Миссия выполнима

Армен Григорян бросил пить и курить и, как прежде, проповедует мир и любовь. Смысл своего творчества он видит в том, чтобы вырвать индивидуума из толпы и помочь воздвигнуть стены против узурпирующего личный мир государства

Миссия выполнима

В начале мая на Капшагае состоялось открытие байкеровского сезона-2009, ознаменовавшееся мотопробегом и рок-фестивалем с участием казахстанских рок-коллективов. В роли хедлайнера выступила московская группа «Крематорий».

Байкеров было не слишком много – на территории зоны отдыха «Жеруйык» можно было увидеть не больше сотни мотоциклов. Что касается самого выступления рок-групп, то оно носило характер развлекательного шоу. Эстрадно-цирковой дух задали музыканты алматинского коллектива «Кино и немцы», которые в костюмах Малыша, Карлсона и Фрекен Бок разыгрывали сценки и отпускали сальные шуточки в перерывах между выступлениями рок-групп. Общий настрой поддерживали девушки в футболках, которые они задирали по команде ведущего, демонстрируя грудь и ягодицы. В целом мероприятие удалось и цели своей достигло – публика пила, орала, размахивала руками и скакала. Гвоздь программы – «Крематорий» – тоже не выбился из общего формата. Как оказалось, лидер группы Армен Григорян сменил прежний состав постоянных музыкантов на сессионных, а интеллектуальную манеру поведения на сцене – на популярно-танцевальную. Смену состава группы ее лидер объяснил тем, что не хочет больше «заниматься душевным онанизмом и хлопать друг друга по плечу, вспоминая, как много мы прошли вместе». «У нас был спаянный коллектив. Шесть лет мы ничего не делали и давали в основном концерты. Проблемы возникли, когда мы приступили к записи нового альбома “Амстердам”. Стало ясно, что нужно менять музыкантов. Дальнейшее движение иначе стало бы просто невозможным. У нас были очень хорошие музыканты, но когда-то нужно заняться и вампиризмом – нужна свежая кровь. Чтобы появлялось то, чего я еще не слышал, а не одно и то же в течение 10 лет», – пояснил он.

Сейчас «Крематорий» не придерживается какого-то определенного направления в музыке. По словам Григоряна, ему вообще не всегда нравится, что «Крематорий» называют рок-группой – по его мнению, она «гораздо шире».

В беседе с журналистами музыкант был обстоятелен, развернуто отвечал на вопросы, рассуждая о миссии рока, влиянии творчества «Крематория» на молодое поколение, новом альбоме «Амстердам», гражданской позиции, жизни и искусстве.

Выйти из берегов

– Армен, вы часто приезжаете в Алматы. Знакомы ли вы с казахстанскими рок-группами? Сложилось ли у вас какое-то мнение о них?

– Вчера на открытии фестиваля мы познакомились с группой «Босиком». Мне нравятся люди, пытающиеся выйти за рамки национальной индустрии. Тем более что там играет сын нашего скрипача – это мне тоже очень понравилось.

– Что вы имеете в виду под выходом за рамки национальной индустрии?

– Существуют группы, которые выходят за национальные границы. Таких групп много на Западе. Например, маленькие финны Rasmus и HIM, применяя английский язык, смогли пойти дальше внутреннего рынка. То же самое можно сказать про Rammstein и итальянских эстрадных исполнителей типа Адриано Челентано. У нас же все замкнуто, поэтому нужно разрушить границы. Ведь за нашей литературной и музыкальной культурой стоят оригинальные сильные традиции советского прошлого. Почему нельзя выйти за узкие рамки и начать прилично играть рок-н-ролл? У нас рок-н-ролл состоит из двух половинок. Одна – кричит, другая – умело декламирует. А певцов по пальцам пересчитать. Да и талантливых исполнителей немного. Есть сильные ребята, играющие в разных группах, а вот одной группы, которая смогла бы играть, например, как Led Zeppelin, нет. Те, кто пытаются выйти за эти берега, стараются сделать то, что может в дальнейшем помочь поднять планку. Хватит уже на сцене рвать на себе рубаху, выкуривать сигарету и кричать матом. Это уже надоело.

Расширяя сознание наоборот

– Рок традиционно базировался не только на музыке, но и на отношении к жизни, на восприятии мира. Сейчас возникает ощущение, что это чувство первозданности пропало, а современные песни базируются на песнях прошлых лет. Позиция формируется не по отношению к событиям на улицах или в правительстве, а по отношению к песням Led Zeppelin или Deep Purple. Как вы самоопределяетесь?

– Вы отчасти правы. То, что произошло с нами, – это долгие годы апатии. После выхода в 2002 году «Мифологии» наступило безразличие, которое было связано с разочарованием и бессилием что-либо изменить. Мы верили то одним, то другим, приходила новая власть и очередной раз обманывала. И когда понимаешь, что ничего не можешь изменить и не видишь перспектив, то находишь один способ – молчать. Сейчас у меня накопилось то, чем я с удовольствием поделился бы с людьми. Только это связано с изменением моего мировоззрения. Может быть, кому-то это и покажется смешным, но когда вы завязываете с курением – мир постепенно меняется. Открывается осязание, вы все начинаете чувствовать по-другому, изменения сказываются на вкусовых качествах. Я раньше никогда не пил белое вино – считал, что кислятина страшная. Теперь оно пользуется приоритетом в моей винной карте.

То же самое касается и социального окружения. Как у бывшего алкоголика, когда он бросает пить, его самыми злейшими врагами становятся бывшие собутыльники. Эффект неофита возник и в отношении к музыке. Я стал больше обращать внимания на личность (так было тогда, когда мы только начинали петь). Сегодня не хватает индивидуумов, все стараются мыслить толпой. Правительства разных стран пытаются сделать из своих граждан массу, которой можно манипулировать. Выход один – формировать личности. Можно это сделать на уровне рок-н-ролла. Я могу обращаться к слушателям, вести диалог и задавать вопросы. «Амстердам» получился самым социальным альбомом за все время нашего существования. Может быть, еще «Павлик Морозов». А так мы в основном писали портреты. В «Амстердаме» сквозь портреты проступают личности, а также попытка их вытащить, иначе их просто задавит толпа. И вот сейчас я вполне доволен, что смог это сделать. Но все это через изменение себя – иначе ничего бы не получилось.

Забаррикадируемся стенами

– Если говорить о личностях в российской рок-музыке, чья позиция вам ближе: «Телевизора» или «Аквариума», Михаила Борзыкина или Бориса Гребенщикова?

– А в чем заключается позиция Гребенщикова?

[inc pk='1727' service='media']

– В отстраненности от борьбы со злом и несправедливостью, с негативом в этом мире.

– У Гребенщикова нет каких-то политических воззрений. Понятно, что речь идет о гражданской позиции. Любой музыкант должен ее иметь. Но сложность в том, что как только вы вступаете в диалог с политиками, то сразу оказываетесь под флагом той или иной политической партии. Вы превращаетесь в ограниченное существо, чье мировоззрение не выходит за рамки партийного устава. С политиками дело иметь опасно. Подавая руку политическому деятелю, вы стираете с его ладони грязь или даже кровь, которая там, безусловно, имеется. Что касается Борзыкина, то это (политизированность творческой позиции. – «ЭК») правильный ход, и он, видимо, честный человек. Но я не вижу никого из оппонентов нынешней власти, которые могли бы что-то изменить. Тот же Каспаров или Лимонов, придя к власти, станут такими же диктаторами.

Автор не должен ничего навязывать, а должен задавать вопросы и слушать вас

Другая позиция у Гребенщикова, который предпочитает уйти, абстрагироваться и сидеть на горе. И, как поет Пол Макартни, «смотреть по сторонам». Это правильно. Мне было бы проще бросить все, положив на все болт, уехать. У меня есть винная плантация в Калифорнии, я мог бы жить там, спиваясь в теплом доме при хорошем теплом климате. Но есть что-то, что заставляет меня пытаться рассказать, что есть некая середина, по которой человек должен идти и создавать все своими собственными руками. Вы сможете изменить мир, если настроитесь на это. Если ваша фантазия позволит вам создавать сначала, может быть, иллюзорные представления об окружающем мире, то они будут реализовываться. В конечном счете, если вас не устраивают власть государства и такие громкие понятия, как Родина и патриотизм, который превращается в людоедство, вы можете этому противостоять до тех пор, пока хотя бы одна молекула внутри вас может противопоставить этому нечто более гуманное. Если вы живете в непорядочном обществе, то лучше просто собирать вокруг себя личностей, которые имеют представления о порядочности и честности, и общаться с ними, создавая некие стены, чтобы государство к вам не лезло. Самый главный враг – представители государства: когда они приходят в ваш мир, то превращают его в тюрьму и узурпируют его. Надо бороться против этого теми средствами, которые способны эти стены создать, и ни в коем случае не призывать на баррикады, так как это крайне опасно.

Молекулы зла и добра

– То, что вы сказали о современной политической жизни, – это частное проявление неподлинности всей современной жизни вообще, когда мы видим, что коммунисты на самом деле не вполне коммунисты, правые не вполне правые, государство – не государство…

– Деньги, за всем стоят деньги.

– Как вы думаете, искусство способно преодолеть неподлинность жизни и сделать ее более осмысленной?

– Для индивидуума – да. Если вы слушаете музыку, то происходит диалог с автором, который делится своим мировоззрением. Автор не должен ничего навязывать, а должен задавать вопросы и слушать вас. Для этого и существует Интернет как средство общения. Благодаря этой новой голубиной почте вы обнаруживаете, что люди толкуют ваши тексты и музыку так, что вы сами не ожидали. В этом и заключается прогресс, свидетельствующий о том, что искусство может менять людей в ту или иную сторону. В глобальном же смысле ничего не может измениться. И я говорю не об одной стране, а о мире. В бывшем соцлагере существует системный кризис, пока меняются лишь декорации. Вы не сможете идти во власть, там вы столкнетесь с криминалом. Честный человек не может идти в политику, но должен занимать гражданскую позицию, при этом общаться, чтобы ощущать себя человеком, живущим на чистом воздухе, с теми, кого он принимает по своему нравственному кодексу.

– Это позиция человека, а что касается позиции художника? У вас есть ощущение, что вы даете людям точку опоры (я не говорю об изменении мира, он меняется сам по себе), что искусство твердо и надежно в потоке меняющейся неподлинной жизни?

– Я считаю, что всегда был искренен. Другое дело, когда меня спрашивают: несу ли я ответственность за наших фанатов? Я отвечаю, что они должны нести ответственность за меня. Моя искренность должна встречать такую же отдачу. Все наши концерты несут одну идею – это попытка уничтожить молекулы зла. И я видел, что наши слушатели проявляли сентиментальность, уходили с детской улыбкой на губах.

Время менять имена

– Вы уверены, что ваше творчество вызывает детское умиление, а например, не чувство ностальгии по прошлому?

– «Крематорий» – молодежный коллектив, наши песни продолжают влиять на новые поколения. На наших концертах много 15–16-летней молодежи и даже детей. Мы действительно поем песни, которые были написаны давно. Но в этом и состоит искусство. Если вы или ваши песни смогли пройти через время и пространство и быть интересны не одному поколению, значит, в них что-то есть. И нам не нужно задумываться, что именно. Следовательно, мы сделали когда-то что-то очень правильно. Песни не стали однодневками. Но мы не ньютоны, чтобы написать формулу их успеха. Мы просто должны делать то же самое и дальше. С этой точки зрения весь русский рок, который зародился давным-давно, до сих пор живет. И слава Богу, что так получилось.

– Герои ваших песен не меняются? Они все те же, с теми же ценностями и жизненными ориентирами?

– А каких именно героев вы имеете в виду?

– Например, если сравнивать «Олю» из последнего альбома «Амстердам» 2008 года и старенькую «Таню» из «Двойного альбома» 1993-го. Таня уже умерла, а Оля еще нет, но на грани. Герои остались прежними?

– Как бы вы ни пытались изменить восприятие любви, оно каким было, таким и осталось. В наготе своей люди занимаются тем же самым, чем они занимались тысячу лет назад. В «Амстердаме» мы пытались соединить исторических персонажей с современными. В одной песне у нас могут встретиться Жозефина и Наполеон, Ромео и Джульетта с современными героями. В том числе встречается и Оля. Есть такие люди, которые провели жизнь в замкнутом пространстве, мимо них проходит время, и в данном случае оно обозначено именами Боря, Вова и… кто там дальше? Мишаня? Так оно и происходит. Наши песни – попытка уловить время через имена. А некоторые человеческие черты, к сожалению, являются неизменными константами. 

Фото: Максима Григорьева

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности