Жизнь без иллюзий

Стабилизационная программа не только выведет Казахстан из кризиса, но и заложит основу для посткризисного развития, уверен Кайрат Келимбетов

Жизнь без иллюзий

Фонд национального благосостояния (ФНБ) «Самрук-Казына» управляет активами в объеме 70 млрд долларов. Для сравнения отметим, что ВВП Казахстана составляет порядка 100 млрд долларов. Неудивительно, что минувшей осенью, в момент создания ФНБ, пресса называла его вторым правительством, ссылаясь на уровень полномочий, которые он получил, став национальным оператором антикризисной программы. Именно фонд распоряжается всеми средствами, направленными на поддержку различных отраслей в период кризиса, в том числе 10 млрд долларов из Нацфонда.

О том, какие именно цели поставлены в ходе реализации антикризисной программы правительства, как должна измениться экономика страны после кризиса, а также о том, какая судьба ждет национализированный БТА Банк, куда пойдут арабские и китайские деньги, и о многом другом рассказал нашему журналу глава ФНБ «Самрук-Казына» Кайрат Келимбетов.

Эволюция программы

— Кайрат Нематович, какие меры в рамках антикризисной программы были эффективными, какие, наоборот, не показали своей эффективности?

— На реализацию стабилизационной программы было выделено 10 миллиардов долларов, или по прежнему обменному курсу свыше одного триллиона 88 миллиардов тенге. Из них 70 процентов находятся в экономике, 60 процентов уже освоены. «Самрук-Казыной» выработаны такие механизмы, которые позволяют довести до экономики большие суммы денег без того, чтобы они где-либо прилипали. Я готов подписаться под тем, что все выделенные из Национального фонда средства очень быстро на прозрачной основе поступили в банки и уже дальше банками выданы предприятиям и населению.

Вместе с тем достаточно сложно осуществляются инвестиционные проекты. Реализация любого инвестпроекта подразумевает наличие предварительной собственности, капитала, залогов, а все залоги, как вы понимаете, изменили свою стоимость. Поэтому было решено выделить дополнительные средства, речь идет о миллиарде долларов из Нацфонда, плюс привлечь прямые инвестиции. Чем быстрее мы решим проблему создания новых производств, тем быстрее казахстанская экономика почувствует себя здоровой.

— Антикризисная программа правительства Казахстана подразумевает усиление государственного контроля в различных отраслях. Вернемся ли мы впоследствии к рыночной экономике?

— Кризис заставил переосмыслить многие понятия. Мы жили в плену модели рыночной экономики, согласно которой государство должно отойти в сторонку и рынку не мешать, и тогда все будет устойчиво развиваться. Сегодня весь мир признает, что рынок и государство должны сотрудничать. Государство обязано контролировать финансовый сектор. И от этого никуда не деться. Мы видим, что сегодня во всем мире влияние государства на экономику усиливается, национализируются банки. И никто по этому поводу не напрягается, потому что это временная мера, от которой мы отойдем, когда кончится кризис. Но к тому времени, когда он закончится, нужно точно знать, к какой модели посткризиса идти. И здесь, думаю, не нужно уступать пальму первенства в собственной идеологии. Кризис показывает, что те идеологи, чей авторитет ранее был незыблем, сегодня не имеют ответов на острые вопросы, поставленные жизнью.

Казахстан принял одну из самых эффективных антикризисных программ, и государство достаточно серьезно поддерживает свою экономику. По объему выделенных на борьбу с кризисом ресурсов мы находимся в первой десятке стран мира. Насколько эффективно они будут освоены, покажет время, но в необходимости помощи экономике со стороны государства никто не сомневается. Сегодня стоит задача решения конкретных проблем, и думаю, что Казахстан находится на верном пути выхода из кризиса. Мы не замалчиваем проблемы, а пытаемся их решить. Во время недавней лондонской конференции ЕБРР было очень много вопросов к казахстанской делегации, но в итоге мы продемонстрировали уверенность, что Казахстан первым из стран СНГ выйдет из кризиса. И не просто выйдет из него, но и создаст основы для посткризисного развития.

— С момента начала действия программы уже можно было сделать выводы относительно действенности ее положений и изменить те, которые не работают. Какие коррективы вы вносите в программу?

— В целом по идеологии коррекции не было: работа идет по изначально определенным пяти основным направлениям. Вместе с тем программа — это не догма, она может меняться в соответствии с ситуацией. К примеру, в октябре прошлого года мы не рассчитывали быть мажоритарными акционерами БТА Банка. Напомню, что прошлой осенью было принято решение войти в капитал четырех системообразующих банков не более чем на 25 процентов, с тем чтобы избежать наступления ковенантов по договорам с внешними инвесторами. Да и ответственность за такой большой банк, как БТА, ко многому обязывает.

Примером идеальной формы сотрудничества государства и банковского сектора является работа с Казкоммерцбанком и Халык банком, в которых фонду принадлежат свыше 21 процента и 20,1 процента соответственно. Но поскольку БТА в феврале мог просто прекратить свое существование, то правительство совместно с Нацбанком и АФН приняло решение, и нас, то есть ФНБ «Самрук-Казына», уполномочили взять управление банком <на себя>. Хочу подчеркнуть, мы поддерживаем это решение. Нельзя было «ронять» крупнейший банк в стране с самым большим объемом депозитов населения и национальных компаний, на который к тому же приходилось порядка 15–20 процентов платежной системы Казахстана. Так что решение о спасении банка было правильным. Другое дело, что теперь фонд как акционер столкнулся с возникшими проблемами по обслуживанию внешнего долга БТА.

Что касается Альянс Банка, его акционеры предложили правительству купить 75 процентов акций банка за 100 тенге. Мы помогли Альянсу с краткосрочной ликвидностью, но решили повременить с вхождением в состав его акционеров, пока не убедимся в целесообразности этого шага. Решение будет зависеть от обслуживания банком своего внешнего долга и возможности его реструктуризации. Это примеры коррекции стабилизационной программы относительно помощи финансовому сектору.

— Получается, что других направлений программы изменения не коснулись?

— Относительно поддержки малого бизнеса была скорректирована структура целевых средств: если по двум первым траншам мы не разрешали направлять на рефинансирование действующих займов свыше 50 процентов выделенных средств, то по третьему траншу доля рефинансирования была увеличена до 70 процентов. Процентные ставки по действующим кредитам были снижены с докризисных 16–20 процентов до 12,5. Для сравнения, российское правительство приняло аналогичную программу поддержки своего МСБ через банки, но там снижают ставки до 15,5% с докризисных 20%.

Наши меры поддержки позволили снизить нагрузку на ранее выданные кредиты и избежать их перехода в число проблемных. Помощь принципиально оказывается тем заемщикам, которые, несмотря на кризис, продолжают выплачивать свои долги. Через программу фонда поддержки предпринимательства «ДАМУ» было освоено более миллиарда тенге. Отмечу, что третий транш по сравнению с двумя первыми был проведен достаточно быстро.

Медленнее осваивается программа рефинансирования ипотечных кредитов. Правительство и фонд «Самрук-Казына» постоянно вмешивались в ход программы поддержки ипотечников, чтобы ускорить ее исполнение: в банках были созданы центры обслуживания населения, потом мы к минимуму свели все бюрократические моменты, чтобы люди могли быстрее переоформить свои займы. Думаем, что к концу мая деньги будут освоены. Как видите, тактические изменения в программу вносились.

Сейчас наступает второй этап поддержки различных секторов экономики. Правительство занялось реализацией своей «дорожной карты». Это меры по поддержке местных бюджетов, чтобы в период кризиса создать спрос со стороны государства и в том числе профинансировать реформу и модернизацию жилищно-коммунального комплекса.

Как жить с ресурсным проклятьем

— Кайрат Нематович, мы все время говорим о развитии экспортоориентированных отраслей. Но что, кроме сырья, Казахстан может предложить миру, выйдя из кризиса?

— Представляя будущее Казахстана, я бы вернулся к теме диверсификации. Это сложная проблема, которую, если честно, немного заболтали, поскольку плохо представляют, что это такое. Наверное, всегда были какие-то иллюзии, что, имея деньги, мы можем благодаря им прямо завтра стать космической державой, производить спутники или суперчипы. И эти сверхожидания создали неправильный фон работы. Чудес в мире не бывает: страны, которые обладают природными ресурсами, как правило, очень плохо диверсифицируют свои экономики. Тех, кому все же удалось уйти от сырьевой направленности, можно пересчитать по пальцам. Это Норвегия, Австралия и Канада. Норвегия известна миру не только как нефтяная страна, но и как производитель самого сложного в мире оборудования по разведке на шельфе, которое покупает весь мир.

Чтобы добиться успеха, нужно использовать свои преимущества. В Казахстане есть нефть и металлы, и мы будем развивать эти отрасли. Что, кроме нефти и металлов, мы можем экспортировать? Следующие переделы этой продукции. Конечно, кризис скорректировал планы, но мы будем активно этим заниматься. Химия, нефтехимия, металлургия — те отрасли, которые мы будем развивать, за ними будущее Казахстана. Но это не означает, что мы не намерены заниматься другими секторами. Невозможно предугадать и заложить в планы правительства бизнес-инициативу. Можно вложить огромные деньги в развитие каких-либо производств, и безуспешно, чему есть немало примеров в мировой практике. И наоборот, инициатива прорывалась там, где ее никто не ждал.

У каждого банка свой дефолт

— Говоря о будущем страны, нельзя обойти вопрос о настоящем банковского сектора. БТА и Альянс Банк объявили дефолт по своим внешним долгам и готовят планы реструктуризации займов. Не последуют ли их примеру другие игроки?

— Казахстанский банковский сектор столкнулся с давлением двух видов. Первое — это высокий уровень внешнего заимствования, причем срок выплат — по графику либо в связи с акселерацией долгов — пришелся на период кризиса. Одномоментно возвращать большую часть денег именно сейчас очень сложно. Второе. Чтобы возвращать долги, нужно иметь доходы от выданных внутренней экономике кредитов. Но их нет. Качество кредитного портфеля ухудшается. И сейчас уже заемщики банков столкнутся с необходимостью реструктуризации своих кредитов, потому что мы не можем больше закрывать глаза на рост неработающих активов. Если и была какая-то эйфория в прежние годы, то сейчас у банковского сектора появилась прекрасная возможность доказать свою устойчивость при поддержке государства.

В 2008 году правительство предложило программу капитализации и рекапитализации четырех банков. Халык банку и Казкоммерцбанку было выделено по 120 миллиардов тенге каждому. Часть этих денег пошла на увеличение капитала, часть — на рефинансирование инвестпроектов. На поддержание устойчивости БТА было выделено 212 миллиардов тенге. В целом только от компаний, входящих в состав фонда «Самрук-Казына», в банковский сектор поступило порядка 13 миллиардов долларов.

Что касается вопроса о реструктуризации долгов другими банками, я думаю, нужно ситуацию по каждому банку рассматривать отдельно. Альянс поднял вопрос о реструктуризации только после того, как были обнаружены проблемы с активами, о чем была извещена Лондонская фондовая биржа. Поводом для объявления реструктуризации долгов БТА Банком стало желание некоторых инвесторов ускорить выплату долга, который должен был по графику обслуживаться в последующие годы. Поскольку нет в мире такого банка, который может такую нагрузку потянуть одномоментно, было принято решение о реструктуризации: менеджмент БТА предложил обсудить план обслуживания долга с инвесторами. Я думаю, вопрос о реструктуризации долгов других банков должен решаться их акционерами. Государство вмешиваться в этот процесс не должно.

— Можно ли быть уверенным, что, вопреки ожиданиям бывших акционеров, банкротить БТА не будут?

— Благодаря тому, что государство в начале февраля приняло решение о национализации БТА, спустя пять месяцев, несмотря на сверхпессимистичные ожидания, банк продолжает работу в нормальном режиме. Более того, лидирует в освоении государственных средств, нормально обслуживает депозиты населения. Но проблемы, конечно, есть. Прежде всего, это ухудшение кредитного портфеля, ухудшение в целом активов. Это проблема не только БТА, но и многих банков в Казахстане и в мире. Особенную тревогу вызывают активы в России и Украине с точки зрения экономической ситуации в этих странах и возвратности конкретных кредитов. Прежнее руководство, к сожалению, создает препятствия для установления связей с заемщиками, которые получали кредиты в предыдущее время. Многие банковские документы отсутствуют, этим сейчас занимается Генеральная прокуратура. Мы ожидаем, что по многим проектам могут быть начислены большие провизии — от 50 до 100 процентов — только на основании отсутствия информации по ним. Вместе со Сбербанком мы заказали аудит компании KPMG, Ernst and Young проводит due diligence, чтобы знать реальное финансовое состояние банка. Эти отчеты будут представлены в конце мая.

Почему мы только сейчас готовы идти на переговоры по реструктуризации внешнего долга БТА? В соответствии с законодательством Казахстана мы должны провести аудит, затем его результаты согласовать с новым менеджментом. От состояния активов будут зависеть ожидания по реструктуризации. Это две части баланса: для того, чтобы возвращать долги, которые были сделаны в предыдущие годы, нужны деньги, а они появятся тогда, когда самому банку возвращают долги заемщики. Это очень простая математика. Субсидирования со стороны фонда «Самрук-Казына» не будет. Любая дополнительная капитализация БТА Банка будет связана только с успешностью переговоров по реструктуризации долгов.

— АФН увеличивает требования к размеру собственного капитала банков, что похоже на сознательное выдавливание с рынка малых игроков или их подталкивание к слиянию с более крупными банками.

— Я думаю, что в ближайшие два года каких-либо изменений в ландшафте банковского рынка не будет, потому что каждый банк сегодня озабочен тем, чтобы пережить это трудное время. Что касается будущего банковского сектора, то мне, наверное, не совсем корректно комментировать сферу монетарных властей. Но поскольку мы являемся крупнейшими акционерами ряда ведущих банков, то в моем понимании должны прийти достаточно крупные мировые банки, должны остаться банки, принадлежащие местным инвесторам, для реализации задач внутренней экономики. Может быть, будут нужны банки с госсобственностью. Но в любом случае должна произойти консолидация. Мы осознали ответственность банков по обслуживанию депозитов населения и вынесли уроки по привлечению внешних займов, а также по концентрации заемных средств в отдельных секторах. То есть должны быть консолидированы сильные устойчивые банки, фондирующиеся за счет внутреннего рынка. И должен существовать строгий финансовый надзор со стороны Нацбанка и АФН.

Деньги отовсюду

— Какая роль отводится стратегическому партнерству Казахстана с Россией в посткризисной экономике?

— Сейчас всем странам достаточно сложно отвечать на мировые вызовы. В недавнем прошлом можно было твердо рассчитывать на поддержку западных рынков капитала, и эта возможность была использована более чем на 100 процентов. Сегодня наши традиционные кредиторы заняты своими проблемами и неохотно кредитуют развивающиеся рынки, в том числе страны СНГ. Поэтому необходимо диверсифицировать источники заемного капитала и прямых инвестиций. Это направление хотя и развивалось, но, на мой взгляд, недостаточно широко. Сегодня Казахстан ведет большую работу по привлечению прямых иностранных инвестиций. В 2009 году достигнута договоренность между правительствами Китая и Казахстана о привлечении 10 миллиардов долларов. Южнокорейские компании планируют вложить свыше пяти миллиардов долларов в реализацию проектов в Казахстане, страны Персидского залива — порядка двух миллиардов. Это говорит о большом интересе, который Казахстан вызывает у инвесторов, несмотря на кризис.

А уж сотрудничать Казахстану с Россией сам бог велел. У нас давние исторические, культурные и экономические связи. «Самрук-Казына» и Внешэкономбанк договорились о выделении специальной кредитной линии в рублях в размере трех миллиардов долларов на реализацию тех проектов в Казахстане, которые так или иначе связаны с поддержкой российских экспортеров. Это взаимовыгодные подходы, которые позволят реализовать проекты в сфере инфраструктуры, добывающей и обрабатывающей отраслях. Думаю, что сегодня есть хорошая возможность расширить присутствие российских компаний в любом виде деятельности в Казахстане, в том числе и в финансовом секторе.

— Как идут переговоры со Сбербанком о покупке БТА Банка?

— Хотя мы являемся владельцами 75 процентов акций БТА, но понимаем, что управлять таким большим банком должна сильная команда, и предложили Сбербанку рассмотреть возможность стать одним из акционеров. Мы встречались с Германом Грефом, обсуждали этот вопрос. Как я уже говорил, совместно заказали аудит и сейчас ожидаем окончательного анализа портфеля. БТА, как вы знаете, начал свою программу реструктуризации внешнего долга. Мы договорились, что вернемся к обсуждению вопроса о вхождении Сбербанка в состав акционеров, когда будут ясны результаты переговоров по реструктуризации долгов БТА, предположительно в августе. Но это не значит, что Сбербанк уже принял какое-то решение.

— Раз уж мы говорим о новых источниках финансирования, на какие конкретно проекты будут направлены китайские и арабские деньги?

— Мы обратились с просьбой к Китаю выделить Казахстану 10 миллиардов долларов. Китайское правительство в короткие сроки, за что мы очень признательны, рассмотрело наше обращение и приняло положительное решение. Первые пять миллиардов будут направлены в нефтегазовую сферу на совместное приобретение «КазМунайГазом» и китайской СNPC акций «Мангистаумунайгаза».

Также в нефтегазовой сфере планируется строительство газопровода из Западного Казахстана в Южный Казахстан. Это очень важный социальный проект. Газопровод охватит юг страны и снимет проблему дефицита газа в регионе, что решит и вопросы жилищно-коммунального комплекса. Интерес к этому проекту китайской стороны вызван тем, что в перспективе газопровод можно будет продолжить до Китая. В целом участие в названных проектах расширяет присутствие китайских инвесторов в нашем сырьевом секторе.

Правительство Казахстана продолжает диверсифицировать инвестиции в сырьевом секторе, где присутствуют американские, европейские, российские компании, и возражений против такой политики не должно быть. Ведь только крупным инвесторам и государству под силу реализация проектов в этой сфере. Продолжая тему диверсификации, хочу сказать, что через китайский Эксимбанк будут выделены еще пять миллиардов долларов казахстанской экономике. Из них 3,5 миллиарда будут направлены на поддержку китайских экспортеров товаров и услуг — мы считаем, что это нормальная практика — и еще будут выделены несвязанные полтора миллиарда. Первые деньги из Китая мы ожидаем где-то в августе.

Договоренность о выделении исламского финансирования была также достигнута в ходе официального визита президента в Абу-Даби. В частности, стороны договорились создать исламский банк в Казахстане, где будут размещены в виде депозита свыше миллиарда долларов. Наши арабские друзья обещают сделать это в течение 2009 года. Законодательная основа для деятельности исламского банка в Казахстане существует, принят соответствующий закон. Напомню, что несколько лет назад Казахстан выступил с инициативой регионального финансового центра. Очень сложно говорить о его развитии в период кризиса, но именно сейчас можно определиться с его специализацией на исламском финансировании.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?