Расщепление Ирана

На президентских выборах в Иране умеренному духовенству не удалось вернуть власть. Начавшаяся в стране борьба элит способна похоронить исламскую республику в нынешнем ее виде

Расщепление Ирана

Сомнительная победа Махмуда Ахмадинеджада на прошедших в Иране президентских выборах вызвала раскол общества. Не признавшие итоги голосования сторонники оппозиционных партий вышли на совсем нехарактерные для Исламской Республики многотысячные митинги протеста, добиваясь проведения повторных выборов. Власти требуют от оппозиционных лидеров успокоить народ, угрожая репрессиями.

Нынешняя подтасовка результатов выборов иранскими властями вывела глубокие противоречия в иранском обществе на уровень открытого противостояния. Поддерживающие оппозицию иранская интеллигенция, студенчество, легальный бизнес — все эти слои были недовольны консервативной политикой Ахмадинеджада и требовали социально-экономических реформ. По их мнению, с приходом Барака Обамы у Ирана появился отличный шанс выйти из изоляции. В свою очередь, иранским беднякам, военным и традиционалистам импонировал жесткий и бескомпромиссный президент, ведший словесную войну с «Большим сатаной» — Штатами и Израилем.

Из-за нежелания обеих сторон пойти на уступки нынешнее противостояние может закончиться фактическим расколом Ирана. После жестокого подавления оппозиционных выступлений, фактически неприкрытой подтасовки результатов выборов и угроз репрессий в отношении лидеров оппозиции репутация верховного аятоллы Али Хаменеи оказалась подпорчена. А именно на его безграничном авторитете, по идее, и должны держаться институты власти Исламской Республики Иран, сконструированные ее основателем, верховным аятоллой Рухоллой Хомейни (см. «Неестественная республика»).

«Божественный выбор» не принят

По официальным данным иранских властей, на выборах президента страны победил нынешний президент Махмуд Ахмадинеджад, набравший 62,63% голосов. Его главный соперник — ставленник реформаторского крыла иранской политической элиты Мир-Хосейн Мусауи — получил поддержку лишь 33,75% избирателей. Два других кандидата — Мохсен Резаи и Мехди Карруби — набрали соответственно 1,73 и 0,85%. Верховный аятолла Али Хаменеи, не дожидаясь окончательного объявления итогов выборов министерством внутренних дел страны, назвал их результат «божественным выбором».

Но, несмотря на убедительную победу Ахмадинеджада, сразу же после оглашения итогов выборов оппозиционные кандидаты обвинил власти в фальсификации. Они насчитали 646 нарушений в ходе голосования. «Я лично категорически протестую против многих очевидных нарушений и предупреждаю, что не поддамся на эту опасную уловку, — цитируют заявление Мусауи мировые новостные агентства. — Результат такого поведения некоторых официальных лиц подорвет основы исламской республики и приведет к установлению тирании». В результате десятки тысяч сторонников Мусауи с ярко-зелеными флагами в руках вышли на улицы крупных городов, скандируя лозунги «Победу Мусауи» и «Нет лживой власти». 15 июня число демонстрантов только в Тегеране достигло 100 тыс. человек. Оппозиционеры отказываются от предложенного им пересчета голосов, требуя проведения новых выборов.

Но власти игнорируют столь радикальные требования демонстрантов. Махмуд Ахмадинеджад пренебрежительно сравнил протесты с акциями футбольных фанатов после проигрыша их любимой команды, а выступая 19 июня с трибуны Тегеранского университета, верховный аятолла Али Хаменеи называл выборы «величайшим достижением исламской революции» и призвал иранцев сохранять «мир и спокойствие в сердцах». Теми, кто не внемлет словам духовного лидера, занимаются иранские силовики. Полиция с дубинками разгоняет манифестантов. Оппозиция утверждает, что было арестовано более сотни лидеров демонстрантов, в том числе и Реза Хаттами, брат бывшего президента Мохаммада Хаттами. Иранские спецслужбы не оставили без внимания и внешние источники информации о событиях в стране. Бюро телекомпании «Аль-Арабия» в Тегеране было закрыто без объяснения причин. У двух голландских журналистов, работавших перед штабом Мир-Хосейна Мусауи, полиция отобрала снятые материалы и разрешения на съемки. Иранские провайдеры заблокировали иностранные новостные сайты (в частности BBC), а также социальные сети и Youtube. Тем западным СМИ, чьи представители еще остались в стране, категорически запретили снимать демонстрации. А по местному телевидению крутят лишь ролики с ликующими сторонниками Ахмадинеджада.

От муллократии к милитократии

Большинство мировых СМИ сразу же дали иранским демонстрациям громкие названия — «зеленая революция», «тегеранская весна». На самом деле иранские выборы и все, что последовало за ними, объясняются столкновением двух группировок иранской элиты, борющихся за власть в стране. Во главе первой — условно ее участников называют либералами или технократами — стоит самый богатый человек в Иране и один из самых влиятельных политиков — Али Акбар Хашеми Рафсанджани, за умение лавировать в штормовом море иранской политики прозванный Акулой. Номинальным лидером второй группировки, состоящей в основном из представителей силовых структур, является нынешний верховный аятолла Али Хаменеи.

[inc pk='1701' service='media']

История их противостояния началась со смерти основателя Исламской Республики верховного аятоллы Рухоллы Хомейни в 1989 году. Рафсанджани, один из ближайших сторонников Хомейни, всегда считал, что именно он должен был стать наследником верховного аятоллы, однако наследником стал Али Хаменеи. Поэтому во время своего президентства в 1989–1997 годах Рафсанджани, поддержанный большинством аятолл, недовольных сравнительно невысоким богословским образованием Хаменеи, фактически оттеснил нового верховного аятоллу от власти. Через некоторое время Али Хаменеи, ища союзников в борьбе с Рафсанджани, стал завязывать тесные отношения с армией и Корпусом стражей Исламской революции (КСИР), недовольными либерализацией страны, которую начал Мохаммад Хаттами, сменивший Рафсанджани на посту президента. Недовольство было понятно: именно благодаря режиму изоляции Ирана руководство КСИРа, поставлявшее оружие и финансовую помощь боевикам на Ближнем Востоке и контролировавшее контрабандные каналы импорта товаров в Иран, аккумулировало огромные ресурсы. Хаменеи и его новым союзникам удалось переиграть группировку Рафсанджани и (в немалой степени благодаря росту милитаристских настроений в Иране, вызванных жесткой политикой Джорджа Буша) в 2005 году провести на пост президента своего кандидата, Махмуда Ахмадинеджада. Однако за эту победу Хаменеи пришлось дорого заплатить: реальная власть перешла генералам КСИРа. В результате, как отметил политолог Али Альфонех, «когда-то управлявшаяся духовенством (муллократией. — “Эксперт”) и охранявшаяся Стражами Исламская Республика при Ахмадинеджаде стала превращаться в военный режим, управляемый и охраняемый Стражами (милитократией. — “Эксперт”)».

Реванш аятолл

По всей видимости, Рафсанджани и его сторонники рассматривали нынешние выборы как последний шанс вырвать власть из рук военных и вернуть ее аятоллам. В сегодняшних условиях, когда народ недоволен социально-экономической политикой Ахмадинеджада, а новый хозяин Белого дома взял примирительный тон, Рафсанджани намеревался посадить в президентское кресло своего ставленника. Предполагалось, что ставленник заключит пакетную сделку с США, выведя тем самым страну из режима изоляции и лишив КСИР источников доходов. Сам Рафсанджани по причине постоянных обвинений в коррупции и непотизме баллотироваться побоялся, доверив эту честь Мир-Хосейну Мусауи.

Мусауи трудно назвать реформатором: занимая премьерский пост в 1981–1989 годах, он зарекомендовал себя консервативным политиком, приложил руку к созданию «Хезболлы», иранской ядерной программы и стал первым, кого Рафсанджани после своей победы на президентских выборах 1989 года выгнал из коридоров власти за… чрезмерную консервативность. Однако Мусауи был популярной фигурой, его нельзя было обвинить ни в коррупции, ни в излишнем либерализме.

Поэтому Акула, дабы помочь Мусауи, задействовал свою бизнес-империю и пустил в ход все свое политическое влияние. Помимо чисто финансовых средств он предоставил в помощь Мусауи почти три миллиона студентов — в основном учащихся контролируемой его семьей сети частных университетов «Азад». Рафсанджани и его союзники смогли привлечь на сторону Мусауи городскую интеллигенцию, недовольную исламизацией внутренней жизни в стране, торговцев и предпринимателей, которым закрытый статус Ирана приносит лишь убытки, а также образованную молодежь, требующую перемен и готовую голосовать за кого угодно — лишь бы Ахмадинеджад проиграл выборы.

[inc pk='1702' service='media']

Даже два других кандидата на пост президента были подобраны таким образом, чтобы отобрать у Ахмадинеджада часть его электората: близкий к Рафсанджани бывший глава КСИРа Мохсен Резаи мог оттянуть часть голосов военных и традиционалистов, а Мехди Карруби со своими радикальными идеями «социальной справедливости» должен был привлечь на свою сторону бедное крестьянство и люмпенов.

Горе побежденным

Однако сторонники Ахмадинеджада смогли переиграть Рафсанджани.

В первую очередь потому, что денег на подкуп избирателей у КСИРа оказалось больше, чем у главного олигарха страны. Так, Ахмадинеджад в ходе своей предвыборной кампании приказал бесплатно раздать жителям сельских районов 400 тыс. тонн картофеля, оставшегося на правительственных складах благодаря щедрости урожая 2008 года (на что оппозиция немедленно откликнулась демонстрациями под лозунгами «Смерть картошке!»). Кроме того, КСИР и подконтрольная ему милиция «Басидж» повторили сценарий выборов 2005 года, «мобилизовав» миллионы военнослужащих и членов их семей проголосовать за Ахмадинеджада. В результате время работы ряда участков было продлено, а явка составила рекордные 85%. И наконец, власти совершенно точно подтасовали итоги выборов. «Вручную менее чем за три часа подсчитать 81 процент из почти 39 миллионов бюллетеней — это воистину божественный выбор», — пишет корреспондент The Asia Times Пепе Эскобар. У многих экспертов также вызвало недоумение то, как голосовали иранские регионы. Согласно данным избиркома, в Тегеране Ахмадинеджад набрал 50% голосов — это при том что, по наблюдению автора, полтора года назад абсолютное большинство жителей северной части столицы были настроены против него. По наблюдению The Asia Times, Карруби не только проиграл Ахмадинеджаду в своем родном городе Олигударз (провинция Лурестан), но и набрал в итоге меньше голосов, чем в его предвыборной кампании было добровольцев.

Теперь победители вряд ли будут милосердны к побежденным. Открытая демонстрация мощи Рафсанджани, его отказ признать поражение и вывод сотен тысяч людей на улицы лишь добавили военным уверенности в том, что Рафсанджани и в целом весь лагерь реформаторов стали очень опасны. В ближайшее время в Иране, по всей видимости, будет проведена широкая кампания «по борьбе с приспешниками Запада». Кроме того, Ахмадинеджад уже заявил, что одним из приоритетов его новой администрации будет борьба с коррупцией (а, как известно, главным коррупционером страны считается Рафсанджани). Однако эта охота на ведьм опасна, причем не только для самого Ирана, но и для региона в целом.

Сопротивляться до распада

Иранская предвыборная кампания уже нанесла колоссальный ущерб репутации муллократии в Иране. Дальнейшее противостояние двух лагерей может привести к краху режима, с таким трудом выпестованного Рухоллой Хомейни.

Раскачивать ситуацию начал Ахмадинеджад. Понимая, что в целом большинство умеренных аятолл выступают против него, во время предвыборных дебатов он позволял себе слишком резкие высказывания в адрес иранского духовенства. Трех весьма влиятельных соперников (двое входят в Совет по целесообразности) Ахмадинеджад назвал «сионистскими агентами». А 4 июня на дебатах президент обрушился с резкой критикой на главу совета — Рафсанджани, утверждая, что тот обещал Саудовской Аравии (традиционный враг Ирана) свержение режима Ахмадинеджада. В ответ Рафсанджани обратился к Хаменеи, призывая его во имя общего блага «погасить огонь, дым которого все видят в воздухе». И подчеркнул: «Даже если я буду толерантен в этой ситуации, то есть целые группы людей, на чью толерантность надеяться не стоит». Рафсанджани открыто поддержали 14 высших духовных лиц Ирана. Однако Хаменеи всех их просто проигнорировал, чем вызвал серьезное недовольство аятолл. Уже сейчас один из самых уважаемых представителей иранского духовенства, великий аятолла Хасан Санеи, выпустил фетву о том, что нынешняя подтасовка голосов является «смертным грехом», а также назвал победу Ахмадинеджада нелегитимной. Если КСИР и Хаменеи начнут репрессии в отношении Рафсанджани и «умеренных» аятолл, следует ждать новых гневных фетв в адрес избранного президента. Духовенство может пойти на более серьезные шаги — и даже открыто выступить против не пользующегося большим авторитетом в их среде верховного аятоллы. Теоретически Рафсанджани имеет право собрать Совет по целесообразности и инициировать отставку Хаменеи — и ряд влиятельных аятолл может поддержать столь радикальный шаг. Ведь отставка Али Хаменеи фактически станет разрушением системы, выработанной Рухоллой Хомейни и подразумевающей серьезное ограничение прав «простых» аятолл.

Снова нужен враг

В любом случае, чем бы ни закончились разборки внутри иранской элиты, в ближайшее время стоит ожидать ужесточения внешней политики Исламской Республики. Что может не только похоронить планы Обамы по «вовлечению Тегерана», но и вызвать серьезный конфликт в регионе.

Итоги нынешних выборов в Исламской Республике наносят ущерб новой ближневосточной политике США, сформулированной Обамой в его «Каирской проповеди». «После выборов в Иране Барак Обама получил урок того, что его речи, какими бы сладким и серебряными они ни были, все же далеки от реальности. Ведь если бы иранский народ на выборах выбросил Ахмадинеджада на улицу, американский президент мог бы считать, что именно он сделал это, а американская пресса пела бы осанны Мессии из Южного Чикаго. Возникло бы ощущение, что нужно еще лишь несколько речей, несколько уважительных поклонов в сторону Мекки, и все проблемные страны тут же станут покладистыми. Но теперь даже Обама должен проснуться и почувствовать запах слезоточивого газа», — пишет почетный издатель The Washington Times Уэсли Пруден.

Не сумев в полной мере оценить все возможности для страны, появившиеся благодаря «подходу Обамы», Ахмадинеджад будет вынужден вновь разыгрывать карту «внешнего врага» для сплочения нации перед лицом внутриполитических и экономических проблем. «В ближайшее время — мы понимаем это достаточно ясно — Иран становится новой ядерной державой, причем военной ядерной державой. Развивает космические, ракетные технологии, занимается гонкой вооружений и ведет достаточно агрессивную внешнюю политику в Персидском заливе, в Восточном Средиземноморье, да и далеко за его пределами, включая Латинскую Америку. Это поможет Ахмадинеджаду снивелировать в глазах населения результаты экономического краха, отсутствия видимых бонусов в потребительской корзине и чрезвычайно сложную внешнеполитическую обстановку — предвоенную обстановку, — в которой сегодня находится Иран», — считает руководитель Института Ближнего Востока Евгений Сатановский.

Только на этот раз «врагом» станут, скорее всего, не США с прогрессивным президентом, а Израиль с его крайне правым кабинетом. Впрочем, правые израильские политики только рады избранию Ахмадинеджада и с нетерпением ожидают первых его жестких шагов, способных продемонстрировать США и Европе, что с Ираном невозможно вести политический диалог. «Если кто-то и видел тень надежды на изменение существующей ситуации, то переизбрание Ахмадинеджада не оставило от нее и следа», — заявил заместитель главы МИД Израиля Дани Аялон. Израильтяне надеются, что теперь им удастся получить добро на нанесение ударов по иранским ядерным объектам. И если внутренняя борьба в Иране между умеренными аятоллами и КСИРом реально приведет к коллапсу государства, добро, скорее всего, будет получено.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?