Стопами Медичи в медвежий угол

Центральноазиатское искусство по-прежнему озабочено национальной идентичностью, в нем преобладает историческое содержание при равнодушии к поиску эстетических форм

Стопами Медичи в медвежий угол

Для казахстанских художников это лето оказалось насыщенным по части культурных событий, прошедших не где-нибудь, а на родине великого Ренессанса, в Италии. В мае там открылось сразу несколько выставок с участием казахстанцев: персональная Саида Атабекова в Милане, знаменитая Венецианская биеннале и Unconditional love — проект, проводящийся параллельно с венецианской выставкой.

Одним из значимых событий стала выставка «Восток от ниоткуда», прошедшая в Турине. Местом для проведения мероприятия стал бывший автомобильный завод семейства Пиккари. После того как производство перенесли в другое место, освободился целый квартал, который заводовладельцы решили превратить в городок интеллектуалов. Одним из центров городка стал выставочный зал площадью четыре тысячи квадратных метров, открывшийся в конце минувшего мая. А в июне в новом помещении прошла первая выставка, где были представлены работы художников из Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана, Таджикистана, Афганистана и Монголии. Мероприятие стало достаточно резонансным событием — приехали журналисты из Франкфурта, Лондона, было много гостей из итальянских городов, мероприятие освещали европейские массмедиа, в том числе немецкий электронный журнал Universes in Universe, ARTnews. Из Лондона приехала наша бывшая землячка Алия де Тизенгаузен для того, чтобы написать для журнала Asia Art Archive.

О выставке в Турине и о своем взгляде на современное казахстанское искусство нам рассказала куратор центральноазиатской экспозиции этой выставки Валерия Ибраева.

Особый интерес

— Кто был организатором и спонсором выставки? В чем заключается ее идея?

— Турин — один из важных городов, представляющих современное искусство. Это один из самых крупных промышленных центров, там много финансов, а бизнесмены обращают внимание на поддержку искусства. Спонсор и организатор выставки — художник, предприниматель, коллекционер и просто богатый человек Федерико Пиккари. Он знал про выставку «Синдром Тамерлана», проходившую в Италии, в Орвието и в Милуоки (США) в 2005 году (см. «Эксперт Казахстан» № 45 от 4 декабря 2006 года). И он хотел открыть свой проект городка интеллектуалов выставкой центральноазиатского искусства. Кстати, «Синдром Тамерлана» тоже спонсировали итальянские меценаты. В Италии искусство развивается благодаря частному бизнесу. Если считать Лоренцо Медичи бизнесменом (кем он, собственно, и является, начав с фармацевтики и закончив герцогом), то это старинная традиция. На открытии выставки был представитель мэрии, который горячо благодарил бизнесменов семьи Пиккари за то, что они вносят такой большой вклад в развитие города и депрессивного промышленного района. Мэрия морально поддержала проект. Вместе с моим старинным партнером Энрико Машеллони мы придумали название и концепцию (еще была куратор искусства Афганистана и Монголии — Роза-Мария Фальво).

У нас существует три поколения, которые работают в дискурсе современного искусства. Мы попытались представить полный срез: художники-родоначальники современного искусства, художники, которые находятся в зрелой поре, и молодые, еще малоизвестные художники. В качестве ярких представителей трех поколений можно назвать Георгия Трякина-Бухарова, Сауле Сулейменову и Екатерину Никонорову. В выставке принимали участие 32 художника, они представили около 70 работ. К открытию выставки был издан 320-страничный каталог, включающий подробную информацию о художниках и кураторские статьи. Статья Энрико была посвящена ситуации в Центральной Азии, связанной с общеевропейскими и мировыми тенденциями. Она довольно противоречивая, я с ней не согласна на 90%, но очень интересная. В качестве одной из основных характеристик среднеазиатского искусства Энрико выделяет эффект недопотребления. Статья переведена мной на русский язык и включена в каталог. Туда же вошла статья Гамала Боконбаева о киргизском искусстве, австралийки Розы-Марии Фальво — об афганском и монгольском и моя — о казахстанском. В каталоге дана подробная хронология, описание событий и выставок, проходивших в Центральной Азии за последние 20 лет. Каталог — серьезный вклад в научное исследование искусства нашего региона.

— Почему выбор пал именно на центральноазиатское искусство? Это был особый интерес или стечение обстоятельств?

— Особый интерес. Во-первых, это малоизвестный регион, до сих пор достаточно закрытый. Не разработанный, о современном искусстве которого знают максимум по трем художникам: Ербосыну Мельдибекову, Алмагуль Менлибаевой и Саиду Атабекову.

[inc pk='1684' service='media']

— Что подразумевается под названием «Восток от ниоткуда»?

— Это не классический Восток, как, например, Индия или Китай, а такой странный Восток, в котором мы сами еще толком не разобрались. И начало этой тематике положила прошлогодняя конференция «Восточный ориентализм» (см. «Глазами Другого», «Эксперт Казахстан» № 25 от 23 июня 2008 года). Все друг из друга вытекает. К тому же «Восток от ниоткуда» включает и идею советского Востока. Кроме стран постсоветской Средней Азии сюда вошли еще Монголия и Афганистан, которые были связаны с СССР.

— Кроме геополитического аспекта, обеспечивающего тематическое единство выставки, еще прослеживалась какая-то тема?

— Она задумывалась на концептуальном уровне. Это идея медвежьего угла земного шара. Центральная Азия — не самый популярный, разрекламированный и интегрированный регион. Здесь очень велика сила инерции и традиции, хождения по кругу. Это характерно для всех традиционных обществ. Следующее поколение воспроизводит предыдущее.

— Эта тенденция сохраняется, несмотря на перемены — развал СССР, годы построения независимости и государственного суверенитета?

— Именно по названным причинам Казахстан и Кыргызстан выглядели на общем фоне более значительно и прогрессивно. Одних только казахстанских художников на выставке было 16 человек. От Киргизии — семеро, от Узбекистана и Таджикистана — по одному. От Монголии — трое, от Афганистана — четверо.

— Количественный показатель важен, но что можно сказать по поводу качества и актуальности демонстрируемого искусства?

— Монголия и Афганистан больше перерабатывают традицию. Хотя небольшие изменения чувствуются. Например, афганец Хадим Али по-прежнему работает с миниатюрой, специально для этого окончив школу миниатюры в Лахоре. Он перерабатывает миниатюру, вставляя в нее сюрреалистические портреты современников, при этом все еще пользуется традиционной техникой и пластикой. То же самое и монголы. Например, художница Ууринтуя Дагвасамбуу рисует в традиции монгольской школы «Монгол Зураг», пытаясь внести туда современные мотивы, но основа и пластика остается прежней.

Без пластических идей,  но с большими объектами

— Не обнаружились ли какие-то неожиданные результаты, когда экспозиция уже была выстроена, а выставка открыта?

— Я пригласила принять участие в выставке не художников из Кыргызстана, которые в обойме, а малоизвестную у нас группу «Худсовет». У нас больше известны группа «Артист», Улан Джапаров. Как оказалось, я не ошиблась, потому что они выглядели сильнее на фоне наших художников. У меня было очень много сомнений и по поводу инсталляции с коврами Кати Никоноровой. Кроме меня она никому не нравилась, но я рискнула ее пригласить. В другом ее проекте с балконами я была уверена, он бил в цель. На открытие приехало много галеристов, которые выставляют и продают современное искусство, и Катина инсталляция у них пользовалась большим успехом. Все отмечали, что она ни на что не похожа. Я была довольна, что интуиция меня не подвела.

[inc pk='1685' service='media']

— А что касается общих тенденций?

— Если сравнивать с Венецианской биеннале, то в Турине оказались очень сильны идеи традиции и самокритики. Много серьезных попыток взгляда со стороны. Иностранцы удивляются: почему так много говорится об идентичности? И наши художники считают, что уже хватит. Тем не менее этот процесс еще не завершен. И рассуждений об этом очень много. Нельзя сказать, что это касается монголов и афганцев, они в большей мере говорят о частных вещах. Не так широко и обобщенно, как художники из постсоветских стран. И 20 лет для этого мало. Искусству это необходимо.

— В каком качестве осознают себя наши художники? Какая черта придает центральноазиатскому искусству целостность как искусству региона?

— Безусловно, это историчность при отсутствии каких-то новых прорывов и пластических идей.

— Речь идет о невыраженности поиска форм?

— Да. В этом смысле лучшими примерами являются работы художников Венецианской биеннале Пола Чена из США и Уллы фон Бранденбург из Германии. В них я вижу новые пластические концепции. Как на Туринской выставке, так и в нашем павильоне в Венеции, а также в павильонах Франции и Германии, где в этот раз были крайне неудачные попытки поиска новых пластических идей, с этим аспектом дела обстояли неважно. Хотя поиск пластических форм — пожалуй, самое сложное. Я назвала всего два имени. То, что делают эти художники, трудно передать словами. Трудно описать видео Уллы фон Бранденбург, объединившее театр, концерт, кино, видеоарт. Она создала невероятное завораживающее зрелище с великолепными режиссурой, актерами, музыкой. Как это все смешивается и подается, я пока описать не могу.

— Это то, что называется эстетикой произведения искусства. Наши художники пока больше озабочены содержанием, идеями социально-политического плана?

— Преимущественно исторического. Конечно, у меня как у куратора уже глаз замылен, но мне кажется, что в эстетическом плане есть находки у Саида Атабекова. В серии «Дорога в Рим» он выстраивает одиночные объекты и нанизывает их один за другим на линию горизонта, идет повтор и вместе с тем постоянное развитие. Возможно, в этом есть что-то новое. Хотя куратору не стоит оценивать собственную выставку, ведь тут возникает конфликт интересов.

— Есть ли у наших художников в выборе средств выражения склонность к чему-то определенному? Что преобладает — видео, фотография, инсталляции?

— Фотография и видеоарт очень мобильные формы, и их легко перевозить. Ими широко пользуются и монголы, и афганцы. Кстати, директор центра современного искусства Афганистана сказал мне, что изучал видеоработы наших казахстанских художников. Казахстанцы отличились тем, что представили большие инсталляции. Во-первых, это «Ниф-ниф» Георгия Трякина-Бухарова. Во-вторых, другая очень интересная работа, выполненная на заказ. Когда спонсор выставки Федерико Пиккари увидел фотографии работ Трякина-Бухарова, он предложил ему выразить конкретную идею — пропустить через видение художника туринскую башню Моли Антонеллиана, которая много раз перестраивалась: сначала была задумана как синагога, потом просто как башня, потом с нее упал ангел, и его восстанавливали. Это очень странное в архитектурном плане сооружение стало символом города. Федерико прислал описание и сувенирный макет башни. Георгий собрал ее из артефактов советского прошлого. Он работает с никому не нужными старыми вещами. Я уже говорила, что историчность — это не только национальное лицо, но и советское мировосприятие. Георгий сделал советскую башню. При этом она получилась у него антропоморфная, с глазами. Этот интересный эксперимент привел итальянцев в восторг. Никто не обиделся. Хотя если бы кто-нибудь из иностранцев привез к нам и выставил искаженный образ Байтерека, то, возможно, кто-нибудь бы и возмутился. В-третьих, свои инсталляции представили Екатерина Никонорова и Ербосын Мельдибеков. Казахстанцы отличились наличием скульптурных объектов.

Кто заказывает музыку

— Какой была экспозиция казахстанцев на Венецианской биеннале? Два года назад она была ближе к этнической тематике: национальная кухня, танцы и так далее. В этом году ситуация поменялась?

— Ситуация поменялась абсолютно. Я встречалась с куратором центральноазиатского павильона, который был назван «Создавая промежутки». Это турчанка Берал Мадра. Ее кураторская концепция мне понравилась. Она сразу сказала: не хочу никакой экзотики, никакой традиции, никакой истории. Она хотела доказать, что время поиска себя и корней прошло. Несмотря на это, наш павильон мне все же не понравился. Он получился слишком гламурным.

— В чем это выражалось?

— Работы нашей соотечественницы Оксаны Шаталовой (которая всегда выставляется хорошо) и узбека Анвора Салиджанова мне показались не совсем адекватными событию. Их лучше бы использовать для оформления гламурных журналов. При этом у Оксаны сформулирована жесткая концепция описания этой работы, критикующая гламур. Но в самой работе это не отразилось. С другой стороны, художник не может выдавать каждый день шедевр. Возможно, только мне работа кажется слишком гламурной. В целом о выставке сложилось впечатление, что она чистенькая, гламурненькая.

— Работы павильона не поднимали каких-то существенных проблем?

— У Оксаны человеческая проблема — SPA-мумификация, натуральный продукт молоко и его консервирующее действие. Но на деле получилось, что очень красивая девушка лежит в ванне, наполненной молоком, и демонстрирует то красивую ручку, то ножку. Идею Берал Мадры, что наступила глобализация, все равны и имеют право работать с любыми дискурсами мировой культуры, подтверждает работа узбека Анвора Салиджанова, который перелопачивает «Тайную вечерю» Леонардо да Винчи. Но это опять-таки цитата из гламурного журнала «Караван истории», в котором Екатерина Рождественская гримирует известных людей под героев полотен Рембрандта и фотографирует их. Зачем нужны национальные павильоны? Для того чтобы показать страну, то, чем она отличается от других. Помимо этого на биеннале существует проект главного куратора, для которого не важно, из какой страны художник, а важно, какие художественные идеи он представляет. В том, что существуют национальные павильоны, есть тенденция, разрушающая общность глобального мира. Поэтому появляются отдельные кураторские проекты, их организаторы, так же как и устроители национальных павильонов, платят за аренду помещения и устраивают выставку в каком-нибудь палаццо, демонстрируя альтернативный взгляд на искусство.

— Почему работать с художниками Центральной Азии пригласили куратора из Турции? Туда входила и Турция?

— У Турции отдельный павильон. Фонд Hivos, спонсировавший проект, посчитал, что куратором должна стать она. Обычно национальный павильон спонсирует государство, но бывает так: у кого есть деньги и кто хочет, тот и выставляется. Например, Украину представлял Pinchuck Art Center, но, правда, поддержанный Министерством культуры Украины. Наше государство не дало денег ни на Туринскую выставку, ни на Венецианскую биеннале. В Венеции наше искусство представлял Hivos, а в Турине — местный бизнесмен. Наше участие на прошлой венецианской биеннале тоже спонсировал Hivos.

Фото: Екатерины Никоноровой

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики