Страна должников

Редакционная статья

Страна должников

Сколько лет подряд нас призывали жить в кредит! Среди сторонников такого образа жизни были не только финансисты, но и представители власти. Нас убеждали, что в этом нет ничего зазорного, мол, весь Запад обязан своим высоким уровнем жизни ссудам и никто там должников не осуждает. Слоган «купить или копить» был самым популярным с начала 2000-х вплоть до начала кризиса осенью 2007 года. Граждане, отбросив ложную стыдливость, бросились в банки за деньгами. Жизнь в долг началась и у самих банков — они брали займы у западных инвесторов и раздавали их предприятиям и гражданам.

Вначале все было достаточно солидно: банки тщательно отбирали клиентов — и платежеспособность их перепроверяли несколько раз, и обеспечение по кредиту требовали, в два-три раза превышающее сумму займа, предприниматели должны были представить бизнес-планы, финансовые отчеты и так далее. В 2001—2003 годах покупка квартиры с помощью ипотеки была чем-то из ряда вон выходящим, позволить это себе могли только люди, имеющие действительно высокие доходы. Но цена денег на мировых рынках стала падать, к тому же в страну пошел вал выручки за дорожающую нефть. Деньги стали жечь карман, иначе говоря, банкам нужно было очень быстро размещать привлеченные займы с максимальной для себя прибылью. О рисках как-то подзабыли: самые активные заемщики — торговля и строительный сектор — в момент подъема экономики получали столь высокую прибыль, что сомнений в возврате ими даже очень дорогих кредитов не возникало.

Конкуренция между банками превратилась в соревнование, кто больше привлечет внешних займов и быстрее их освоит. Основным показателем успешности деятельности банка стал рост активов и объемов кредитования.

Кредитный бум продолжился и на фондовом рынке. Институциональные инвесторы, особенно пенсионные фонды, активы которых тоже росли не по дням, а по часам, должны были их куда-то вкладывать с прибылью, ведь они должны не только сохранить пенсионные накопления, но и приумножить их. В отсутствие «голубых фишек», которые правительство все обещало вывести на фондовый рынок, да не выводило, пенсионные деньги стали вкладываться в высокодоходные облигации средних компаний, финансовая состоятельность которых могла бы и вызвать сомнения в более спокойное время. Кстати, власти призывали предпринимателей если и не отказаться от банковских кредитов, то не забывать о том, что деньги с фондового рынка и дешевле, и длиннее. Тем самым правительство могло стимулировать развитие рынка ценных бумаг и добиться прозрачности деятельности компаний, а также направить пенсионные деньги в реальный сектор. Во всяком случае, именно эти цели декларировались. Впрочем, как показал финансовый кризис, даже высокие рейтинги международного уровня не являются показателем прозрачности, открытости и, если уместно это слово, честности бизнеса.

При кризисе жизнь в кредит оказалась не всем по силам: многие заемщики — и физические лица, и предприятия — перестали его выплачивать. Особенно те, кто брал беззалоговые кредиты. Нельзя сказать, что исключительно из-за объективных причин — потери работы, снижения доходов, падения объемов производства или закрытия предприятия, но и по наивности своей надеясь, что банки обанкротятся и долги вообще не придется выплачивать. Но правительство похоронило эти надежды, влив в банковский сектор миллиарды бюджетных средств, правда, подстраховалось на тот случай, если банкротств все же не удастся избежать, создав стабилизационный банк.

А заемщиков предупредило, что деньги придется возвращать, потому что списание долгов значительно ухудшит финансовое состояние банков. «Реструктуризация по внешним долгам БТА и Альянс Банка не означает, что внутри страны будут прощаться долги заемщиков перед банками. Все взятые средства должны быть возвращены в банки», — сказал глава ФНБ «Самрук-Казына» Кайрат Келимбетов. По его словам: «Правительство, особенно правоохранительные органы, и общество разделяют эту позицию».

А вот по эмитентам, допустившим дефолты по своим облигациям, пока никаких громких заявлений не прозвучало. Может быть, дело в том, что в первом случае речь идет о бюджетных средствах, которые в случае банкротства спасаемых банков придется списать, а во втором — о деньгах всего лишь будущих пенсионеров.