Если это не протекционизм

Зависимость национальных экономик от международной торговли пока удерживает правительства от радикального протекционизма. Но хотя масштабных торговых войн пока удается избежать, защитные меры применяются все шире, а протекционистский инструментарий становится все более разнообразным

На лондонском саммите G20 страны-участницы подтвердили свое стремление бороться с протекционизмом – чтобы не дать миру скатиться к торговым войнам и избежать повторения сценария Великой депрессии. Но несмотря на громкие заявления, практически все участники встречи постоянно эти обещания нарушают.

Согласно исследованию Всемирного банка, за последний год 17 из 20 стран G20 уже приняли более 47 мер протекционистского характера, которые ограничивают международную торговлю и грозят перерасти в торговые войны. Еще 31 мера была предложена на правительственном уровне, но пока не реализована. Треть этих мер приходится на повышение импортных тарифов с целью защиты внутренних производителей.

Больше всего на поприще повышения тарифов отличился Эквадор – в этой латиноамериканской стране были повышены импортные пошлины более чем на 600 видов товаров. Впрочем, большинство стран, ограниченные правилами ВТО, вынуждены избегать столь топорных методов. Так, Аргентина ввела новые нетарифные барьеры на импорт автозапчастей, текстиля, телевизоров, игрушек, обуви и изделий из кожи. Индонезия ограничила ввоз некоторых видов товаров – включая одежду, обувь, игрушки, электронику, продукты питания и напитки – лишь пятью морскими портами.

В некоторых странах ужесточение торговых стандартов привело к сокращению импорта, отмечается в исследовании Всемирного банка. Например, Китай запретил импорт ирландской свинины, некоторых видов бельгийского шоколада, итальянского бренди, британских соусов, голландских яиц и испанских молочных продуктов. Индия ввела запрет на импорт китайских игрушек. И Индия, и Китай при этом активно субсидируют своих экспортеров, компенсируя им траты на преодоление иностранных заградительных пошлин. Эти две страны повысили скидки на возмещение НДС для экспортеров, и хотя экономисты спорят, является ли эта мера косвенной субсидией, уместность ее реализации во время кризиса вызвала много вопросов.

Некоторые страны решили ввести прямые экспортные субсидии, что нарушает предложения в рамках Дохийского раунда переговоров ВТО. Так, Евросоюз объявил о введении экспортных субсидий на масло, сыр и молочный порошок. А французское правительство уже требует от ЕС рассмотреть вопрос о возобновлении субсидирования экспорта свинины.

«Мы наблюдаем ползучее возвращение к протекционистским мерам. Кампании “покупайте это” или “покупайте то”, “рабочие места для этих рабочих” или “никаких виз этим рабочим”. Лидеры “двадцатки” не должны поддаваться желанию делать заявления о протекционистских мерах, будь то меры, касающиеся торговли, стимулирования внутреннего спроса или госфинансирование и выкуп компаний и банков, – заявил по поводу роста протекционистских настроений глава Всемирного банка Роберт Зеллик. – Экономический изоляционизм может запустить нисходящую спираль событий, подобных тем, которые мы наблюдали в тридцатых, когда протекционизм значительно усугубил Великую депрессию».

Время субсидий

Одной из наиболее популярных защитных мер стало использование субсидий для поддержания на плаву некоторых отраслей. Причем субсидии, а не таможенные тарифы в основном используют развитые страны, тогда как развивающиеся применяют более простые способы защиты своих рынков. Наиболее же субсидируемой отраслью оказалось автомобилестроение. По оценкам Всемирного банка, общее число объявленных субсидий на поддержку автомобилестроителей составило 48 млрд долларов, при этом львиная доля этой суммы (42,7 млрд) пришлась на развитые страны.

[inc pk='1734' service='media']

Эта сумма включает в себя прямые субсидии в 17,4 млрд долларов, которые США выделили на поддержание «детройтской тройки» – General Motors, Ford и Chrysler. Среди других правительств, решивших выделить средства автомобилестроителям, оказались Канада, Франция, Германия, Британия, Китай, Аргентина, Бразилия, Швеция, Италия и Россия. Причем указанная выше оценка не включает в себя субсидии Южной Кореи и Португалии производителям автомобильных компонентов.

«Мировой автопром обременен излишними мощностями, а масштабные субсидии мешают умереть неэффективным предприятиям, не имеющим никакого будущего. Хуже того, эти субсидии связаны с требованиями к компаниям, получающим помощь своих правительств, сохранять рабочие места на национальных рынках. Даже если это и означает закрытие более эффективных заводов за рубежом, в основном в развивающихся странах. А так как многие страны объединены в региональные торговые блоки, то они вынуждены повторять действия своих соседей. Например, вслед за субсидиями Вашингтона Детройту на аналогичный шаг была вынуждена пойти Канада, чтобы удостовериться, что расположенные в этой стране заводы, принадлежащие американским компаниям, продолжат работу», – рассказал «Эксперту» Эйрон Брэгмен, аналитик по автомобильному сектору исследовательской компании IHS Global Insight.

Назначенный два месяца назад на пост министра экономики Германии Карл-Теодор цу Гуттенберг уже предложил изменить немецкую практику выделения субсидий на покупку частными лицами автомобилей, сделав ее более национально ориентированной. Дело в том, что до настоящего времени гражданин Германии, покупающий новый автомобиль при одновременной утилизации старого, получал 2500 евро субсидии вне зависимости от того, автомобиль какого автопроизводителя он выбирает (что приводило к заметному выигрышу зарубежных производителей дешевых малолитражек). Теперь же министр Гуттенберг предлагает выделять деньги, только если гражданин покупает немецкий автомобиль. Правительство Германии пока воздержалось от такого шага, но не исключено, что идеи Гуттенберга еще найдут сторонников, ведь, скажем, в сфере поддержки финансовых институтов протекционизм не вызывает у немецкого правительства никакого отторжения. Так, в один только кризисный банк Hypo Real Estate немецкие власти влили более 87 млрд евро и готовят его принудительную национализацию.

«Масштабное субсидирование – очевидное свидетельство того, насколько более мощными являются бюджетные возможности развитых стран даже в условиях растущего дефицита. Хотя по мере роста дефицита бюджета в ближайшие годы развитые страны могут пересмотреть свою политику в сфере протекционизма и обратиться к более традиционным методам», – рассказал «Эксперту» Джулиан Джессоп, главный экономист лондонского исследовательского центра Capital Economics.

В США тенденция к ужесточению протекционизма уже заметна. Так, контролирующие обе палаты Конгресса демократы попытались включить в «план Обамы» некоторые протекционистские меры. Например, палата представителей проголосовала за требование использовать только американскую сталь во всех проектах, которые будут получать госфинансирование. Использование иностранной стали разрешалось лишь в тех случаях, если это удешевляло проект на 25% или более. Ряд правительств, включая Канаду и Евросоюз, а также целый ряд видных экономистов, выступили против подобных решений. Администрация Обамы была вынуждена надавить на сенат, который включил в свою версию закона поправку о том, что данная мера должна соответствовать «обязательствам Соединенных Штатов по международным соглашениям». Таким образом, импорт стали из 27 стран Евросоюза и еще из 12 стран, с которыми у США имеются соглашения о свободной торговле, не подпадет под новую протекционистскую меру. Но на эти страны суммарно приходится лишь 25% импорта стали в США. Поэтому экспортеры стали из Китая, Индии и России столкнутся с этой новой американской протекционистской мерой.

Легальный протекционизм

А вот у сельского хозяйства сегодня нет потребности в новых протекционистских мерах – существующие законы автоматически приводят к повышению субсидий из-за снижения цен на сельскохозяйственное сырье. Многие программы по защите внутренних продовольственных рынков, в частности в Евросоюзе, США, Японии и Южной Корее, предусматривают защиту фермеров от снижения цен. Поэтому, когда цены падают (даже и с явно завышенных по историческим меркам уровней 2007–2008 годов), прямые выплаты из госбюджетов производителям растут.

Например, субсидии американским фермерам в 2009 году, по оценкам Всемирного банка, вырастут с 8,1 млрд долларов в 2008 году до 9,9 млрд долларов (если цены вдруг не начнут вновь расти). Эта и аналогичные меры в развитых странах означают, что от снижения цен пострадают производители сельскохозяйственного сырья в Африке, Азии и Латинской Америке, где правительства не имеют финансовых возможностей субсидировать собственных фермеров.

Возможность «легально» повышать таможенные пошлины – это настоящий кошмар для сторонников свободной торговли. Все последние годы десятки стран мира в одностороннем порядке снижали свои импортные пошлины – такая добровольная либерализация мировой торговли происходила на фоне постоянного и казавшегося неостановимым роста мировой экономики. Сегодня у большинства этих стран есть возможность отыграть добровольное одностороннее снижение назад, не опасаясь никаких санкций от ВТО и других международных организаций.

Так, согласно докладу Института немецкой экономики IW, Таиланд может поднять свои ввозные пошлины в среднем на 18 процентных пунктов, Аргентина – почти на 20, Мексика – на 23,5. Самое большое пространство для маневра у Индии – на этом гигантском рынке ввозные пошлины в среднем легко могут взлететь на 35,7 процентного пункта.

«По подсчетам Еврокомиссии, одни только повышения таможенных пошлин развивающимися странами в рамках, разрешенных ВТО, могут стоить мировой экономике 400 миллиардов евро. Речь идет о таможенных пошлинах, пониженных этими странами в одностороннем порядке после Уругвайского раунда», – предупреждает аналитик из Deutsche Bank Research Тим Шписслер.

[inc pk='1735' service='media']

По мнению г-на Шписслера, особая опасность нынешнего витка протекционизма заключается в его нетипичности. «Все чаще протекционизм выражается в непрямых формах, например в субсидиях, поддержке покупателей отечественной продукции, конъюнктурных пакетах и так далее. Это затрудняет как оценку его масштабов, так и противодействие ему», – уверен он.

С Тимом Шписслером согласен вице-президент кильского Института мировой экономики IfW Рольф Лангхаммер: «То, что в ходе каждого кризиса возникает искушение обратиться к протекционистским мерам, не новое явление. Новость в том, что сегодня протекционизм охватывает совершенно новые области – государственные субсидии, обменные курсы, регулирование иностранных инвестиций и мобильности рынка труда». По мнению г-на Лангхаммера, новые типы протекционизма все сильнее охватывают те страны, которые на словах продолжают резко осуждать протекционистские меры, а именно развитые страны, прежде всего страны Евросоюза.

Европротекционизм

Вопреки мнению о полной свободе торговли в рамках Евросоюза даже в годы быстрого экономического роста европейские страны и компании предпочитали держать про запас мощные протекционистские меры – и не стеснялись при случае пускать их в ход. Так, всего пару лет назад французский автопроизводитель Renault полностью закрыл доступ в связанные с ним контрактом сервисные центры немецкому производителю запчастей Hella. В свою очередь немецкие сети, работающие на рынке запчастей ФРГ объемом 2,5 млрд евро в год, ответили аналогичным бойкотом французских производителей запчастей, разработанных для немецких автомобилей, что, по подсчетам немецкого автомобильного клуба AvD, порой удваивало стоимость запчастей для конечного потребителя.

Внутриевропейские торговые войны шли и на уровне целых отраслей экономики. Так, отдельную проблему все прошедшие годы представляла собой сертификация товаров, для которых не разработаны общеевропейские технические стандарты. По подсчетам Еврокомиссии, объем внутриевропейской торговли подобной техникой составляет ежегодно около 430 млрд евро – и каждый раз произведенные внутри ЕС товары, чтобы попасть на рынки конкретных стран ЕС, должны были получать в этих странах сертификаты технического соответствия. На деле такое сертифицирование часто являлось разновидностью таможенного барьера. Национальные сертификационные органы, защищавшие интересы местных производителей, требовали от компаний-производителей внести конструкционные изменения.

До сих пор протекционизм сохраняется и на других внутренних рынках ЕС, например на внутриевропейском рынке ювелирных украшений. Желающим продавать свою продукцию на рынках Бельгии, Великобритании, Голландии или Франции необходимо получение дополнительных сертификатов чистоты от надзорных органов данных стран, что делает приход на эти национальные рынки ювелиров из других европейских стран затратным и крайне сложным процессом.

По подсчетам немецкого Центра европейской политики CEP, в сумме такие барьеры обходятся экономике Евросоюза в 150 млрд евро убытков ежегодно и препятствуют созданию на территории ЕС 2,5 млн дополнительных рабочих мест.

Не удивительно, что система защиты национальных рынков, успешно существовавшая даже в периоды бурного экономического роста, во время кризиса получила мощный импульс к развитию. Официальные нормы Евросоюза предписывают ограничивать субсидии компаниям 5 млн евро, но все больше правительств выступает с предложениями поднять эту планку. Лидерами в продвижении протекционистской политики выступают французы. Париж уже предоставил ведущим национальным автопроизводителям Renault и Peugeot льготные пятилетние кредиты при условии, что в течение этих пяти лет они не будут выводить производство за рубеж. Хотя план этот не настолько радикален, как предполагалось вначале (французское правительство все-таки решило не предоставлять компаниям денег за закрытие своих заводов в Восточной Европе и возвращение их во Францию), он все равно является более чем протекционистским.

«Если это не протекционизм, то что тогда такое протекционизм!» – возмущается Рольф Лангхаммер из IfW. Но хранители свободного европейского рынка – Европейская комиссия и комиссар по вопросам конкуренции Нели Крус – пока предпочитают сохранять демонстративное спокойствие, по факту допуская протекционистские действия национальных правительств.

«Нынешний кризис оказался гораздо более глубоким, чем предполагали любые эксперты. Он существенно расширил “серую зону” и заставил Еврокомиссию сквозь пальцы смотреть на те действия правительств, которые еще недавно были бы однозначно квалифицированы как протекционистские», – констатирует аналитик немецкого экономического института DIW Кристиан Дреге.

Рабочие места – своим

Нынешний кризис открыл и новую страницу в истории протекционизма – массовым явлением стала защита национальных рынков труда. Так, работники стали требовать ограничений на использование иностранной рабочей силы. Особенно ярко эта тенденция проявилась в странах ЕС. Например, в Британии спор по поводу использования португальских и итальянских рабочих на НПЗ компании Royal Dutch Shell привел к серии общенациональных акций протеста в январе и феврале 2009 года. Британские рабочие посчитали, что компании не обращали внимания на наличие квалифицированных кадров внутри страны, предпочитая ввозить более дешевых сотрудников из стран Южной и Восточной Европы.

Свою роль сыграла и фраза, неосторожно брошенная британским премьером Гордоном Брауном еще до кризиса: «Британские рабочие места – британским рабочим». Хотя изначально Браун имел в виду создание квалифицированных рабочих мест для британцев, уровень образования и квалификация которых из года в год растут, эта фраза превратилась в девиз для протекционизма на рынке труда.

«Гордон Браун расплачивается за решение лейбористского правительства открыть рынок восточноевропейским трудовым мигрантам в 2004 году. В условиях бурного экономического роста британское общественное мнение готово было мириться с присутствием сотен тысяч поляков, которые заполняли вакансии во многих секторах, где не хотели работать британцы. Но экономическая ситуация изменилась, и безработица быстро растет, – рассказала “Эксперту” заместитель директора лондонского Центра европейских реформ Катинка Бариш. – Это ведет к росту протекционистских настроений в британском обществе, которое недовольно, что рынок труда Британии более открыт для мигрантов из других стран ЕС, чем рынки труда Германии или Франции, закрытые для восточноевропейцев до 2011 года».

Поскольку правительство Гордона Брауна по закону обязано провести следующие парламентские выборы не позднее мая 2010 года, оно вынуждено реагировать на требования работников. Так, с марта 2009-го при объявлении вакансий британские компании должны сначала искать работников внутри страны. И лишь при отсутствии интереса со стороны британских рабочих вакансии можно рекламировать за рубежом. С апреля 2009 года были ужесточены правила иммиграции в Британию из-за пределов ЕС. Теперь желающие въехать в страну по программе для высококвалифицированных мигрантов отныне должны иметь как минимум магистерскую степень (а не степень бакалавра, как раньше).

Миграционные ограничения коснулись и США. Все банки и финансовые институты, получившие кредиты в рамках плана Полсона, в случае увольнения американских сотрудников потеряли право выступать спонсорами для высококвалифицированных мигрантов по визам H-1B. А поскольку практически все банки сокращали персонал, теперь они не смогут нанять иностранных выпускников ведущих бизнес-школ (включая американские) для работы в Нью-Йорке и других финансовых центрах на территории США. В результате банки были вынуждены отозвать предложения о работе у нескольких тысяч иностранцев, получающих в этом году степени МВА.

Поменялись местами

Наибольшую настороженность рост протекционизма в мире вызывает в Китае. Это и понятно: согласно данным ВТО, Китай и до кризиса чаще других стран становился объектом протекционистских и антидемпинговых мер.

Кризис возродил все старые страхи и претензии к товарам, произведенным в Китае, – от «несправедливого» курса юаня до проблем с качеством. В Китае признают часть проблем, но перекладывают ответственность на иностранных закупщиков. Взять, к примеру, ситуацию с китайскими игрушками, запрещенными к ввозу в Индию. «Да, часть игрушек действительно была некачественной, но ведь они закупались индийскими бизнесменами, которые выбирали самые дешевые варианты», – заявил «Эксперту» один из китайских бизнесменов, работающих в этой отрасли.

[inc pk='1736' service='media']

В Китае достаточно болезненно восприняли решение Конгресса США включить в антикризисный пакет мер рекомендации использовать только продукцию, произведенную в США, однако скандала по этому поводу раздувать не стали. В передовице агентства «Синьхуа», где обычно представлена официальная позиция китайского руководства, были выражены сожаление по этому поводу и уверенность в том, что «протекционизм не сможет решить проблем американской экономики». Китай также заявил, что никогда не включит условие о «покупке только китайского» в собственные антикризисные программы.

Впрочем, по мнению профессора кафедры экономики Университета технологий Ли Цяньюя, китайские товары будут и дальше становиться объектом дискриминации со стороны других стран. «Бороться с этим можно, только уменьшив значение экспорта для экономического развития КНР, что сейчас и пытаются сделать китайские власти», – полагает он.

Экспорториентированные страны Восточной и Юго-Восточной Азии солидаризируются с Китаем в его публичной кампании против протекционизма. Южную Корею кризис застал на последнем этапе заключения соглашений о свободной торговле с США и ЕС. Теперь, скорее всего, эти планы будут отложены на неопределенное время. Администрация Обамы считает условия соглашения несправедливыми, а утверждение договора с ЕС упирается в ряд технических деталей, которые в нынешней ситуации могут стать ключевыми.

Страны АСЕАН пытаются выработать общую позицию в развитии межрегиональной торговли – этому, в частности, должен был быть посвящен сорванный демонстрантами на прошлой неделе саммит в Паттайе. Из-за протекционистских мер, принимаемых в Европе и США, страны АСЕАН все больше ориентируются на Китай, который постепенно снижает импортные тарифы. С 2010 года должна начать действовать зона свободной торговли Китай–АСЕАН, в рамках которой от импортных тарифов будет освобождено более 90% всего товарооборота.

В целом Восток и Запад как бы поменялись местами. Еще десять лет назад основными протагонистами свободной торговли выступали Европа и США, а теперь либерализация торговли выгодна в первую очередь развивающимся странам Азии. Это связано и с заметным укреплением экономической мощи стран региона, и с тем, что все последние годы развивающиеся страны снижали тарифные барьеры и во многих случаях уже вышли на уровень развитых стран.

Впрочем, и Китай проводит протекционистскую политику по отдельным направлениям. Его стремительное превращение в один из важнейших потребительских рынков мира заставляет власти прибегать к нетарифным видам протекционизма. Прежде всего речь идет о защите китайских торговых марок от поглощения иностранными компаниями. Самый известный пример – запрет на покупку Coca-Cola крупнейшего производителя 100-процентных соков Huiyuan. C января 2008 года в КНР действует новое антимонопольное законодательство, которое позволяет блокировать подобные сделки в стратегически важных отраслях промышленности, а также в случае угрозы создания монопольной ситуации в том или ином рыночном сегменте.

Правда, по мнению многих юристов, в первую очередь закон направлен на защиту китайских производителей и является своего рода ответом КНР на дискриминационное отношение к китайским компаниям, пытающимся приобрести активы за рубежом. Достаточно вспомнить сорвавшуюся сделку по приобретению американской нефтяной компании Unocal – китайская компания CNOOC предложила больше, чем ее конкуренты, но по политическим мотивам ее предложение было отклонено. Теперь свои компании защищает от поглощений уже сам Китай.

Система изменилась

И все же ситуация не настолько плоха, как может показаться. Целый ряд факторов уменьшил давление протекционистских мер по сравнению с 30-ми годами прошлого века.

«Страны мира сегодня значительно более взаимосвязаны экономически из-за того, что технологические цепочки, часто в рамках одних и тех же компаний, охватывают сразу много стран. Современные экономики зависят от импорта сырья, комплектующих и даже услуг. Интересы экспортеров сегодня значительно более важны для государств, чем интересы отраслей, которые конкурируют с иностранным импортом. А внутренние производители тоже очень зависят от импорта, – рассказывает Роберт Уорд, директор подразделения глобальных прогнозов лондонского исследовательского центра Economist Intelligence Unit. – Сегодня объем международной торговли составляет 96 процентов мирового ВВП по сравнению с 55 процентами в 1970 году. При этом более половины международной торговли приходится не на конечные товары, а на сырье и компоненты для их производства».

К тому же договоренности о международной торговле в рамках ГАТТ/ВТО несмотря на все изъяны, как оказалось, обеспечивают бо/льшую юридическую стабильность для участников международной торговли. Скажем, из-за изменений в мировой экономике и торговле некоторые протекционистские меры, предлагавшиеся в течение последнего года, так и не были одобрены.

Например, кампания «Покупайте американское», запущенная в США, быстро провалилась по той причине, что американцы не могут обходиться без покупки импортных товаров, прежде всего товаров массового потребления. А в Бразилии власти пытались ввести систему широкомасштабного лицензирования и контроля за импортом, аналогичную системе 70-х годов ХХ века. Но бразильские компании выступили против – и правительство пошло на попятную.

Пекин–Лондон–Берлин

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?