Иранская матрица

В Иране идет борьба между двумя конкурирующими элитными группами, но не между политическими течениями

Иранская матрица

В 1993 году во время учебы на дипломатических курсах в Тегеране мне довелось услышать от знакомого иранца довольно абсурдную на первый взгляд интерпретацию исламской революции. По его мнению, Иран при шахе был процветающей и счастливой страной, а потому вызвал зависть и ненависть Америки. Чтобы разрушить богатый и сильный Иран, ЦРУ подготовило своего агента – аятоллу Хомейни, который устроил революцию, сверг шаха, а несчастный иранский народ погрузился в пучину войн, экономического застоя и политических репрессий. Эта точка зрения стала своеобразным синтезом неприятия авторитарного режима и ненависти к сверхдержаве, вмешивающейся в жизнь других стран и народов.

Сегодня иранская прокуратура обвиняет европейские страны и США в организации антиправительственных волнений. Но не исключено, что многие участники демонстраций протеста (они скандируют чаще всего «Аллах акбар») считают Махмуда Ахмадинежада не только консерватором, но и агентом ЦРУ. Хотя внешне происходящее в Иране напоминает то, что уже было в других странах, да и описывается участниками событий в тех же терминах и категориях, иранская специфика сквозит во всем. И дает возможность практически для любой интерпретации событий в соответствии с установкой наблюдателя. Например, недавнее увольнение всей верхушки иранской разведки расценивается и как укрепление контроля президента над спецслужбами страны, и как усиление давления на  президента со стороны Корпуса стражей исламской революции (КСИР).

Либералы и консерваторы

Еще задолго до прошедших 12 июня в Иране президентских выборов мало кто из зарубежных наблюдателей сомневался в том, что победу одержит действующий президент Махмуд Ахмадинежад. И казалось, что его победа в общем и целом устраивает Запад. Ахмадинежад как политик и возможный партнер по диалогу был достаточно известен, а его поведение предсказуемо (если, конечно, этот термин применим к современной политике Тегерана, опирающейся на конфликты в сопредельных странах и балансирующей на грани соблюдения и нарушения норм международного права).

И в зарубежной, и в иранской прессе его принято обозначать как выдвиженца консервативных кругов, на политической сцене представленных коалицией из 14 политических партий. Его политических оппонентов, включая кандидата в президенты, бывшего премьер-министра Ирана Мир Хусейна Мусави, принято называть реформаторами.

Махмуд Ахмадинежад впервые баллотировался в президенты в 2005 году, имея за плечами четырехлетний опыт руководства одной из провинций и двухлетний стаж на посту мэра иранской столицы. Выходец из бедной семьи, он не имел ни опоры в иранской политической элите, ни широкой популярности среди населения. Возможно, именно это и привлекло симпатии верховного лидера Али Хаменеи, который поддержал его на выборах и помог выиграть. Предшественник Ахмадинежада Мохаммад Хатами считался реформатором, достаточно откровенным, чтобы вызвать неприязнь религиозных кругов и КСИР, но недостаточно последовательным, чтобы сохранить симпатии и поддержку студенчества, когда-то бывшего его главной опорой.

Став президентом, Ахмадинежад заручился поддержкой молодого поколения политиков, сформировавшихся в условиях ирано-иракской войны и презирающих политическую элиту, состоящую из лидеров революции 1979 года. Он быстро получил известность во всем мире, возобновив ядерную программу, а его откровенные антиизраильские высказывания принесли ему популярность в арабском мире.

Неожиданно широкая поддержка, которую получил Мусави во время предвыборной кампании, была вызвана, скорее, явными провалами экономической политики Махмуда Ахмадинежада, чем требованием либеральных реформ со стороны иранского общества. Большинство аналитиков отмечают, что в политических взглядах и практических целях Ахмадинежада и его конкурента Мусави больше сходства, чем различий. Считается, что оба они против того, чтобы влиятельный экс-президент Али Акбар Хашеми Рафсанджани занял место верховного лидера после смерти аятоллы Хаменеи. Во внешней политике и Мусави, и Ахмадинежад являются сторонниками конфронтации с Западом.

Тем не менее итоги выборов вызвали массовые акции протеста против якобы сфальсифицированных выборов (нарушений было немало, было даже принято решение о пересчете голосов на нескольких участках) и объединение оппозиционных лидеров в их противостоянии с Ахмадинежадом.

Церемония принесения присяги президентом стала символом раскола иранской правящей элиты. Депутаты парламента из числа реформаторов, как называют сторонников бывшего президента и самого богатого человека страны Хашеми Рафсанджани, не пришли на церемонию или покинули ее, когда Ахмадинежад начал свое выступление. Не пришли на церемонию и кандидат в президенты Мир Хусейн Мусави, а также экс-президенты Али Акбар Хашеми Рафсанджани и Мохаммад Хатами.

Цветная революция

Все происходящее в Иране после выборов напоминает цветные революции в Грузии и Украине. И прокуратура Ирана это сходство использует для обвинений оппозиции в предательстве национальных интересов и сотрудничестве с Западом, то есть в шпионаже в пользу западных стран. Европу, США и некоторые арабские страны Тегеран обвиняет в организации массовых беспорядков и попытках свержения законного правительства.

Согласно официальным данным, во время беспорядков погибли 26 человек, по данным оппозиции, 69 человек были убиты, 220 задержаны. Один из кандидатов в президенты на прошедших выборах Мехди Каруби заявил, что некоторые из арестованных во время протестов оппозиционеров были изнасилованы в тюрьмах.

На судебных процессах, проходящих в открытом формате, многие обвиняемые заявляют о признании своих ошибок и раскаянии. Впрочем, такие заявления дают повод западным наблюдателям для сравнений с процессами 1937 года в СССР.

Аресты и допросы коснулись и тех граждан Ирана, которые являлись сотрудниками европейских посольств. Обвиненный в шпионаже Хоссейн Рассам работал в британском посольстве. На суде он признался в том, что собирал информацию об акциях протеста, а также встречался с оппозиционными политиками.

Сотрудница французского посольства Назак Шафар, по сообщению иранского информационного агентства ИРНА, «обвиняется в действиях против национальной безопасности путем сбора информации и отсылки фотографий акций протеста за рубеж». Кроме того, она обвинялась в том, что укрывала на территории посольства раненых участников демонстрации протеста. Позднее Назак Шафар была освобождена из-под стражи, хотя обвинения с нее не сняты. Предстала пред судом и раскаялась в своих действиях преподаватель из Франции Клотильда Рес, которая «написала одностраничный доклад о ситуации в Исфахане» и передала его во французское посольство.

Фактически сотрудники европейских посольств и находящиеся в Иране граждане европейских стран становятся разменными фигурами в игре Тегерана, направленной на сохранение статус-кво в отношениях с Западом, когда Европа вовлечена в экономическое сотрудничество, а по вопросам ядерной программы предпочитает вести политический диалог, а не применять санкции.

Бензиновые санкции

[inc pk='1672' service='media']

Генерал Джеймс Джонс, советник Обамы по национальной безопасности, в ходе недавнего визита в Израиль попытался убедить израильтян отказаться от постоянных намеков на готовность нанести удары по ядерным объектам Ирана (намеков, которые воспринимаются как реальная угроза, если вспомнить, что подобные удары ранее наносились по Ираку и Сирии). Белый дом хочет, чтобы в этом году на переговорах с Тегераном было использовано новое оружие – санкции в отношении поставок топлива.

Одно из уязвимых мест иранской экономики (и в этом иранцы удивительно похожи на нас) – зависимость от импорта бензина и других продуктов переработки нефти. Если США с помощью Европы и Израиля введут запрет для компаний-поставщиков, то Иран может лишиться 40 процентов потребляемого бензина. Это, по мнению Белого дома, может сделать Тегеран более уступчивым на переговорах по ядерной программе. Сегодня же иранцы от любых переговоров на эту тему просто отказываются.

Разумеется, в Вашингтоне прекрасно понимают, что для успешности бензинового эмбарго необходимо подключение к нему Китая, России и Казахстана. А они не только крупные торговые партнеры Ирана, но и члены одной организации – ШОС.

Но самый главный риск, связанный с введением новых экономических санкций, связан с объявленной Ираном готовностью блокировать Ормузский пролив, через который проходит маршрут поставок нефти из Персидского залива. На фоне продолжающегося экономического кризиса, когда мировые и национальные рынки нервно реагируют на любые новости, такое развитие событий вызвало бы новую волну кризиса.

Идею введения бензинового эмбарго против Ирана Барак Обама высказал в октябре прошлого года в ходе предвыборных дебатов с сенатором Мак Кейном. «Если мы сможем помешать им импортировать нужный им бензин, а также другие продукты переработки нефти, то заставим их пересмотреть соотношение расходов и выгоды», – сказал тогда Обама. Впрочем, сегодня Белый дом воздерживается от каких-либо комментариев на эту тему, не раскрывает он и содержания консультаций по Ирану со своими союзниками.

Отношение России не только к бензиновым, но и вообще любым санкциям в отношении Ирана выразил в начале августа официальный представитель МИД Андрей Нестеренко: «Считаем введение санкций неправомерным и контрпродуктивным способом, способным спровоцировать нежелательное развитие событий в стране и вокруг нее». Китай покупает в Иране 15% всей импортируемой нефти, поэтому продолжает заявлять о возможности решения вопросов путем переговоров. А Казахстан не только поддерживает право Тегерана на мирный атом, но и готов искать прямой (в наших краях это означает в обход территории Узбекистана) путь для поставок пшеницы в Иран.

Как уже отмечал наш журнал, даже если исходить из того, что ядерная программа Ирана носит исключительно мирный характер, ДНЯО и меры доверия МАГАТЭ позволяют развивать ее вплоть до создания ядерного оружия, остановившись в одном шаге от этой черты (см. «Не выходя за рамки», «Эксперт Казахстан» № 45 от 3 декабря 2007 года»).

Сдержки и противовесы

Через два дня после принесения присяги группа влиятельных политиков, представляющих коалицию 14 консервативных партий, обратилась с открытым письмом к президенту, в котором в жестких выражениях потребовала уважать мнение верховного лидера аятоллы Хаменеи при назначении членов правительства. Это письмо стало своего рода партийным взысканием, наложенным на Ахмадинежада за его попытку проводить самостоятельную кадровую политику, расцененную как бунт против духовной власти.

В июле президент назначил своим заместителем (в современном Иране пост премьер-министра отсутствует, а правительство возглавляет президент) Эсфандияра Рахим-Машаи, своего родственника (дочь Машаи замужем за сыном Ахмадинежада). Верховный лидер Али Хаменеи выступил против этого назначения, ссылаясь на скандальное заявление Машаи о том, что американский народ и народ Израиля являются друзьями Ирана. Через неделю Машаи сам подал в отставку. Ахмадинежад отставку принял и сразу же назначил своего свата главой президентской администрации.

Возможно, этот скандал стал следствием желания Махмуда Ахмадинежада сформировать команду из преданных ему людей, но оппозиция сразу объявила, что он был создан специально, чтобы отвлечь внимание от продолжающихся акций протеста и сфальсифицированных результатов выборов.

Обращает на себя внимание роль Корпуса стражей исламской революции, который во властной системе Ирана всегда занимал очень важное место. Именно КСИР возглавил борьбу с оппозицией, осуществляя в числе прочего и содержание арестованных участников акций протеста. Именно с требованиями КСИР связывают недавнее увольнение президентом одного из членов своей команды, возглавлявшего спецслужбы Ирана. Вслед за министром по делам разведки Али Юнеси были уволены четыре его заместителя, которые также отказались поддержать обвинения оппозиционеров в сотрудничестве с Западом. Впрочем, спецслужбы выступили и против назначения вице-президентом Машаи, считающего себя другом израильского народа.

То, что иностранному наблюдателю может показаться или противостоянием либералов и консерваторов, или хаосом внутриэлитной подковерной борьбы, является функционированием системы сдержек и противовесов, скопированной с европейского образца, но положенного на иранскую матрицу.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности