, свидетельствуют лишь новости, которые маленький мальчик заучивает наизусть, чтобы пересказать отцу, когда тот вернется после тяжелого рабочего дня в степи. Сцена, когда ребенок крутит ручки обшарпанного советского приемника и внимательно вслушивается в сообщения о достижениях страны, говорит сама за себя. И перевод на русский не нужен – слова «президент», «депутат», «Кашаган» понятны и так. Нефтяная держава, огромные запасы ресурсов, а степь как была нищая, так и осталась. Как жили там 20, 50, 100 лет назад, так и живут до сих пор. В колхозы в степи теперь не сгоняют – туда вернулось байство. Сестра Асы и ее муж – даже не собственники небольшой отары, просто наемники. Это видно по их нищему, бесхитростному быту. Там, где-то в городе, есть начальник, который наказывает за гибель каждой овцы. Какая-то болезнь становится причиной гибели беременных овец и рождения мертвых ягнят. Зять Асы просит проверяющего объяснить начальнику, что он не виноват. На что тот отвечает, что в прошлый раз хозяин не захотел ничего слушать и ударил его по голове. А ведь эта история – аллегория нашего общества: когда властитель не хочет слышать о проблемах простых людей и за одно упоминание о них жестоко наказывает, поскольку иначе эти проблемы придется решать.

Положа руку на сердце

Аса мечтает жениться на Тюльпан. Но девушка отказывает ему, мотивируя это тем, что у него большие уши. Вряд ли это истинная причина отказа. Аса нищий (все, что у него есть – чемодан с матроской формой) и вынужден жить в одной юрте с семьей сестры. К тому же девушка хочет уехать учиться в город. Видно, что к Асе плохо относится ее старая мать, которая на собственном опыте знает, что в степи делать нечего. Она сама когда-то так же вышла замуж, но ничего не изменилось, а возможно, за годы независимости стало еще хуже.

Конечно, при желании можно трактовать картину как рассказ о добрых людях, первозданных чувствах, вере в мечту, историю о взаимоотношениях людей и животных и прочее, видеть в ней диковинную экзотику и закрывать глаза на реальность. Но это отнюдь не главный месседж фильма. По словам Сергея Дворцевого, про один из его документальных фильмов о жизни чабанов (в одном из эпизодов которого героиня моет голову айраном) один местный аким сказал, что это ужасный фильм, демонстрирующий миру, что в Казахстане нет шампуня. «Я хотел показать жизнь. Ведь это здоровая природная вещь. И это норма для казахской семьи, живущей в степи», – оправдывается режиссер. Хотя одно дело мыть голову айраном у себя в ванне горячей водой и совсем другое – делать это многие годы в степи, живя в юрте без электричества, без горячей воды... Можно долго продолжать, без чего еще. И говорить тут о народных обычаях, экзотике и близости к природе – значит, мягко говоря, кривить душой. Не избежал критики власть предержащих и «Тюльпан». В одном из интервью режиссер признался, что некий крупный чиновник из Астаны после просмотра фильма на международном кинофестивале «Евразия» возмущался: «Тюльпан» – вреднее, чем «Борат».

Неудивительно, что Дворцевой объяснил, почему переключился с документального на художественное кино, так: «Документальное кино – очень острое и опасное оружие. Когда снявшийся у меня чабан сказал мне, что после фильма его чуть не посадили в тюрьму (хотя что такого, безобидный вроде фильм), я подумал, надо быть острожным. Сейчас у меня нет мотивации снимать документальное кино дальше». И хотя «Тюльпан» – фильм не документальный, а художественный, он продолжает рассказывать о жизни. И не важно, выдуманная это история или взятая из жизни.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?