В поисках утраченной совести

Лучший фильм конкурса ММКФ — новая лента Киры Муратовой — не был признан лучшим хоть и получил две награды. Сюрприза тут нет: главное свойство муратовского кино — вызывать острое беспокойство… а мы не любим, когда нас беспокоят

В поисках утраченной совести

Лучший фильм конкурса ММКФ — новая лента Киры Муратовой — не был признан лучшим хоть и получил две награды. Сюрприза тут нет: главное свойство муратовского кино — вызывать острое беспокойство… а это не любят смотреть. Об этом не любят думать. Это не должно иметь отношения к разговорам о добре и зле. Подзабытый титр из «Астенического синдрома», лучшего и самого знаменитого фильма Киры Муратовой, невольно всплывает в памяти, когда смотришь ее новейший опус — «Мелодию для шарманки», привезенную в Москву в рамках конкурса ММКФ. В «Астеническом синдроме» речь шла о тех, кого общество предпочитает не замечать, — бездомных собаках на живодерне, обреченных на скорую смерть. В «Мелодии для шарманки» — о существах, пожалуй, еще более бесправных: нищих детях-сиротах, потерянных в большом городе в сочельник.

Призраки  грядущего Рождества

Жанр задан четко: святочный рассказ (или эпос — фильм идет два с половиной часа). Семилетний Никита (Рома Бурлака) и его десятилетняя сводная сестра Алена (Лена Костюк) после смерти матери сбежали на электричке в столицу в поисках отцов. Один из них вроде работает носильщиком на вокзале, другой скрипач, но это не слишком важно, поскольку сразу ясно — отыскать их не получится. Мальчик у Христа на елке и Девочка со спичками бредут под снегом по незнакомым улицам, проходят все положенные круги жизнерадостной буржуазной преисподней — чтобы прийти к закономерному, тоже предугадываемому, финалу. По пути им предстоит заглянуть во все прихожие и гостиные гигантского, отнюдь не странноприимного дома. Вокзал, от туалета до буфета, от обменника до «комнаты повышенной комфортности». Трамвай и лимузин. Аукцион и казино. Трущобы, хоромы. Универсум, собравший все и всех, — супермаркет. Им встретятся самые разные люди — прохожие с улицы и профессиональные актеры, равные в глазах Муратовой, череда всех ее любимцев: Рената Литвинова и Олег Табаков, Жан Даниэль и Филипп Панов, Наталья Бузько и Георгий Делиев, Нина Русланова. Никто не поможет.

На это действительно не хотят смотреть — даже в кино; не говоря о том, чтобы задуматься. Бесконечные, ритуальные, как в музыке заевшей шарманки, рефрены Муратовой долбят, не останавливаясь, по самым больным местам. Удивляться ли, что ведущие международные фестивали отказали фильму и остался далеко не самый авантажный — московский? Ладно, Запад к Муратовой не привык, но и наши знатоки валили из зала, приговаривая из того же «Астенического»: «Я после работы устал, зачем мне грустное кино показывают?» Обвинения слышались самые разные, противоположные, доходящие до абсурда: одним «Мелодия для шарманки» показалась устаревшей, другим слишком авангардной. Любимый приговор — в спекуляции, провокации, эксплуатации: мол, показать несчастных сироток и призвать к жалости — дело несложное. Неужели, если мне кино не понравилось, значит, такой я безразличный и безжалостный? Трудно поверить, но, вообще-то, так и есть. Сто процентов: человек, способный принять подобную ситуацию всерьез в жизни, не сможет остаться равнодушным к увиденному на экране. Наиболее распространенную отмазку Муратова цитирует не раз: «На всех жалости не хватит».

Дети подземелья

В современном европейском кино есть целый срез фильмов на самую актуальную из тем — о совести: достаточно вспомнить «Скрытое» Михаэля Ханеке или «Молчание Лорны» братьев Дарденнов. В России (впрочем, официально «Мелодия для шарманки» — украинское кино, хоть и русскоязычное) это категорически не принято. От подобного кино отворачиваются, в лучшем случае заклеймив его как «политкорректное»; это слово давно стало бранным. Фильм Киры Муратовой, пожалуй, даже не о совести. Он о бессовестности. О том, что задуматься о другом, ближнем, незнакомом сегодня непозволительная роскошь для любого из нас — рабочего, крестьянина, милиционера, интеллигента или бизнесмена. И о том, что во всех бедах и ужасах виновата не власть, не экономический кризис, не дурное воспитание, а исключительно отсутствие совести. Кстати говоря, лейтмотив подхвачен Муратовой вслед за финальной сценой «Груза 200» Алексея Балабанова, который Кира Георгиевна, помнится, смотрела на «Кинотавре» и пришла в большой восторг.

Если все-таки попытаться взглянуть в это неприятное зеркало, то можно, наконец, увидеть и то, насколько уникальна «Мелодия для шарманки» по своим художественным качествам. Никому еще не удавалось рассказать пронзительно-сентиментальную историю при помощи почти циркового гротеска. Даже дети в фильме кажутся условными: ничуть не истощенные, круглолицые, бледные, с кругами под глазами — то ли белые клоуны, то ли зомби из американских хорроров. Умение работать с актерами-детьми всегда было показателем режиссерского мастерства, и Муратовой по результатам этого фильма нельзя не поставить крепкого «отлично». Родившись «Среди серых камней», муратовские дети подземелья выходят на свет божий — но места под солнцем им явно не найдется. Как обычно, все места заняты.

Фестиваль как фон

Вообще-то фильм получил целых два приза на 31-м ММКФ: его наградило как лучшую картину конкурса жюри международной критики ФИПРЕССИ, а основное жюри выдало актерский приз Лене Костюк. Но об этом, право, вспоминается как-то в скобках, не сразу. Во-первых, никаких уникальных перспектив перед фильмом это не открывает — ММКФ не Канны или Венеция, прокату он не помощник. Во-вторых, постановка «Мелодии для шарманки» в контекст, где два более значительных приза отданы другим, куда более скромным отечественным картинам, выглядит для Киры Георгиевны отнюдь не почетно. Муратовой будто не воздали должное, а попросту указали на место.

Русские соучастники-конкурсанты — замечательный Александр Прошкин с «Чудом» (спецприз жюри), вдумчивый Карен Шахназаров с «Палатой № 6» (приз Владимиру Ильину за мужскую роль), ответственный Николай Досталь с «Петей по дороге в царствие небесное» («Золотой Георгий») — прилежно поднимают вечные русские вопросы. Вспоминают и о вере, и о власти, и о прощении с искуплением. Только одна Кира Муратова полностью отдает себе отчет, что любые разговоры о добре и зле — лишь способ забыть о том, на что не любят смотреть. Собственно, только одна она прилежно исполняет долг большого художника: не дать публике и коллегам расслабиться, погрузиться в задумчиво-благодушную нирвану. Она снимает беспокойное кино о жутких вещах, окружающих нас на каждом шагу. Каждый проделал особую внутреннюю работу, чтобы отгородиться от этих вещей, забыть о них, придумать собственное оправдание и объяснение царящему порядку вещей. Для того чтобы в таких обстоятельствах восстать против этого порядка, надо обладать невероятной, отчаянной смелостью подлинного таланта. Среди многочисленных рисков — риск не быть оцененной даже в условиях сомнительной конкуренции конкурсной программы Московского фестиваля. С другой стороны, Муратова снимает кино о равнодушии и могла предположить, что с соответствующим безразличием выслушают ее пронзительную «Мелодию».

Разумеется, человеку, обладающему такой отвагой, должен быть безразличен проигрыш на каком-то ММКФ. Куда обиднее зрителям. Разумеется, не всем, а меньшинству: тем, кто видел фильм и понял его подлинное значение, а также осознает, сколь малы шансы подобного кино на сколько-нибудь широкий прокат. Теперь — еще меньше.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Риски разделим на всех

ЕАЭС сталкивается с трудностями при попытках гармонизации даже отдельных секторов финансового рынка

Экономика и финансы

Хороший старт, а что на финише?

Рынок онлайн-займов «до зарплаты» становится драйвером развития финансовых технологий. Однако неопределенность намерений регулятора ставит его развитие под вопрос

Казахстанский бизнес

Летная частота

На стагнирующий рынок авиаперевозок выходят новые компании

Тема недели

Под антикоррупционным флагом

С приближением транзита власти отличить антикоррупционную кампанию от столкновения политических группировок становится труднее