Впереди прогресса

Подготовленный впопыхах школьный курс религиоведения не сможет сделать учеников ни толерантнее, ни образованнее

Впереди прогресса

В начале августа Министерство среднего образования РК объявило, что курс религиоведения, который до сих пор влачил робкое факультативное существование, станет с нового учебного года обязательной дисциплиной для учеников 10–11 классов. От подробных комментариев министерство воздержалось, сообщив через СМИ, что основы толерантности «должны закладываться в детском возрасте». Тут невольно возникает вопрос, могут ли у толерантности (то есть у терпимости) быть основы и можно ли считать 15 лет детским возрастом, но не будем цепляться к словам. Что ни говори, а воспитание терпимости по отношению к чужим убеждениям, в том числе религиозным, – цель, безусловно, благая. Но неизбежно встает вопрос о соотношении теории и практики и о средствах, которыми общество располагает для достижения своих благих целей. Тем более что с целями все обстоит вовсе не так просто, как кажется на первый благостный интеллигентский взгляд.

Два столпа религиоведения

Для того чтобы вводить новую школьную дисциплину, необходимы как минимум две составляющие. Во-первых, нужен специальным образом подготовленный учитель, либо получивший профильное образование в вузе, либо прошедший соответствующие курсы. Профильных учителей-предметников у нас в принципе нет. Что касается курсов, то непосредственный (никоим образом не претендующий на исчерпывающую репрезентативность) опрос учителей истории показал, что никто из них на момент написания этой статьи (вторая половина августа 2009 года) на таких курсах не был и ничего о них не слышал.

Разумеется, среди наших школьных преподавателей истории и других гуманитарных дисциплин есть блестящие специалисты, которые за счет собственной эрудиции и без всяких курсов переквалификации способны преподавать религиоведение (да, собственно, по необходимости уже занимались этим, хотя и в меньших масштабах, в рамках собственных уроков). Но надеяться на то, что такие профи составляют большинство, несерьезно. Так что вопрос о специалистах остается открытым.

Во-вторых, необходимы учебные пособия – учебник для школьника и методичка для учителя. Учебник (на тот же самый момент) ни в школы, ни в книжные магазины еще не поступил. Им занимается издательство «Бiлiм» и, судя по всему, относится к своему детищу очень ревниво. В строгой тайне хранятся сроки появления тиража из печати, имена ответственных за тираж сотрудников издательства. Неизвестно даже, существует учебник в двух языковых версиях или пока только в русской. Единственное, что удалось разузнать, да и то неофициальным образом, что учебник создавался на основе уже изданного пособия по религиоведению, созданного авторским коллективом под руководством Гарифоллы Есима*.

Надо сказать, что единственным человеком, который проявил заинтересованность в вопросе о степени готовности учебного пособия и при этом не пытался напустить тумана, оказался глава авторского коллектива, то есть сам г-н Есим. В разговоре с ним выяснились довольно любопытные подробности. Оказывается, он считает свое и своих коллег детище несколько отставшим от требований дня и требующим значительной доработки. А поскольку таковая проделана не была, г-н Есим вообще полагает, что переиздавать «Основы религиоведения» не стоит и что следовало бы объявить конкурс на новый учебник. Вот так! В заключение нашей в высшей степени любопытной беседы он просил процитировать его мнение о сложившейся вокруг учебника ситуации, сводящееся к известной русской поговорке: поспешишь – людей насмешишь.

Справедливости ради отметим, что мои знакомые преподаватели истории отозвались о труде Г. Есима и др. в целом положительно. Но не могу не добавить, что на меня учебник произвел не столь отрадное впечатление. Я тут более склонен согласиться с г-ном Есимом, хотя и не уверен, что мое мнение о том, в каком направлении «Основы» нужно дорабатывать, совпадает с мнением главы авторского коллектива.

Главный по вере

Прежде всего, упомянутые «Основы» – это, к сожалению, образчик очень скверной редакторской и корректорской работы, увы, типичной для казахстанских учебников. На каждой странице можно отыскать трогательные безграмотности: согласование членов предложения в роде, числе и падеже, по всей видимости, представлялось редактору абсолютно излишним. Авторы (или литобработчики?) путаются в похожих, но имеющих совершенно разное значение словах: поклоняться – преклоняться, вердикт – эдикт и т.д. Главы, стилистически относительно гладкие, соседствуют со страницами, пестрящими прямо-таки анекдотическими по бессмысленности пассажами: «...в древнем Египте жрецы подразделялись по принципу веры в конкретного бога и возглавлял ее верховный жрец» (стр. 30). Веру, что ли, возглавлял? Что могут понять десятиклассники из таких фраз: «...после этой стадии проходят философская и позитивная стадии, но социально-исторические изменения общества рано или поздно снова приводят, по мнению О. Конта, ко “второму теологическому синтезу” как духовной основе общественных связей, и тогда “позитивная религия” будет иметь большое значение» (стр. 10)? Как сказала, вздохнув, знакомая учительница истории (хорошая учительница, кстати): тут бы еще объяснил кто-нибудь, кто такой О. Конт и что такое первый теологический синтез. Ну и, разумеется, традиционная (куда без нее?) ошибка в цитате из классика: «религия – опиум для народа» вместо «опиум народа» (стр. 14). Из уважения к мировым и немировым религиям воздержусь от дальнейшего цитирования.

Языковые промахи – это, как говорится, дело техники. Есть претензии и иного рода. Симпатии авторского коллектива явно на стороне двух крупнейших казахстанских конфессий. Причем в разделе, посвященном исламу, он назван истинной религией, да и вообще, тот, кто этот раздел писал, не раз пересек границу, отделяющую светское учебное пособие от сочинения прозелитского характера.

Еще раз о целях

У школьного религиоведения есть еще один аспект, а вернее, субъект, о котором если и упоминают, то как-то вскользь. Главный герой драмы (или комедии) под названием «Как мы вводили курс религиоведения» – казахстанский школьник. Точнее, казахстанские школьники, потому что среднестатистического казахстанского школьника в природе не существует. С известной натяжкой такого среднестатистического недоросля можно вычислить где-нибудь в Йемене, Армении, Узбекистане, с еще большей натяжкой – в Украине или РФ. А у нас – невозможно. Помимо разницы в образовательном и культурном уровне между детьми разных социальных слоев, городскими и сельскими, существует еще дифференциация по национальному, языковому и конфессиональному признакам. Преподавать религиоведение на казахском языке в населенном пункте, где большинство населения (а следовательно, и родителей школьников) хотя бы даже на формальном уровне исполняют требования мусульманского культа, – это одно. Преподавать тот же предмет по тем же учебникам и методичкам, но в большом городе, на русском языке, для детей, чьи родители в религиозном отношении почти абсолютно индифферентны, – это совсем другое. Как это можно примирить с единым стандартом образования? С одним (правда, пока можно сказать: ни с одним) на всех учебником? С этими вечными авралами и штурмовщинами? С туманом вокруг самых простых вещей?

В общем, вряд ли можно считать, что подготовка к введению курса религиоведения была проведена обдуманно, без суеты и по заранее составленному плану. Представляется, что целью всей затеи был не школьник, не расширение его культурного кругозора или воспитание пресловутой толерантности. Скорее, наше чиновничество выказало стремление немедленно, прямо завтра, а еще лучше сегодня «откликнуться», «внедрить» и «воплотить» высказанное где-то на самом верху пожелание. Как говорил о себе герой классической литературы, «когда объявили прогресс, Тарелкин схватил знамя, барабан и пошел впереди прогресса!». Все это внушает тревогу – в первую очередь тревогу за школьников. Как бы вместо толерантности при таком отношении к делу у них не воспитали что-нибудь совсем другое. И даже не религиозный экстремизм – представляется, что особой почвы для такового в республике пока что нет. Но, к сожалению, есть почва для того, что, пожалуй, в некоторых отношениях даже хуже экстремизма, – для формального, наплевательского отношения к вещам очень и очень серьезным. Может быть, и главным в человеческой жизни.

* Основы религиоведения. Учебник для 10 классов общеобразовательных школ, лицеев, гимназий, колледжей./ Г. Есим и др. – Алматы: «Бiлiм», 2007.

Статьи по теме:
Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?

Тема недели

Доктор Производительность

Рост производительности труда — главная цель, вокруг которой можно было бы построить программу роста национальной экономики