Белокурая бестия спасает мир

Белокурая бестия спасает мир

На экраны кинотеатров вышла вторая часть «Обитаемого острова». Фильм должен был обрести целостность и законченность — но не обрел.

Идейно-смысловая составляющая фильма Федора Бондарчука «Обитаемый остров» останется скрытой для зрителей, не читавших одноименный роман Стругацких. Режиссер преследовал цель снять фантастический блокбастер. Поэтому вместо наполненных смыслом, способных прояснить идейный замысел разговоров героев в фильм попали не самые информативные диалоги. За взрывами и панорамами фильма теряется сюжетная линия. А к середине картины становится совсем непонятно, из-за чего весь сыр-бор. К чему все динамично сменяющиеся картинки, куда направляется главный герой и где он сейчас — что вообще происходит? Все проясняется в самом конце картины благодаря словам одного из персонажей, законспирированного агента галактической службы безопасности, указывающего на бессмысленность и даже вредоносность деятельности главных героев. Причем у зрителя может появиться подозрение, что не только по отношению к цивилизации планеты Саракш, но и к самой аудитории фильма.

Оказывается, искать смысл ни в действиях главного героя, ни в самом фильме вовсе не следовало. Он если в чем-то и заключается, то, как водится у братьев-фантастов, лишь в игре в мессианство, бессмысленном героизме и вере в возможность изменить мир.

Вредит фильму и желание режиссера выложить на стол сразу все карты. Согласно Стругацким, главный герой Максим не сразу понимает язык аборигенов, поэтому вынужден все время улыбаться, демонстрируя дружелюбие, и строить гипотезы о происходящем на планете. В фильме эти сложности коммуникации можно было бы оригинально обыграть, заинтриговав зрителя, заставить его гадать, ошибаться и прозревать вместе с героем. Но Бондарчук пошел прямым путем — Максим сразу начинает контакт с инопланетянами благодаря техногенному переводчику, проникающему через ухо прямо в мозг.

Увлечь зрителя интеллектуально, заставить думать — видимо, такой цели перед режиссером не стояло. Его усилия сконцентрированы на взрывах — и снарядов, и эмоций. Персонажи громко кричат и хватают друг друга за грудки, бьют физиономии, периодически даже эффектно бегают по стенам и прыгают в заоблачную высь, хотя и вопреки законам физики, но зато в духе «Матрицы». Кстати, от «Матрицы» и других шедевров голливудского кинематографа картине достались самые распространенные штампы. Космический корабль, на котором Максим бороздит просторы космоса, похож на матричного техногенного спрута, столица Страны отцов — на кибернетический мегаполис из «Лезвия бритвы» или «Нирваны».

[inc pk='1721' service='media']

Несмотря на банальный антураж картины, некоторый эстетический кураж в ней все же имеется. Следует отметить эффектную работу со светом и цветом, построение панорамного пейзажа, создающего ощущение среды обитания незнакомой планеты, ее техногенный пейзаж, сумрачную урбанистическую атмосферу мегаполиса. Но все же нотки эстетической психоделии заглушает шум спецэффектов батальных сцен.

Словом, атмосферу книги в фильме передать не удалось. Воображение, каким бы безграничным оно ни было, всегда определяется условиями времени (повесть писалась в конце советских шестидесятых). Тем более если речь идет о представлении будущего, которое рисуется образами и предметностью настоящего. Эстетика картины напоминает то постъядерку в духе «Безумного Макса» и «Водного мира», то отсылает к жанру киберпанка, к уже названным «Нирване», «Матрице» и «Бегущему по лезвию бритвы». Это сближает фильм скорее с американской, нежели с советской фантастикой.

Что касается игры актеров, то от нее веет режущим зрение и слух эклектизмом, проявляющимся в смеси духа актерской советской школы и голливудских методов постановки кадра. В результате обнаруживаются странные перепады в восприятии от динамического боевика и экшена до неспешных диалогов из спектаклей почти по Станиславскому. Причем если в первой части фильма все же больше разговаривают, то во второй — истерично кричат и дубасят друг друга. Экспрессия в кино достигается чудовищным грохотом, из-за которого иногда сложно понять слова героев. Но, несмотря на это, фильм, особенно первая часть, не вызывает отторжения, а скорее заинтересовывает странностью подхода — попыткой соединить несоединимое: бездумное развлечение, построенное по эффекту крутых горок, и интеллектуальный концепт, который благополучно тонет во второй части «Обитаемый остров: Схватка», напичканной баталиями. Хотя следует признать — надежда на обнаружение скрытого смысла не покидает до самого конца. Но хочешь разобраться с идеей — читай книгу.

Находкой режиссера, пожалуй, можно назвать выбор на роль Максима Камерера актера Василия Степанова. Причем если сначала этот выбор озадачивает, то затем довольно быстро начинаешь понимать, что такой нестандартный ход спасает все дело. Юношеское лицо с белокурыми кудрями и сияющей улыбкой как нельзя лучше передает внутренний мир, такой же ровный, без изъянов, мир высшего существа, бога-ребенка, играющего в кости. Это можно воспринять и как намек на гламурного героя нашего времени, сошедшего со страниц глянцевых журналов и воплощающего лишь фантазии зрителя — тело, распятое на кресте взгляда, пустой знак, требующий наполнения, жертвоприношение во спасение, которое никак не приходит. Именно таким, скользящим по поверхности смыслов и чувств, не имеющим темной стороны, не отмеченным знаками судьбы и личной истории, сияющим как Аполлон, невредимым и, кажется, бессмертным, должен быть мессия, спаситель погрязшего в грехах и тьме, слабого и больного человечества. В вере в прогресс и одновременно в невозможность его достижения, в непреодолимости пропасти между мирами и типами разумных существ, возможно, и заключается гностический смысл произведений Стругацких. По окончании фильма на ум приходят мысли о самоорганизующихся открытых системах, о равновесии и рождении порядка из хаоса, об обновлении мира. Но понимаешь, что это лишь мысли за кадром, попытка пост-фактум заставить работать не только чакры, но и мозг.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики