Эх, рас, ышшо рас

Судя по новому поэтическому альманаху «ЫШШО ОДЫН», провинциальная поэзия на постсоветском пространстве твердо стоит на позициях алогизма, апунктуации и аллитерации

Эх, рас, ышшо рас

Наша поэтическая жизнь скучна, грустна и большей частью протекает где-то в неведомых широкой публике катакомбах. Поэтому любая попытка сынов гармонии выйти на свет божий и пожать руку читателю вызывает симпатию. Форма не суть важна. Это может быть организация поэтических боев или открытие литературного кафе. Ну а если речь идет о специализированном поэтическом издании* – тогда и вовсе остается только снять перед инициаторами (Павлом Банниковым и Иваном Бекетовым) виртуальную шляпу. Тем более что нечто, названное ими «изданием газетного типа», действительно вряд ли имеет какие-либо коммерческие перспективы. Хотя бы потому, что печатается тиражом всего в 99 экземпляров. Презентация первого номера поэтического альманаха (назовем его так) состоялась летом 2009 года, к сентябрю готов второй, до конца года предполагается выпустить еще парочку. По замыслу издателей, у каждого номера должны быть свой составитель и своя тема (первый был посвящен детству, второй имеет заманчивый подзаголовок «Слишком личное»).

Прежде чем рецензировать первые два номера, сделаю оговорку принципиального характера. Проект имеет своих, так сказать, хозяев, вложивших в него труд, время и, возможно, деньги. И, конечно, силы души. Поэтому никто не вправе им указывать, как и где отбирать авторов, как выстраивать номер и каким манером доводить до народных масс. Но поскольку «издание газетного типа» не распространялось исключительно в авторском кругу, а, напротив, было презентовано всем желающим и даже выложено для широкой публики в Интернете, постольку и все желающие обрели право его обсуждать, давать советы и т.д. Критиковать, одним словом. Чем и займемся.

Чисто по дружбе

Пару слов о «географии отбора». В нынешние интернет-времена странно и, я бы сказал, провинциально требовать от составителей, чтобы они ограничивали себя государственными границами. Тем более что издается «ЫШШО ОДЫН» не на государственные деньги. Единственным или, по крайней мере, главным критерием для составителей должно быть качество. Так что с этой стороны – без вопросов. Из Чувашии прислали хорошие стихи – давайте чувашей! Из Майкопа – давайте северокавказцев! Интересно же, как там у них обстоит с детством и со слишком личным? Но подлый червячок сомнения все-таки копошится. А почему, собственно, предпочтены поэты из Майкопа и Чебоксар? Почему не из Норильска и не из славного города Кышынеу? Может быть, авторы связаны какими-то общими художественными или идеологическими принципами? Непохоже. А может быть, это просто друзья составителей, с которыми те познакомились где-нибудь на литсеминарах? Гипотеза более вероятная. Тогда получается все тот же провинциализм, но не с географическим, а с приятельским, что ли, отливом. К тому же кажется странным, что со стихами, публикуемыми впервые, соседствуют те, что уже прежде печатались в других изданиях, в том числе в авторских сборниках. От этого ощущение некоего междусобойчика только усиливается. Как и от неровного уровня что первого, что второго выпуска «издания газетного типа». Больших художественных откровений (на мой взгляд) в них нет, но есть вещи вполне профессиональные и если не талантливые, то, по крайней мере, остроумные. Но есть и графомания. Но не станем пока сосредотачиваться на художественном анализе – все у «ЫШШО ОДЫН», будем надеяться, еще впереди, к тому же нет ничего менее объективного, чем оценка стихотворного текста. Вкусовщина в таком неблагодарном деле абсолютно неизбежна.

То самое место

То, что Россия представлена в основном регионами, по-своему даже хорошо. «ЫШШО ОДЫН» дает возможность увидеть картину, пусть и фрагментарную, периферийной (от Алматы до Майкопа) русской поэзии и ее авторов определенного (от 25 до 35 лет) поколения (слово «периферия» здесь употребляется в его прямом, а не оценочно-уничижительном значении).

Надо сказать, что если в Москве и Питере в последнее время даже в среде поэтов так называемых серьезных наблюдалось некоторое движение навстречу читателю, то есть к большей внятности и некоторому оптимизму, то на местах (если верить «изданию газетного типа») большей частью царит прежнее желание писать «тиражам назло».

Что касается стилистических принципов большинства участников проекта, то они просты: стихами считается текст, лишенный знаков препинания. Рифмы если и есть, то внутренние и такого, я бы сказал, «буримешного» толка – очень искусственные и ничем не наполненные, превращающие стихотворение в детское упражнение на заданные созвучия. «О невыносимость мусора из избы избиения избитых истин», – сокрушается Ольга Передеро. Мусор «из избы избиения избитых» не выносит невыносимый мужик, по имени поименованный Ольгой: «О РембО – мой давний соперник!». Что-то не поделила она, клянусь, с ПроклЯтым ПрОклятым поэтом! (Как видите, пародировать Ольгу легко, но неинтересно.) Что касается содержания, то у всего поколения – от Майкопа до Алматы – детство было тяжелое. На Владимира Воронцова оно постоянно «накатывало и отступало, как море при луне», хотя вроде бы при луне море может только отступать. Иван Полторацкий «знал, что под кроватью живет смерть». (Неудивительно, что Иван сбежал подальше от Алматы и теперь живет, как сообщает «издание газетного типа», под Новосибирском в лесу.) Гоша Игорян, ввиду того, что детство его пришлось на «табачный кризис», вынужден был брать с собой на рыбалку «дедушкин самосад и рябиновый самогон». Со «слишком личным» у них тоже все не слава богу. «Ты никогда не возбуждалась в моем доме ни от чего», – пеняет возлюбленной Николай Алимушкин. А попробуй возбудись, если возлюбленный обращается с тобой подобно упоминавшемуся лесному жителю Ивану: «Я впервые взял твои тяжелые-тяжелые руки и оторвал от земли». В такой ситуации неудивительно, что Ксения Рогожникова страдает от «невозможности быть кратером», Анна Логвинова утешается тем, что «нет плохой груди, а есть плохие лифчики», а совсем юная Дарья Спивакова задается вопросом: «Сойдешь ли ты с ума, если я покажу тебе то самое место?» (Не подумайте чего: «то самое место» – это не где руки от земли отрывают, а всего лишь глаза лирической героини.)

Повторюсь – над многими стихотворениями двух первых выпусков смеяться легко. Но если пытаться всерьез анализировать «детскую» и «интимную» темы, то цитированные слова Гоши Игоряна о табачном кризисе, пожалуй, ключ. Смех смехом, позерство позерством, а не стоит забывать, что поколение-то действительно родом из девяностых, из времени с убогой идеологией и дефицитом не столько папирос, сколько нормальных отношений. Видимо, этот дефицит они, поколение, тянут с собой по жизни и дальше. А спасение находят в стебе. Поэтому самое здоровое впечатление во втором выпуске производит откровенно несерьезное четверостишие Ильи Одегова: «Вот опять добрые подруги на кровать унесли под руки стали ублажать стали потешать».

Подхватывая эту одинокую жизнеутверждающую ноту, выражу надежду, что «ЫШШО ОДЫН» инициаторам не надоест, на первых двух выпусках свое существование не закончит и подбросит нам пищу для размышлений более глубоких, чем те, с которыми вы только что ознакомились.

Статьи по теме:
Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом