Красота — дорогая сила

Несмотря на кризис, эстетическая медицина в Казахстане успешно развивается

Красота — дорогая сила

Во всем мире люди обращаются к медикам, чтобы улучшить свою внешность, стать красивее, и популярность такого рода услуг растет. Казахстан не остался в стороне от этого процесса. В последние пять лет спрос на услуги пластических хирургов увеличивается в среднем на 20–25% в год. Объем казахстанского рынка эстетической медицины, по разным оценкам, составляет от 250 тыс. до 500 тыс. долларов в год. И у него есть потенциал для роста. Только в полуторамиллионном Алматы число потенциальных клиентов пластических хирургов достигает 50 тыс. человек. Причем теоретически их могло бы быть значительно больше. «Ведь на пластические операции решаются далеко не все, это определенная прослойка людей, — отмечает директор клиники эстетической и косметологической медицины “Шарм” Игорь Богин. — Порядка 100 тысяч <алматинцев> -— это те люди, у которых есть возможность, но половина из них никогда не будет делать операции просто потому, что им это не нужно».

 Выбирай, но осторожно

Рынок эстетической медицины появился в нашей стране относительно недавно, в начале 90-х годов прошлого столетия. В советское время пластические операции производились лишь по медицинским показаниям, если у человека были какие-либо врожденные дефекты, к примеру «волчья пасть» или «заячья губа».

В начале 90-х начали появляться первые клиники. Долгое время их можно было пересчитать по пальцам одной руки. Уверенный рост рынка начался в 2004–2005 годах, что связано с ростом доходов населения, а следовательно, и увеличением числа желающих инвестировать в себя. Именно в этот период и стало открываться все больше и больше клиник.

«Охарактеризовать рынок пластической хирургии достаточно сложно в силу того, что продавцов много, но не все, скажем так, достаточно корректные. На рынке существует много некачественных услуг. У нас <в Алматы> немного хирургов, к которым бы я пошел сам, всего один или два. Сейчас происходит процесс саморегуляции рынка, — считает г-н Богин. — Люди по привычке ищут где дешевле, думая, что дешевле — значит лучше. В каких-то областях это оправданный подход: если в каком-то магазине хлеб одного производителя стоит дешевле, в другом — дороже, понятно, что лучше купить где дешевле. С другой стороны, если хлеб стоит 15 тенге, но в нем хлебная палочка, а другой, но хороший — 65 тенге, то, конечно, стоит купить хороший. То же самое и в эстетической хирургии».

Цены на услуги пластических хирургов в нашей стране невысоки. К примеру, сделать пластику носа в Европе стоит порядка 10–12 тыс. евро, у нас — 900–1000 долларов. По этому показателю Казахстан находится между Россией и Китаем. Учитывая, что зачастую основным критерием при выборе клиники эстетической медицины является цена, многие наши сограждане едут в Поднебесную. «В Китае очень много специалистов, есть и неплохие, но стоимость их услуг примерно сопоставима с нашими. У тех же, кто предлагает сделать операции за 200–300 долларов, и качество соответствующее», — рассказывает директор клиники эстетической и косметологической медицины «Шарм».

В то же время есть факторы, останавливающие пациентов ехать оперироваться в Китай, такие, как сложности с перелетом, а также с реабилитационным периодом.

По словам хирурга клиники алматинской пластической хирургии Soleil Данияра Урмурзина, ему приходилось и переделывать, и восхищаться работами китайских специалистов по эстетической медицине. «В пластической хирургии, как и везде, могут быть как положительные, так и отрицательные моменты. Есть пациенты, которые ездили оперироваться и в Европу, и в Россию, в частности в Москву. Некоторых мы консультировали по поводу необходимости проведения дальнейших операций по исправлению ошибок. Недавно консультировали пациентку, которой была сделана операция на груди в Москве, и у нее были некоторые дефекты. Мы неохотно беремся исправлять чужие ошибки, потому что у нас есть этическое отношение к нашим коллегам. Это не конкуренты, это коллеги. Поэтому рекомендуем пациентам, прежде чем обращаться к другим хирургам, убедиться, что специалист, изначально сделавший операцию, не сможет справиться собственными силами», — рассказывает г-н Урмурзин.

Вообще маркетинг при выборе пластического хирурга очень важен. «Ведь вы не заходите в первый попавшийся магазин и не покупаете первую попавшуюся пару обуви, лишь бы она подходила по размеру. Вы обойдете несколько магазинов, прежде чем выбрать что-то. Но туфли можно выкинуть, а испорченный нос, глаза или грудь не выкинешь. Но почему-то очень часто пациенты приходят к пластическим хирургам и не хотят посмотреть работы или переговорить с уже прооперированными клиентами. Когда ко мне приходит, допустим, женщина, чтобы сделать операцию по увеличению груди, я всегда показываю фотографии, предлагаю взять телефоны прежних пациентов, чтобы она поговорила с ними и узнала все нюансы», — говорит г-н Богин.

Инвестиции в себя

Основные клиенты пластических хирургов — женщины, средний возраст которых 30 лет. Мужчины стали чаще прибегать к услугам специалистов по эстетической медицине в последние четыре-пять лет. По словам Игоря Богина, если 15 лет назад на операцию в год приходил один мужчина, то сейчас один-два в неделю. «Я думаю, это связано с повышением уровня жизни, то есть человек достиг всего, чего хотел, а в зеркало ему неприятно смотреть. Если раньше это считалось неприличным, то сейчас — нормальным. Средства массовой информации вносят свою лепту, рассказывая, что один, второй, третий сделал себе операцию: Шон Коннери, Ален Делон, Берлускони, кто угодно, даже тот же самый Домогаров, который, в принципе, еще мог не делать», — отмечает директор клиники «Шарм».

Правда, после наступления кризиса мужчин среди пациентов пластических хирургов все-таки поубавилось. Данияр Урмурзин объясняет эту тенденцию тем, что сейчас у мужчин, видимо, другие проблемы выходят на первый план.

Женщины же по-прежнему с охотой идут к специалистам по эстетической медицине. «У нас идет стабильный прирост спроса процентов на 25–30 в год. Когда три года назад только начинали, то делали 60–70 операций, сейчас с начала года мы уже сделали 64, — рассказывает хирург клиники Soleil. — Спрос на косметологические услуги остался на прежнем уровне. Мы для себя это объяснили следующим образом: сейчас кризис, и если есть какие-то определенные сбережения, то женщина среднего достатка, скорее всего, не станет покупать еще одну шубу, на хорошую машину у нее пока не хватает, а может, и хватает, но опять же кризис, страшно. А вот потратить деньги на себя, любимую, инвестировать в себя — то, что нужно».

Зачастую пациенты, сделавшие одну операцию, возвращаются, чтобы сделать что-то еще. Но таких, кто действительно «подсаживается» на эстетическую хирургию, не очень много  — 1–2%. В основном же пациенты достаточно серьезно относятся к таким операциям и, приходя в клинику, достаточно хорошо знают, что представляет собой та или иная процедура.

Рекомендации — лучшая реклама

В странах, где рынок эстетической медицины развивается уже давно, в последние один-два года большую популярность набирают специальные вечеринки, где пластические хирурги и косметологи устраивают так называемые показы мод пластической хирургии. Таким образом специалисты пытаются привлечь новых клиентов. В Казахстане подобный способ продвижения практически не практикуется. «Мы уже провели ряд презентаций, на которых люди могли, что называется, руками потрогать имплантаты, хирурга и узнать, что и здесь, в Казахстане, уже есть врачи, способные провести операции мирового уровня. Потому что у нас обычно пластическая хирургия воспринимается как какое-то рукоделие, ремесленничество. Но на самом деле это серьезная медицина с научным подходом», — считает Данияр Урмурзин.

Однако чаще в нашей стране лучшей рекламой для пластических хирургов являются рекомендации прежних пациентов. Например, в клинике Soleil 70–80% клиентов — это те, кто пришел по рекомендациям, остальные — кто увидел рекламу в СМИ либо посетил сайт клиники в Интернете. «Клиенты, пришедшие по рекомендациям, самые лучшие, потому что знают мою работу на примере своих подруг и знакомых, у них не возникает лишних вопросов по поводу гарантий. Я очень редко даю рекламу: раз в год по десять дней на радио. Тогда, конечно, приходит много людей, но и отсев бешеный», — отмечает Игорь Богин.

Если же люди приходят по рекомендациям, то это практически стопроцентная гарантия того, что в конечном счете пациент решится на операцию. Вообще же только 80–85% из пришедших на консультацию людей позже становятся пациентами клиник. По словам г-на Урмурзина, остальных либо отговаривают сами врачи, либо люди передумывают. «Процентов 30 приходят с психологическими проблемами, если мы четко знаем, что их можно решить с помощью операции, мы ее проводим, если нет, то рекомендуем специалистов соответствующего профиля. Сейчас планируем расширяться, после чего введем в штат психолога», — говорит он.

Разный подход

Благодаря растущему спросу на услуги специалистов по эстетической хирургии, увеличивается и число клиник. Ежегодно в нашей стране появляется две-четыре новые клиники, которые в основном открывают сами хирурги.

«У меня была маленькая клиника, в которой работали два человека, потом она разрасталась, разрасталась, и четыре года назад я закрыл большую клинику, потому что это стало крайне невыгодно, обременительно, отнимало массу времени и нервов. Дело в том, что держать клинику ради одной косметики невыгодно, так как косметическая хирургия на хорошем уровне подразумевает длительные объемные операции, для которых необходима анестезиологическая помощь на достаточно высоком уровне плюс, на всякий случай, реанимационное оборудование, а также всевозможные препараты, которые могут понадобиться, плюс дежурный врач, анестезиолог и медсестры. Когда это все раскладывается на отделение в 30 человек — это выгодно, а на одного-двух — нет. Еще один отрицательный момент — наш менталитет. Например, сегодня приходит районная санэпидемстанция, завтра — городская, послезавтра — областная. Потом приходят районные пожарные, городские, областные и так далее.

Получалось так, что я в клинике находился с девяти утра до девяти вечера, хотя вся моя работа должна заключаться в хорошо сделанной операции», — рассказывает г-н Богин.

В США, например, существуют специальные медицинские менеджеры, которые выстраивают оперблоки, берут на работу анестезиологов, а потом сдают хирургам. «Я пошел по этому пути. И у меня сократились расходы в пять раз», — отмечает директор клиники «Шарм».

У нас же это пока не развито. Инвесторы с опаской относятся к вложениям в данную отрасль. Специалисты по-разному оценивают перспективность этого бизнеса, считая, что все зависит от подхода. По словам Данияра Урмурзина, хирург не должен сам управлять клиникой. «Я не согласен с утверждением советского периода о том, что хороший врач должен быть и хорошим организатором. В условиях рынка бизнесом должен управлять администратор, профессиональный управленец. У нас есть управляющий директор, директор по финансам, по работе с персоналом и по снабжению».

Инвестиции в создание одной клиники составляют порядка 150–200 тыс. долларов (если речь идет об амбулатории), а для того чтобы построить стационар с новейшим оборудованием и необходимым штатом специалистов, нужны финансовые вложения до 600–800 тыс. долларов.

Законодательно незащищенные

Возможной причиной опасения инвесторов вкладывать средства в создание подобных клиник является то, что и хирурги, и медицинские учреждения в целом законодательно не защищены. «У нас защищены пациенты — есть такое понятие, как нанесение морального или физического ущерба, это статьи Уголовного или Гражданского кодекса. Существует организация по защите прав потребителей. А вот защиты хирургов у нас абсолютно нет. Если кто-то элементарно захочет вытрясти из меня деньги, то я должен сам защищаться. Нет ни одной организации, где были бы аккредитованные адвокаты», — говорит Игорь Богин.

Все отношения между эстетическим специалистом и пациентом регулируются стандартным договором, в котором прописываются всевозможные виды осложнений, варианты их коррекции и прочее.

Нет у нас и такого понятия, как страхование «от врачебных ошибок». «Подобный вид страхования у нас только прорабатывается. Потому что необходимо проведение медицинской экспертизы. А кто этим будет заниматься — неизвестно. И как будет оцениваться работа эстетических хирургов — непонятно. Дело в том, что мы используем достаточно много методик. Кто будет решать, какая методика является единственно верной? Ведь та или иная методика, которую мы принимаем индивидуально, рассчитана на определенного пациента. Например, существует порядка восьми методик по европеизации века. Возможно, стоит создать какой-то государственный орган, куда бы входили общественные организации», — полагает Данияр Урмурзин.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?