Думай своей головой

Лидер IZGI AMAL Аслбек Мусин считает, что казахстанская идея должна быть создана по американскому образцу

Думай своей головой

В казахстанском обществе едва ли не все проекты, связанные с политическим или социальным переустройством, обновлением и вообще с любыми реформами, так или иначе бывают связаны с действующей властью. Отчасти это объясняется тем, что инициативы, идущие из глубин общества, достаточно просты и сводятся к требованию хлеба и зрелищ. Креативность оппозиционных партий также редко выходит за рамки раздачи денег из Нацфонда населению или распределения портфелей в теневом правительстве. Поэтому разработкой различных стратегий и концепций раньше занималась администрация президента, и лишь с недавних пор – партия власти, возглавляемая, впрочем, вчерашними сотрудниками администрации.

Общественное объединение IZGI AMAL («Благая весть») выпадает из этой тенденции, поскольку его пропагандистская активность связана не с защитой дольщиков или вкладчиков, а с распространением идей и взглядов. Но в то же время и вписывается в нее, поскольку неформальный лидер IZGI AMAL Аслбек Мусин связан с президентской администрацией кровными узами – он сын ее руководителя Аслана Мусина.

По мнению Аслбека Мусина – предпринимателя, депутата актюбинского городского маслихата – без появления новой идеологии, системы взглядов, адекватной современному миру и интересам казахстанцев, наше общество придет к гражданской войне. Впрочем, самого общества, по его мнению, у нас пока нет. И он полагает, что возглавляемое им движение уже предлагает будущему обществу новую идеологию. Единственную из существующих, возникшую на казахстанской почве.

Мы формируем новую тенденцию

– Аслбек, если попытаться описать ваши взгляды, взгляды ваших единомышленников через сравнения с чем-то уже знакомым, через исторические аналогии, кого бы вы вспомнили прежде всего? Маркса?

– С товарищем Марксом нас роднит лишь то, что мы пытаемся по-новому объяснить мир в рамках одной идеи, какой-то единой методологии. Что касается конкретных деталей, то у меня с ним больше различий, чем совпадений.

– Ну да, конечно, ведь Маркс пытался объяснить мир через экономику, а вы – через духовный мир?

– Нет, дело не в этом. Наоборот, мое отношение к экономике в последнее время изменилось. Я даже подал заявку на соискание кандидатской степени в Российскую академию государственной службы. И считаю, что Маркс во многом был прав. Но он недооценивал нематериальное начало в человеке. Я убежден, что есть определенный тип людей, своего рода каста, в которой нематериальное не только доминирует, но и способно подтолкнуть к восстанию против материального. Есть люди, которые могут за идею отдать все, не требуя ничего взамен. Сам Маркс, я уверен, был сделан из того же теста.

– Как вы оцениваете казахстанское общество, его готовность к переменам?

– Все упорно называют его обществом. А я считаю, что пока можно говорить лишь о протообществе. Это будет более точным.

– Идет ли процесс превращения протообщества в общество, а протонации – в нацию? Или же они находятся в состоянии стагнации?

– Нация, общество, государство – эти понятия стали настолько идеологизированными, что из них исчезла сама идеология. Сознание людей, которые состоят на государственной службе, сформировано марксизмом-ленинизмом, а потому их идеи по строительству нации, общества и государства изначально мертвы, а попытки создать что-то новое и оригинальное – бесплодны.

Духовную жизнь пытаются определять люди, чьи взгляды и убеждения являются, по сути, научным коммунизмом. Посмотрите на тех, кто представляет интересы и позицию государства в духовной сфере. Взгляните на биографии наших университетских профессоров.

Новая идеология востребована жизнью, но те, кто призван ее создавать, способны воспроизводить только безнадежно устаревшие и никому не нужные смыслы и идеологемы.

– Вы предпочитаете использовать иной понятийный инструментарий, описывая людей, которые живут на территории, именуемой Казахстаном, и те отношения, в которые вступают эти люди?

– Разумеется, все зависит от формата. Например, президент страны в общении со своими коллегами или гражданами должен использовать и такие общепринятые термины, как государство, и многие другие достаточно условные термины, иначе диалог будет просто невозможен. Но я не считаю себя связанным подобными условностями, поскольку я рассуждаю сейчас как философ, не как практик.

– Итак, какие процессы преобладают в казахстанском обществе? Согласны ли вы с утверждениями, что происходит архаизация казахстанского общества, упрощение социальных связей?

– Да, эти тенденции сегодня являются преобладающими. Но есть и другие. Я и мои друзья считаем важным создать и укреплять иную тенденцию – к сплочению и объединению, но не через упрощение и примитивизацию взглядов и отношений между людьми, а через сохранение и развитие многообразия. Мы создаем тенденцию, которая является не только здоровой и правильной, но и автономной по отношению к внешнему влиянию.

– Вы могли бы по возможности коротко описать ее?

– Сейчас мы говорим об идейном влиянии, ведь человек не может воздействовать на материю впрямую, сначала появляется какая-то идея. С точки зрения идейного противостояния в нашем протообществе наличествуют различные векторы. Это религиозный фактор, я не раз о нем говорил, так как считаю его крайне важным. Есть внешнее, псевдомусульманское воздействие на сознание казахстанцев, особенно молодежи. Есть внешнее воздействие со стороны немусульманских организаций и церквей.

Если мы говорим о традиционных религиях – под ними я подразумеваю и современные течения или секты, возникшие в лоне традиционных, то есть и различные протестантские конфессии в христианстве, и кришнаитов как наследников ведантизма.

– А церковь сайентологии?

– Она стоит особняком, хотя в ней можно найти много от восточного эзотеризма. Но она тоже действует из внешнего центра.

Единственное интеллектуальное и духовное течение, которое не является внешним ни по происхождению, ни по содержанию – наше. У нас нет внешних центров, откуда происходит материальная или интеллектуальная подпитка. Все генерируется здесь, в Казахстане. Исходя из этого, мы, я считаю, имеем право говорить, что только мы являемся истинно казахстанским продуктом. Проще говоря, думаем своей головой.

Мы являемся единственной здоровой силой, которая должна вывести нас всех из тупика, в котором мы сегодня оказались. Если этого не произойдет, то гражданская война, конфликт в течение следующего поколения мне кажется неизбежным. Как могут ужиться в одном обществе, одном государстве представители противоположных и враждебных друг другу доктрин и учений?

– Вы имеете в виду доктрины религиозные?

– Да, религиозные, которые на каком-то этапе начинают использовать политические лозунги, вбрасывать их в массы. Тот миллион человек, который посещает наши мечети, видит мир и свое место в нем сквозь призму определенных, очень жестких, догматических, не подлежащих обсуждению принципов. И вы думаете, что эти люди при определенных условиях не будут иметь политических устремлений, причем контролируемых кем-то другим? Посмотрите на историю человечества. Все политические конфликты управлялись через религиозное сознание.

Американская модель казахстанской нации

[inc pk='1615' service='media']

– Идеи, которые вы пропагандируете, являются, как вы сказали, аутентично казахстанскими. А что отличает казахстанца от неказахстанца? Казахский язык? Этнические корни? Религия? И что объединяет казахстанцев, отличающихся по крови и вероисповеданию, если не считать тех универсальных стандартов потребления, которые предлагает сегодня всему миру капиталистическая экономика?

– Конечно не это. Отличает и одновременно объединяет осознание общей доли. Пожалуй, даже общей юдоли. Мы все живем именно здесь, нас нигде не ждут. Ты можешь реализовать себя в этой стране или стать изгоем. Каждый из нас должен прийти к осознанию этого простого факта – русский и казах, православный и мусульманин.

А наша задача – меня и моих единомышленников – предложить набор идей и методик, которые предложат, например, вам как представителю нетитульной нации (сам не люблю подобных терминов, но они широко используются сейчас), нечто настолько привлекательное, что позволит вам дистанцироваться от всего остального и принять этот набор принципов и взглядов в качестве единственно возможного. Я могу перечислить эти принципы. Это, прежде всего, принцип личного самосознания, личной совести, автономного интеллекта. Автономного разума в отношении всех без исключения явлений этого мира.

Если вы ведете автомобиль, то относитесь к этому процессу со всей серьезностью. Вы используете какие-то рациональные методики, когда занимаетесь своими личными финансами. Но когда вы идете в церковь или никуда не идете, а просто обращаетесь к сфере духовной жизни, то вы почему-то отказываетесь от рациональных основ и попыток логически объяснить тот набор ценностей, который вы или унаследовали от родителей, или переняли от друзей и учителей. Большинство людей живут именно так. Я считаю, что прежде чем человек идентифицирует себя с тем или иным набором, допустим, конфессиональных атрибутов, он должен разобраться с этим религиозным учением рациональным образом, опираясь на логику. В моем представлении – это идея одного Бога, не имеющего конфессиональной или этнической принадлежности. Вот вы знаете, что отцы-основатели американского государства все были представителями унитаристской церкви. И те политические памфлеты, которые они писали, не идут ни в какое сравнение с их богословским наследием. Как у Льва Толстого – есть «Война и мир», написанная ради денег, и есть богословские работы, которые сегодня мало кому известны, но, на мой взгляд, гораздо более ценны для людей.

Идеи, которые объединят казахстанское протообщество в единое целое, должны носить универсальный характер. Они должны разделяться всеми думающими людьми.

– А что в этих идеях будет специфически казахстанского?

– Ничего. Абсолютно ничего. То есть никакой этнической и конфессиональной специфики быть не должно. Да и смешно строить нацию на каких-то почвеннических, автохтонных элементах, подверженных временному изменению. Представляете, какой надо вкладывать материально-энергетический ресурс, чтобы потом поддерживать такой проект? Ведь есть же такая вещь, как отдаление поколений от первоисточника. Чем дальше отстоит поколение, тем сильнее оно забывает о своих корнях. Поэтому традиционный подход предлагает строить нацию вокруг травм, психологических травм прошлого. Они могут быть как оптимистическими (пример – победа американской революции в конце XVIII века), так и пессимистическими (таким стало поражение русского дворянства и аристократии в событиях начала ХХ века).

– А в Казахстане вокруг какой травмы строится нация?

– Вокруг травм, которые почти все несут негативный оттенок. История наполнена поражениями. Последняя победа казахов была одержана еще при Чингисхане, но и за ней пошли междоусобные войны и растворение в более древних цивилизациях. Я такой путь считаю тупиковым. Нужно начать с переосмысления самого термина «нация». Не нужно связывать его с эпохой индустриального развития конца XIX века и сопутствующих ей философских течений. Мы живем в другую эпоху. Можно назвать ее постидустриальной или информационной. Ее интеллектуальное наполнение должно быть иным. Собственно, оно уже иное. Достаточно прийти в Оксфорд или в Гарвард, чтобы это увидеть. Под нацией там понимают совсем не то, что у нас. Я не говорю, что мы должны их копировать, но мы должны представлять себе именно современные, а не архаичные философские взгляды. Я как человек верующий считаю, что мы должны объединяться вокруг универсальных ценностей. Как в Штатах, где под нацией понимается весь народ Америки под Единым Богом. Почитайте их декларацию, документы, которые лежат в основе американского государства. В них нет никакой этничности, ничего автохтонного. На мой взгляд, это на сегодняшний день остается самым передовым достижением политфилософской мысли.

– Вы имеете в виду США, американское общество?

– Нет, не саму страну, а именно документы. То, что происходит в реальности, далеко не всегда соответствует им, к сожалению.

– И в этом смысле вы считаете Америку моделью, на которую можно ориентироваться?

– А на кого еще можно ориентироваться? Весь мир ориентируется на нее.

– Ну, все же не весь мир. Иран вроде бы не ориентируется.

– Да, верно. Но упаси нас бог от иранской модели. Нацию пытаются сплотить вокруг иррациональной, сектантской доктрины шиизма, мессианских идей. А реальная власть в государстве в руках аятолл – касты профессиональных жрецов, которые используют в качестве инструмента Корпус стражей исламской революции. Именно цели этих седобородых старцев являются главными в Иране, а не обеспечение возможности каждого творения Бога преследовать свое собственное счастье, как это определено в Декларации независимости США.

– Как вы относитесь к этике в политике? Применимы ли здесь какие-то моральные нормы?

– Мы живем в условиях капитализма, под которым я понимаю мировоззренческую концепцию. А капитализм – это экспансия, расширение рынков. Глупо рассуждать о морали в рамках такой парадигмы. Надо сначала предложить что-то новое, новую модель, способную бросить вызов той, которая господствует сегодня. Сначала должны появиться идеи, методология, позднее они получат какое-то политическое содержание. Но пока капитализм победил во всем мире. Хотя он и сталкивается с серьезными проблемами, начинает буксовать, потому что бесконечная экспансия невозможна – природные ресурсы, способности к потреблению, сама география становятся естественными преградами. Появляются разного рода виртуальные проекты, доткомовские пузыри и тому подобное. Иногда применяется совсем уж откровенный обман в виде борьбы с глобальным потеплением или СПИДом. Полвека назад говорили про глобальное похолодание, сегодня говорят о глобальном потеплении.

Религия будущего

– Ислам – религия универсальная. А мы в Казахстане видим мечети для чеченцев, для казахов, для уйгуров. Что это – искажение ислама, его приспособление под этнические и политические реалии?

– Да вы сами ответили на свой вопрос. Это искажение, это использование вечной универсальной идеи, набора принципов в своих меркантильных интересах. Необязательно политических – у нас, в отличие от Ирана или Израиля, политического заказа на это нет, цели чаще экономические. Религия используется для личного обогащения.

– Что должно быть альтернативой всему тому, что принято называть религиозным экстремизмом? Некий свой, казахстанский, домашний ислам, вобравший в себя официальные установки толерантности, мира и дружбы, или ислам, очищенный от экономических, политических и иных интересов, от всего конъюнктурного, своего рода возврат к истокам?

– Я думаю, эти процессы могут проходить параллельно. Ничто не мешает одновременно и очищать, и создавать что-то свое. Мы вынуждены работать с тем материалом, который у нас есть. Очищение необходимо. Формы, в которых сегодня осуществляется религиозная практика, часто импортированы извне, они не являются адекватными ни современным реалиям, ни современным запросам. Они не могут быть приняты в качестве каких-то описательных моделей, а ведь функция религии как системы взглядов – описывать и объяснять мир. Они были созданы в другое время и в других условиях, для других людей. На мой взгляд, наиболее универсальные взгляды содержатся в Коране, но не в традициях, не в унаследованных или навязываемых системах типа ваххабизма или суфизма. В Коране вы нигде не найдете арабской культуры, персидской мифологии, каких-то тюркских мотивов, там только универсальные, общечеловеческие ценности, одинаковые для любой эпохи. Поэтому та религия, которая будет в Казахстане, должна учитывать этот фактор. Мы не должны допускать в ее функционально-описательную часть ничего такого, что нас отбросит назад или уменьшит наш потенциал.

Кино как источник оптимизма

– Аслбек, политические партии – это те общественные организации, которые находятся в тесном контакте с массами. Как вам кажется, готовы ли они предложить обществу какие-то новые взгляды и идеи, повести общество, нацию к новым целям, новым рубежам или же они предпочитают сами следовать за желаниями и требованиями масс?

– Я могу сказать лишь, что они никуда никого не ведут, поскольку сами не обладают ни волей, ни желанием, ни пониманием того, что куда-то кого-то нужно вести. Во всяком случае, никто про это никогда не заявлял. А если нет причин, то нет и следствия. Это относится ко всем политическим партиям – и оппозиционным, и околооппозиционным, и к правящей партии.

– Если партии не хотят участвовать в создании нации, профессура университетов не может, тогда, возможно, литература способна на что-то?

– Я считаю, что невозможно ответить на этот вопрос, потому что литературы сегодня в Казахстане просто нет. Если бы в стране появился серьезный автор, то он непременно вызвал бы широкий интерес, полемику, дискуссии. Ничего этого я не вижу. Может быть, у нас есть какие-то таланты, которые что-то пишут «в стол», но это не вызывает никакого отклика. Мне кажется, намного больше перспектив у кино. Недавно я был на премьере фильма «Заблудившийся», снятого Аханом Сатаевым. Фильм затрагивает серьезную проблему, он, наверное, не лишен недостатков, мог бы быть более динамичным. Но дает целостное видение проблемы, которое в финальных сценах приводит к конкретному идеологическому призыву, адресованному зрителю. Мне нравится также молодой режиссер Жанна Исабаева, создатель фильма «Карой». Этот фильм снят в жанре экзистенциальной катастрофы, с мощным философским посылом. По затрагиваемым проблемам я сравнил бы его с древнегреческой трагедией, ставшей, как известно, предтечей античной философии. Так что в отношении кино я полон оптимизма.

 Фото из личного архива Аслбека Мусина

Статьи по теме:
Казахстан

От практики к теории

Состоялась презентация книги «Общая теория управления», первого отечественного опыта построения теории менеджмента

Тема недели

Из огня да в колею

Итоги и ключевые тренды 1991–2016‑го, которые будут влиять на Казахстан в 2017–2041‑м

Казахстан

Не победить, а минимизировать

В Казахстане бизнес-сообщество призывают активнее включиться в борьбу с коррупцией, но начать эту борьбу предлагают с самих себя

Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности