Сниженная функция контроля

Сниженная функция контроля

Сергей Злотников, директор общественного фонда «Транспаренси Казахстан», считает, что контроль и подотчетность на всех уровнях государственной власти могут быть достигнуты даже в условиях действующего законодательства.

– Сергей, какова самая главная причина коррупции в сегодняшнем Казахстане?

– Отсутствие надлежащего контроля над распределением финансовых средств и отсутствие контроля над теми, кто должен осуществлять контроль. Исполнительная власть недостаточно подотчетна представительной, система местного самоуправления не получила должного развития. Маслихаты не контролируют исполнительные органы власти. Хотя существует разделение властей, но парламенту надо быть более активным. И я поддерживаю предложение опять создать в парламенте счетную палату, которая была раньше, по расходованию бюджетных средств.

– А как вам кажется, та легкость, с которой у нас происходит пересмотр бюджета, является косвенным признаком того, что изначально бюджет был не слишком строг?

– Это не косвенный, это прямой признак. И надо проводить анализ не просто бюджета, а даже проекта бюджета. Потому что уже в проекте закладываются коррупционные средства освоения бюджета. То же самое и с системой госзакупок.

Я давно рекомендую «Нур Отану», тем более что у него все места в мажилисе, создать антикоррупционный подкомитет и инициировать парламентские расследования. Без всякого изменения законодательства.

Конечно, большое значение имеет судебная власть. Судебные решения вызывают достаточно много нареканий, ежегодно десятки судей привлекаются к уголовной ответственности. Так или иначе, надо решать проблему беспристрастного справедливого суда, который выносит законные решения в интересах общества, граждан. И сегодня на конференции мы говорили, что надо сделать программу защиты жертв коррупции и свидетелей коррупционного нарушения. Только репрессивными мерами проблему не решишь. Нужны превентивные меры, в первую очередь в экономической сфере и в бюджетной.

– Наши СМИ традиционно критически настроены к работе правительства и парламента. И очередной этап борьбы с коррупцией склонны оценивать как кампанейщину, которая лишь создает видимость какой-то активности…

– Можно бы вспомнить о том, что ни одна из газет не отнеслась критично к надежности одного банка, проданного недавно за сто тенге, но раздававшего журналистам премии по пять-десять тысяч долларов в конвертах. Ни одна из газет не написала: граждане, не берите кредиты! Но вообще-то СМИ вносят свой вклад в борьбу с коррупцией, ряд громких дел был возбужден по газетным публикациям. В то же время многие СМИ работают в интересах тех финансово-промышленных групп, которым они принадлежат, потому и многие статьи в них носят откровенно заказной характер, в том числе и по коррупции.

– И все же о кампаниях – у них должна быть какая-то цикличность? Должен быть какой-то алгоритм борьбы с коррупцией?

– Борьба должна вестись постоянно, без какой-то цикличности. И последние три-четыре года она у нас ведется целенаправленно, хотя и не всегда успешно. Конечно, не надо перекармливать общество информацией о борьбе с коррупцией. Оно должно видеть результаты. Почувствовать, что стала лучше вода, лучше стал воздух, появился доступ к качественному образованию и здравоохранению.

Не надо бояться, что чистки госорганов приведут к тому, что на госслужбу никто не пойдет, что там и так невысокие зарплаты. Во-первых, у нас 80% населения не являются госслужащими. А среди этих 80% у большинства нет таких окладов и социальных гарантий, какие предоставляются госслужащим. Я думаю, что государство вполне может навести порядок в рядах государственных служащих и потребовать, чтобы люди честно исполняли свою работу. Запрет на предпринимательскую деятельность должен быть, если человек работал министром в какой-то сфере. Потому что если мы взглянем на биографии многих наших миллионеров, то увидим: то он министр, то возглавляет РГП (республиканское госпредприятие) в той же сфере, то опять замминистра.

– А как это соотносится с мировой практикой?

– Там такое категорически запрещено! Допустим, в Германии сразу возник вопрос, когда Шредера назначили «Северным потоком» руководить. Это называется «конфликт интересов». Кстати, в указе президента от 22 апреля есть поручение все эти вопросы проработать, в том числе и форму декларации в отношении родственников, и доходов, и расходов, чтобы после проведения двух легализаций человек мог объяснить, на какие средства он живет. И это вполне соответствует мировой практике.

– Вы уже давно занимаетесь мониторингом ситуации с коррупцией в Казахстане. Как вам кажется, ситуация меняется?

– Она незначительно, но изменилась в лучшую сторону. Проводится более широкая работа с населением. Плохо или хорошо, но работают различные общественные комитеты противодействия коррупции, в том числе и в «Нур Отане». Снижается толерантность общества к коррупции. Активизировалась работа дисциплинарных советов. Мы считаем положительным, что есть достаточно свежие дела. Допустим, скандал с переписью населения прошел по горячим следам, а не просто через несколько лет.

Безусловно, Казахстану еще предстоит развитие многопартийной системы, следовательно, внесение изменений в вопросы политической коррупции. Должны быть специальные требования для отчетности финансирования политических партий, регламентация этих отношений. Кроме того, должны быть внесены изменения по политическим государственным служащим, потому что их список есть, а чем они отличаются от других, непонятно. Для них сейчас никакой аттестации не проводится. И необходимо предусмотреть законодательные меры, различные механизмы их назначения, их ответственности.

– На конференции мы услышали, каким частым и жестким проверкам подвергается сотрудник ФБР, работающий по программе защиты свидетелей. Вы считаете проверки такого рода уместными в наших условиях?

– Да, это правильные меры. На наш взгляд, абсолютно недостаточно работает служба собственной безопасности в правоохранительных органах. Ведь даже без проверки на детекторе лжи, о которой рассказывал сотрудник ФБР, многое понятно. Вот если, к примеру, в советское время офицер правоохранительных органов подъехал бы на работу на «Жигулях», это было бы предметом служебного расследования. Если же сегодня посмотреть на личный автопарк даже младшего офицерского состава, то не всегда он, скажем так, приобретен на собственные средства. Эти люди должны получать хорошую заработную плату. Но, безусловно, появление их в различных увеселительных заведениях, ресторанах, игорных заведениях, приобретение имущества движимого и недвижимого должно быть под контролем.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?