Важен не успех, а развитие

«Камерата Казахстана» развивает традиции классической музыки на родине, экспериментируя с барокко и современностью

Важен не успех, а развитие

Вдохновленная примером оркестра Святослава Рихтера, Гаухар Мурзабекова мечтала создать нечто похожее в Казахстане: «Когда мы занимались с Рихтером, то часами оттачивали каждую ноту. Иначе работать я не умею. Выражения “крупняк” и “играть в общем” для меня неприемлемы». Ее мечта осуществилась: камерный оркестр, которым она руководит, являясь образовательно-экспериментальным, не только постоянно ищет новые формы, интересные для музыкантов, но и пользуется успехом у публики, достойно представляя страну за рубежом. Особенность оркестра еще и в том, что он включает в репертуар произведения, которые раньше не звучали в Казахстане.

Какова сегодняшняя жизнь классической музыки, как оркестр исследует и экспериментирует с историей и современностью, развивает кадровый потенциал, и что дает в этом смысле камерность – рассказывает народная артистка Республики Казахстан, скрипач, педагог, руководитель «Камераты Казахстана» Гаухар Мурзабекова.

Примеры роста

– Гаухар Курманбековна, какова ситуация с классической музыкой в Казахстане?

– По сравнению со странами Центральной Азии в Казахстане классическая музыка чувствует себя наилучшим образом. Она представлена широко и авторитетно во всех жанрах. Казахстан славится солистами, а надо отметить, что имя своему государству в культуре создают отдельные личности. Таковых у нас хватает благодаря и тому, что наша земля не бедна на таланты, а также хорошему образованию. Наше поколение, я и мои коллеги, окончили Московскую консерваторию, но немало тех, кто стал звездами, получив отечественное образование. У нас есть солисты и квартеты, и камерные, и симфонические оркестры. Классическое искусство представлено достаточно широко. Исключение составляет, пожалуй, только камерная музыка. И хотя есть камерные оркестры, все же географически мы отдалены от бурлящей музыкальной жизни Европы и ощущаем недостаток информации, что мешает нам развивать именно камерное направление. У камерных оркестров специфика жанра узкая, я бы сказала даже, интимная, не для широкой публики. На мой взгляд, жанр камерной музыки развит в Казахстане недостаточно. Поэтому озираться на Европу и Россию мы еще будем долго. И это, в общем, неплохо – иметь перед глазами высокие образцы.

– «Камерата Казахстана» – оркестр или ансамбль? Чем она отличается от других?

– «Камерата» может играть и как оркестр, и как ансамбль. Все зависит от репертуара. Если это концерты и симфонии, мы оркестр. Если это сугубо камерная, например, старинная музыка, то ансамбль. Но главная наша особенность – поиск. Камерный оркестр – это всегда дирижер и группа людей. Если, например, симфонический оркестр – дирижер и сто с лишним исполнителей, то в большом камерном оркестре их сорок, а обычные камерные имеют еще меньший состав. Дело не только в количестве музыкантов. В симфоническом оркестре более сложная система, где они разбиваются на группы. У каждой группы есть свой концертмейстер, который берет на себя группу, концертмейстер первых скрипок берет на себя весь оркестр, он лидер, и другие скрипки могут за него спрятаться. И чем дальше вглубь оркестра, тем больше представляется возможностей спрятаться за игрой других музыкантов. Но в ансамбле, где мало исполнителей, это сделать очень сложно. Бывают такие сочинения, как, например, виртуозные сонаты Россини, в которых важна филигранность и качество игры. Музыканты «Камераты» обязаны демонстрировать качество индивидуальной игры – интонацию. Это особый род работы – строй. Мы работаем над этим очень скрупулезно.

Жильные струны, барочные смычки

– Название «Камерата» вызывает ассоциации со средневековой музыкой. Но при этом вы играете классику и называете себя оркестром?

– «Камерата» происходит от итальянского слова «камера», то есть комната. Камерата ведет свое происхождение из средневековой Флоренции, в богатых домах которой являлось нормой слушать музыкантов. Концертных залов тогда не было, и музыкантов приглашали выступать во дворцах и состоятельных домах, где собиралось небольшое количество слушателей, что создавало атмосферу избранности и сиюминутного действия. Зритель располагался в одном пространстве с исполнителем. Камерность подразумевает объединяющее зрителей и исполнителей пространство. Исторически оркестр возник позже – все начинается с малых форм. Ансамбль, камерата – ядро будущего оркестра. У нас струнный камерный оркестр. В большом камерном оркестре, как правило, есть еще и духовые. Если мы исполняем Моцарта, то приглашаем духовиков и становимся большим камерным оркестром.

– Вы играете на средневековых струнных инструментах?

– В истории развития классической музыки в концертной форме струнные инструменты в ансамблевой игре появляются раньше духовых, а духовики как солисты – еще позднее. Лютня, виола – основные инструменты средневековых ансамблей. Но мы играем на современных инструментах. В Центральной Азии наша «Камерата» единственная, а вообще в мире их много. Далеко не все из них играют на средневековых инструментах, поскольку это сужает творческие и репертуарные возможности. Как правило, камераты начинают с классического репертуара, но далеко не каждая обращается к поиску новых форм и к эксперименту, как наша.

– Что представляет собой экспериментальная концепция «Камераты»?

– Каждый сезон мы стараемся придерживаться концепции эксперимента. Мы хотим заниматься барокко, пока ничего в этом плане не умея, но хотим научиться. Для этого закупили барочные смычки, которые от обычных отличаются формой и весом. В идеале требуются барочные скрипки, но их мы не можем себе позволить. Поэтому поступили так же, как обычно делают в Европе – с классических скрипок сняли подбородники, надели жильные струны и взяли барочные смычки. Звучание жильных струн другое, в нем нет такой силы, оно не рассчитано на большие залы. Отсюда и камерность. Хотя в костелах и залах с хорошей акустикой такое звучание будет идеальным. Мы начали формировать библиотеку барочных нот.

Альт превращается…

– Как у вас с репертуаром? Как часто вы исполняете отечественную классику?

– Нам очень сильно не хватает современной отечественной классики. Особенно если мы выступаем за рубежом, где хотят слушать нашу музыку. Но интересного мало. Это связано с тем, что у композиторов нет стимула для написания классических произведений: хороших гонораров им не платят. А мы не можем заказывать потому, что платить нечем. Мы встречались с композиторами, но дальше разговоров дело не пошло. У нас есть хорошие композиторы, но они пишут для эстрады. Для классики же настал период безвременья. На гастролях представляем в основном европейскую классику. В редких случаях – казахские произведения. Последний раз в Штатах я играла европейскую классику и на бис – казахское сочинение. В Лондоне в прошлом году тоже играла нашу музыку. И реакция была невероятной. Мы им интересны как государство, о котором мало известно. Как народность нас могут почувствовать только через нашу культуру, а представить в чем-то серьезном мы себя не можем. Довольствуемся малым. Столько лет играем одно и то же, репертуар отечественной музыки не расширяется и не обновляется.

– Если говорить о классической европейской музыке, то и у ее истоков мы видим народные мелодии и инструменты, прообразы классических инструментов. Обращаетесь ли вы к народным казахским инструментам и музыке?

– Да, но это носит характер случайного эксперимента. Постоянно заниматься этим, как, например, барокко, мы не можем. У классической музыки барочные корни. В прошлом скрипки нет кобыза, ее прошлое – лютня или виола. Отсюда и интерес к истории струнных инструментов. Этнически мы казахи, но духовно мы – классики, европейцы. Но мы можем провести эксперимент. Например, в прошлом году в Лондоне я решила сыграть сочинение нашего талантливого композитора Куата Шельдебаева «Кара-кемир», написанное для кыл-кобыза. Но на кыл-кобызе я играть не хочу и не буду. Что делать? Я должна как-то имитировать его. Кыл-кобыз более низкий по звучанию, чем скрипка, скорее напоминает альт. Поэтому я взяла альт и надела на него сурдину. И звук стал похож на кыл-кобыз, и эту пьесу я сыграла на альте. Я извлекала из импровизированного кобыза характерные для него завывания, зазвучала казахская архаичная музыка. Реакция была сумасшедшая. Публика оценила, что я сделала с классическим инструментом. Это был эксперимент и не более. Но перейти на репертуар оркестра Курмангазы мы не можем. История инструментов, на которых мы играем – барокко, поэтому мы и обратились к нему. Почему сейчас барокко так модно на Западе? Потому, что европейцы тоже обратились к своим истокам.

Учиться у того, кто рядом

– Как долго существует «Камерата Казахстана», как пришла идея ее создания?

– Зарождение идеи «Камераты» связано с одним из важных периодов моей биографии – ученичеством у Святослава Рихтера, игрой в его оркестре. На каком-то этапе своего творчества Рихтер захотел играть старинную музыку, а точнее Баха, и пригласил в оркестр Юрия Башмета, Олега Кагана, Наталью Гутман и других музыкантов, ставших впоследствии знаменитыми. Мы были студентами Московской консерватории, когда нас отобрали в состав этого оркестра. Там мы репетировали по восемь часов в день и гастролировали по России – играли в Петербурге, Москве и других городах. У меня есть памятная фотография, где мы все вместе после выступления в Горьком.

Значение этого этапа в моей жизни переоценить сложно. От Рихтера исходили неимоверная сила и магнетизм. В тот момент я не могла анализировать происходящее. Но спустя время поняла, что заболела камерной музыкой и игрой в ансамбле, квартетом. Хотя сольная игра была мне тоже близка, и я долго оставалась в сольном репертуаре. В каждом артисте заложено стремление добиться признания публики. Но конечное желание должно быть другим и не сводиться к тому, чтобы просто выйти на сцену и понравиться. Талантливый артист выходит на сцену, чтобы отдать то, что он получает от Бога. Он – один на один с публикой. Когда ты выходишь с партнерами, ты уже играешь не один. Камерные сонаты – не аккомпанирование, а разговор на равных. Так у меня зародилась мечта о камерном оркестре, и когда я стала самостоятельным музыкантом, то появилась возможность ее воплотить. Сначала это был проект, открытый на частные средства. Потом они закончились, и в 1997 году постановлением правительства был создан оркестр «Камерата Казахстана». Тогда добиться госстатуса было практически невозможно, и огромную роль в этом сыграл мой покойный муж, депутат парламента Шарип Омаров. Вокруг названия в Минкультуры возник спор. Возможно, «Камерата Казахстана» тогда, когда еще ничего не было, звучало претенциозно. Но я настояла на своем. Я сделала заявку на то, чтобы представлять Казахстан, и не сомневалась, что это будет достойное лицо нашей страны.

– Существуют ли какие-то предпочтения и принципы в подборе состава оркестра?

– Особенных принципов не выработалось, возможно, это связано с нестабильностью ситуации с классической музыкой в Казахстане в те годы, когда создавался оркестр – это произошло в перестроечные годы. Сейчас этой нестабильности нет, и мы ощущаем себя иначе. А в то время музыканты искали где заработать и делали выбор исключительно в пользу заработка. Так получалось, что у нас долгие годы были самые низкие оклады среди оркестров. Но практически никто не уходил. Ситуация изменилась только за последние два года. Сложно набрать людей в оркестр – обычно музыканты уже пристроены и не рискуют переходить на новое место. Так что я взяла практически всех, кто пришел. Они не были лучшими, но я занималась лично с каждым музыкантом. Поэтому отличие нашего оркестра от других еще и в этом – со своими музыкантами не занимается ни один руководитель оркестра.

В первый год я провела Международный конкурс скрипачей, виолончелистов и альтистов, целью его было формирование собственных кадров и стимулирование музыкантов. В конкурсе победили концертмейстеры «Камераты». На второй Международный конкурс скрипачей, состоявшийся через три года, приехали музыканты из Японии, Китая, Кореи… Из нашего коллектива выросли солисты с сознанием лидеров. Они стали концертмейстерами «Камераты» и симфонического оркестра театра оперы и балета им. Абая, преподают в консерватории им. Курмангазы и востребованы за рубежом. Сейчас в структуре оркестра выделились лидеры – концертмейстеры первых групп, которые входят в худсовет вместе со мной. Если раньше все решения я принимала сама, то теперь передаю инициативу им.

– В вашей творческой биографии есть известные имена. Расскажите о встречах с этими людьми и их влиянии на вас. Приходят ли на память какие-то яркие эпизоды?

– Первый мой учитель, с которым я занималась с 1-го по 11-й классы, и учитель на всю жизнь – Нина Михайловна Патрушева. Даже когда я стала преподавать в консерватории, она, ее ведущий профессор, не переставала быть моим наставником. Я до сих пор прошу ее послушать мою игру. Все без исключения яркие представители казахстанской скрипичной школы вышли из-под материнского крыла Патрушевой. Потом я поступила в Москве в класс Давида Ойстраха. К сожалению, поучиться у него мне не удалось – он рано умер, но это дало мне возможность оценить себя. Учиться у Давида Ойстраха – мечта каждого скрипача. И если он взял меня к себе, видимо, я что-то значу. После его смерти занималась у его ученика, блистательного скрипача Олега Крысы, который уже более 20 лет живет в США. Мы продолжаем общаться и вместе музицировать. По своему складу он новатор и эту грань своего таланта передал мне. Если любовь к старинной музыке мне привилась в оркестре Рихтера, то интерес к авангарду во мне – от Олега, который занимался им очень серьезно. Я также играла с Юрием Башметом в одних и тех же залах. Когда ты наблюдаешь рядом такого мэтра, то учишься сам. Мне повезло, что моя судьба сложилась так, что рядом были эти замечательные люди. Поэтому мне и близок камерный жанр – ты всегда рядом с кем-то от кого получаешь новый опыт.

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности