В ожидании птички

В фотографиях немецкой художницы Лореданы Немеш соединились документальность и вымысел, наивный реализм и богатое воображение

В ожидании птички

Портретная фотография начиналась в студиях. Фотограф сажал людей в определенную позу и просил посмотреть в объектив в ожидании, когда вылетит птичка. Технологии того времени позволяли только таким образом получить фотопортрет. С тех пор многое изменилось: от камер до методов съемки. Но главное осталось неизменным – художественность изображения и установка на реализм образа. Свидетельство тому – выставка «Портреты» и мастер-класс немецкой художницы румынского происхождения Лореданы Немеш, организованные институтом Гёте в алматинской галерее «Тенгри Умай».

Сверхчеловеческое в человеке

Работы Лореданы Немеш продолжают традиции портретной фотографии, заложенные еще прерафаэлитами. Об этом свидетельствуют не только сами фотографии, но и взгляды художницы, ставящей перед собой цель передать естественное в человеке – то, какой он на самом деле. Лоредана подчеркивает, что в моделях ее привлекают отстраненность и задумчивость. Художница руководствуется установкой наивного реализма. Надо отметить, что сами прерафаэлиты избегали копирования реальности, как бы скользя по ее поверхности, играя с ней, и создавали свою, воображаемую. Фотопортреты, сделанные ими, превратили фотографию в искусство. Они открывают в человеке потустороннее измерение, в их лицах присутствует нечто неземное, божественное. Лица Лореданы передают, скорее, настроение: как правило, это усталость, грусть или одиночество. «В то время, пока пассажир едет в метро от станции А до станции В, он что-то чувствует. Это может быть меланхолия или усталость. Меня интересовали его чувства в этот промежуток. Я влюблена в людей, хотя они не знают, что я их фотографировала. Но меня привлекала история каждого человека. Одна фотография может рассказать много. Женщины на фотографиях, сделанных в метро, выглядят как современные мадонны. Они прекрасны в своей женственности и задумчивости. Бывают люди, которые смеются, когда их фотографируешь. И это выглядит неестественно. Я стараюсь этого избегать, поэтому для меня важно, чтобы модель не видела, что я снимаю», – поясняет она.

Такой, какой есть

Несмотря на то что Немеш больше сосредотачивается в портретах на эмоциях, ей не чужда и социально-культурная проблематика. Социальный аспект присутствует в проекте Underground. «Например, в Лондоне, Париже, Нью-Йорке в метро ездят все социальные слои, а в Москве богатый человек никогда не спустится в ад. Он будет стоять лучше в пробке, чем поедет в метро», – рассказывает Лоредана. Правда, она не придает этой теме самостоятельного значения и не старается развивать ее. Социальность всплывает сама по себе и обусловлена задачей передачи индивидуального настроения.

Для Лореданы очень важно, что съемка в проекте про подземку проводилась скрытой камерой. Это, по ее мнению, условие естественности фотографий. Как полагает фотограф, если человек замечает камеру, то сразу начинает позировать, то есть вести себя неестественно. Лоредане важно избежать взаимодействия, диалога между фотографом и моделью. «Практически все, кого я снимала, не знали об этом, не замечали этого. Но бывает и так, люди заметили и делают вид, что не видят. Но взаимодействие все равно происходит. Но все мои фотографии не постановочные, а естественные. Человек естественен тогда, когда уходит в себя. Этот момент очень важен. Если происходит диалог, то теряется “я” модели. Самое сильное в этой работе – она передает состояние одиночества человека, которое он испытывает, когда за ним не наблюдают. Здесь он такой, какой в действительности», – поясняет она.

Алхимия вещества

Для обеспечения скрытности съемки она пользуется специальной статической камерой Rolleiflex, изготовленной в Германии еще в конце шестидесятых. «Это не та камера, которая подносится к лицу, этой камерой снимают снизу, ей можно снимать скрытно, сидя напротив модели в метро, – Лоредана демонстрирует, как ее удобно прятать под курткой. – Иногда мне везет, и я могу идти за человеком некоторое время и снять несколько кадров».

[inc pk='1731' service='media']

«Сначала я работала маленькой аналоговой камерой, но поняла, что мне она не подходит», – делится она. Споры о преимуществах аналоговой и цифровой камер ведутся давно. Так же как и о разнице аналогового и цифрового звучания. В этом есть солидная порция субъективизма. Но, как бы то ни было, Лоредана – ярая сторонница аналоговой камеры. Она романтична и рассуждает о материальности процесса съемки и изготовления фотографии: «Пленка – то, что можно почувствовать, пощупать. Цифровым фотоаппаратом вы делаете много щелчков: клик, клик – в этом нет смысла. Материальный аспект работы для меня очень важен».

В процессе проявки фотографий ей видится что-то мистическое: «Проявляя пленку в темноте, ощущаешь себя как-то по-особенному. То, что получаешь при помощи цифровой камеры, нематериально. Где находятся цифровые фотографии? Что они такое? Осенью сломался мой ноутбук, и все исчезло, а пленка существует как вещь». Но ведь и пленка может испортиться: засветиться или рассыпаться от времени.

Лоредана фактически не работает методом отбора кадров. Этой камерой, рассказывает она, много не снимешь – на пленке только 12 кадров. Поэтому отбор кадра (в принципе, как любой профессиональный фотограф) она делает до того, как нажмет на пуск. «Процесс отбора не важен. Я выбираю до того, как снять. Я не вижу смысла делать множество кадров. Для меня важна та особая химия, которая возникает между мной и камерой. Поэтому не существует связи между количеством и качеством», – рассказывает фотограф. Она не меняет камеру потому, что ее аналоговая камера с малым количеством кадров дисциплинирует, приучает к кадрированию.

«Что касается статичных камер в салоне, то нельзя сказать, какая из камер лучше – эта или та. Важно качество фотографии», – уверена Лоредана. Для каждого проекта нужна своя камера. Например, фотографии для проекта «Миры мужчин Берлина» были сделаны старой дагератипной камерой с накидкой: «В этом случае мужчины знали, что я их фотографирую. Они позировали за витриной, но меня не видели».

Больше, чем изображение

Почему так важно цепляться за скрытую камеру, за документальность? Ведь искусство не фиксирует реальность, а создает ее. Здесь главное – чувства и смыслы, которые оно рождает. Сначала кажется, что указание на скрытую камеру – признак мастерства фотографа, его умения конструировать реальность, не вмешиваясь в нее, не поправляя. Но естественность – своего рода миф. Не суть важно, видела ли модель, что ее снимают, позирует ли она. Искусство, даже если это документальная фотография – всегда нечто большее, чем просто изображение. Глядя на работы прерафаэлитов фотографии Джулии Камерон, Льюиса Кэрролла или Оскара Рейландера, возникает эффект скрытой камеры, отсутствия того, кто снимал. Как и на полотнах художников Возрождения нет ощущения позирования или искусственности. Хотя многие их картины и были нарисованы с натуры.

[inc pk='1732' service='media']

Чувство естественности необходимо как условие рождения эстетических переживаний и смыслов. И оно создается мастерством художника. Здесь уже не важно, как ты достигаешь открытия художественного измерения. На первый взгляд автор устраняет себя через отсутствие диалога с моделью. Но в действительности это нивелирование самого объекта, Другого, создание новой реальности. В права вступает авторский стиль, его эстетическая концепция. В работах Лореданы Немеш нет ничего необычного, они – продолжение классической фотографии. То, что она делает, находится где-то посередине между документальным репортажем и художественной фотографией.

За одно мгновение

– Лоредана, вы всегда довольны результатом съемок?

– Если бы я была довольна результатом, то не развивалась бы дальше. Мне хочется большего и лучшего. Поэтому я не останавливаюсь.

– Снимаете ли вы в движении?

– Жизнь и есть движение. Под землей жизнь тоже подвижна. Все зависит от момента, который вы ловите. Даже если вы снимите просто руку человека – вы передадите часть движения.

– Какова доля режиссерского участия в фотографии скрытой камерой?

– Все они сделаны скрытно. На фотографиях модели такие, какие есть в действительности.

– Вы понимаете постановку, режиссерское участие только в том смысле, знает ли модель о том, что ее фотографируют или нет?

– Я снимаю то, что вижу. Перед съемкой у меня есть идеи, и я их компоную.

Я как бы конструирую виртуальную сцену или студию. Выбираю ракурс, нахожу композицию. Например, если бы здесь сзади кто-нибудь сидел (Лоредана подходит к висящей на стене фотографии и указывает рукой на задний фон вагона метро за сидящей на первом плане девушкой), это все уже бы не функционировало. Это студия, но студия в движении.

– Пользуетесь ли вы цветом, когда фотографируете?

– Все мои частные фотографии цветные. Но я еще не готова реализовать цвет в художественном проекте. Цвет очень тяжелый. Прежде всего нужно подобрать компоненты композиции. Если в кадр входит еще и цвет, то с ним будет сложно работать. Одно дело выстраивать композицию из объектов. Другое дело, когда добавляются еще и цвета. Они доминируют и усложняют достижение цели. Пока я только тренируюсь на черно-белой фотографии.

– Каковы критерии качества фотографии?

– Есть картины, на которые вы смотрите – и видите чудо. Такую картину понимает каждый. Глядя на нее, постигаешь истину. Для меня качественная фотография – это когда в проекте взаимосвязаны и композиция, и эстетика. Если вы успели поймать мгновение в движении – значит, вам повезло. Необходима удача.

[inc pk='1733' service='media']

– Как вы зарабатываете на жизнь и путешествия?

– Продаю свое искусство. Музеи покупают мои работы. Зарабатываю преподаванием искусства фотографии.

– В аннотации к выставке есть описания проектов. В About love вы в свадебном платье ходили по улицам разных городов и просили незнакомых мужчин изобразить вашего жениха. Или как в Underground, когда вы сутками ездили в метро в поисках удачных кадров. Какую часть занимает процесс съемки как перформанс в современной фотографии?

– About love не был проектом от искусства. Им я хотела выразить мою грусть, личные переживания. У него есть своя судьба и цель. Платье на фотографиях – мое собственное, со свадьбы, которая не состоялась. Оно лежало девять лет без применения. Я пыталась его продать через Интернет, но так и не смогла от него избавиться и пришла к мысли, что надо что-то с этим делать. Во многих городах мира – Париже, Осло, Нью-Йорке, Берлине и других я просила мужчин сказать мне слова любви и сфотографироваться со мной как с невестой. Их объяснения в любви были как подарки для меня. Некоторые говорили коротко, некоторые долго. Это были совсем незнакомые мне люди, и я просила их сообразно собственным чувствам и представлениям выразить себя и создать обстановку, в которой они предпочли бы сфотографироваться со мной. Все это придумывали они сами. Хотя свадьба и не состоялась, я хотела опять стать той девочкой, надеть платье и стать невестой. В этом проекте одна невеста и 15 женихов из разных стран.

– Для вас фотография очень личностна и пропускается через себя. Разрешили ли вы этим проектом свою внутреннюю психологическую ситуацию?

– Я избавилась от чувства грусти, связанного с несостоявшейся свадьбой, став на некоторый момент невестой всех этих мужчин.

– А как насчет того, чтобы жить долго и счастливо и умереть в один день?

– Все произошло за очень короткий момент: знакомство, влюбленность, кульминация, эпилог. И все было прекрасно, даже расставание.

– Различались ли реакции мужчин из разных стран?

– Все были достаточно открыты, если они, конечно, не были гомосексуалистами. Многие открыто рассказывали о своих личных любовных историях. Некоторые подпускали близко, некоторые держались на расстоянии. Люди различаются независимо от стран, где они живут. Наверное, для продолжения я должна снять другой проект и расспросить женщин об их любви и историях замужества.

– В чем идеи ваших проектов?

В проекте Underground не было идей. Когда я была в Париже и ехала к подруге в метро, то случайно увидела девушек, у которых книги были одинаково открыты. Они склонились над ними и выглядели как-то симметрично. Я поняла – это красиво, но тогда у меня не было с собой камеры. Затем на остановке одна из девушек вышла. И с той, которая осталась, рядом сел мужчина. Я заметила, что при этом у девушки изменилось выражение лица. Мне показалась интересной эта реакция. Здесь нет конкретной идеи. Это скорее переживания, то, что чувствую я сама. Я покинула Румынию, потеряла корни, и быть в движении, в дороге – превратилось для меня в норму.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики