Курс на софинансирование

Бизнес должен стать основным спонсором опытно-конструкторских разработок — считает глава Национального инновационного фонда Айдын Кульсеитов

Курс на софинансирование

В последнее время в обществе вновь разгорелись дискуссии относительно перспектив инновационного развития казахстанской экономики. В прогнозах преобладает скепсис. Не в последнюю очередь он вызван отсутствием эффективных механизмов по разработке и внедрению в производство отечественных ноу-хау. Важную роль в этом процессе должен играть созданный шесть лет назад государственный институт развития — АО «Национальный инновационный фонд» (НИФ). Сейчас многие эксперты подвергают его работу жесткой критике (см. «Наука во мгле», «Эксперт Казахстан» № 39 от 12 октября 2009).

Между тем в самом фонде грядут перемены. Новый председатель правления НИФ Айдын Кульсеитов планирует изменить принципы работы фонда так, чтобы он в максимальной степени отвечал запросам модернизации казахстанского бизнеса. Свое первое интервью на посту главы НИФ он дал нашему журналу.

— Айдын Женисович, давайте для начала определимся с терминами. Говорят, что инновации — понятие растяжимое. А что вы понимаете под словом «инновации»?

— Вот ответьте на такой вопрос: является ли для машиностроительного предприятия замена в цехах ламп накаливания на светодиоды инновацией? Для большинства экспертов, исповедующих классические подходы, это, безусловно, не инновация, поскольку продукция завода остается такой же, технология такой же, все процессы тоже. А в моем понимании это инновация, и ее надо поддержать. Почему? А потому что, если за счет этой замены на 5—10% снизятся затраты завода по электричеству, он станет генерировать больше прибыли, станет более эффективным. Для меня критерий инновационности — экономическая отдача, а здесь она налицо. Если принять такую модель, то подавляющая часть бюджетных средств, выделяемая на инновационное развитие, должна направляться на выдачу грантов действующим предприятиям на освоение новых продуктов, на внедрение новых управленческих технологий, точечную модернизацию, уменьшение энергопотерь. Оставшиеся средства можно направить на решение технологических проблем предприятий за счет размещения заказов среди отечественных НИИ, ученых и инноваторов. Но и тут без софинансирования, как единственной гарантии их эффективности, не обойтись.

С моей точки зрения, инновации — все новое, что вводится на предприятии и совершенствует производство. Поэтому любое усовершенствование является инновацией, если приводит к увеличению прибыльности предприятия.

Время на раздумья

— Вы стали председателем НИФ совсем недавно — в сентябре этого года. Чему были посвящены первые месяцы вашей работы?

— Все это время мы работали над осмыслением пути, по которому развивалась отечественная инновационная система. Как нам кажется, именно сейчас пришло время четко определить основной задачей НИФ содействие созданию в Казахстане такой среды, которая помогала бы промышленности внедрять инновации, а инноваторам — предлагать не голые идеи, а конкретные, проработанные с технической и финансовой стороны проекты.

Фонд должен стать, с одной стороны, эффективным механизмом доведения бюджетных средств в виде грантов до предприятий, нацеленных на повышение собственной эффективности, а с другой — ответственным за эффективную работу всей цепочки институтов сервисной поддержки инноваторов. Кроме того, НИФ должен быть аналитическим центром, вырабатывающим рекомендации по инновационному развитию республики. Причем эти рекомендации должны быть не плодом собственных умственных изысканий и поиска информации в Интернете, а результатом живой работы, непосредственного общения наших сотрудников с учеными, инноваторами, бизнесменами. Это три основных направления работы, на которых необходимо сконцентрироваться в ближайшие три-пять лет.

— А как вы можете сформулировать главную цель НИФ?

— Сегодня главная задача — диверсификация промышленности и экономики в целом. Причем значительное внимание будет уделено созданию эффективной инфраструктуры и организации сотен новых производств. При этом система инновационной поддержки могла бы сконцентрироваться на модернизации и техперевооружении уже действующих предприятий. Инновации должны попробовать помочь в модернизации этих предприятий, доведении их до уровня, когда они могут воспринимать инновации.

Сейчас на предприятиях установлено оборудование 30—40-летней давности. В этих условиях они иногда технически не способны воспринимать инновации. Это как пытаться флешку вставить в старый компьютер, в котором есть только пятидюймовый дисковод. Наша основная задача в течение пятилетки подтянуть общий уровень предприятий, выстроить систему, которая помогла бы предприятиям стать восприимчивыми к инновациям.

— Что вас не устраивает в прежних схемах работы фонда?

— Изначально НИФ задумывался как институт поддержки инноваций. При этом главным направлением было определено льготное финансирование высокотехнологичных инновационных проектов. Однако фактически почти любой новый проект является сравнительно инновационным и высокотехнологичным. В то же время проектное финансирование связано в основном с инвестиционными вопросами. Инновационность же является его непременным, но всего лишь атрибутом. В итоге система поддержки инновационных проектов не нашла своей четкой ниши. Она была размыта в массиве инструментов инвестиционного характера. Это привело к тому, что инновационная суть фонда в какой-то момент отошла на второй план, уступив место чисто инвестиционной работе.

Это вопрос определения стратегии фонда. Если говорить о тактике, то наибольшую проблему мы видим в недостаточной эффективности мониторинга за реализацией инвестиционных проектов, в которых участвует НИФ. Невооруженным глазом видно, что есть возможности улучшить, сделать менее подверженной субъективным факторам систему отбора проектов и принятия по ним решений.

— Что вы предлагаете изменить?

— Нашим акционерам (в настоящее время происходит передача НИФа от ФНБ «Самрук-Казына» в ведение Мининдустрии. — «ЭК») мы сейчас представляем новую систему целей и задач НИФа, где акценты предполагается несколько сместить.

Между идеей фонда как катализатора инновационных процессов и инструментарием, которым он располагает, имеются определенные противоречия. Мы являемся финансовым институтом, обязанным избегать убытков. Однако при этом должны исполнять функции по стимулированию инновационной активности — а эта задача во всем мире затратная и исполняется через прямое бюджетное финансирование.

Одна из наиболее продуктивных схем работы, на наш взгляд, выработана в Финляндии — имеется в виду агентство ТЕКЕС, которое содержится за счет средств бюджета, то есть не занимается зарабатыванием денег на свое существование, а занимается в основном доведением грантов до предприятий, внедряющих инновации, и научных коллективов, разрабатывающих эти инновации. 400 человек ежегодно работают над тремя тысячами проектов и пропускают через себя более полумиллиарда евро. Возможно, НИФ необходимо эволюционировать в эту сторону.

Для решения процедурных проблем мы создали специальную рабочую группу, которая выработает предложения по повышению прозрачности, объективности и оперативности систем отбора проектов, а также повышению эффективности мониторинга реализуемых проектов. Хотим внедрить новые информационные технологии, пересмотреть регламенты работы, а при необходимости и организационную структуру НИФ. Это даст сокращение периода рассмотрения заявок, уменьшит или вообще исключит возможность запрашивать у заявителей дополнительную информацию. Повысит персональную ответственность менеджеров за своевременность и объективность ответов заявителям.

В части мониторинга нужно расширить возможности фонда по доступу к оперативной информации проектных компаний, созданию автоматизированной системы, прогнозирующей возникающие по проекту риски. Также <необходимо> расширить возможности защиты интересов государства при принятии этими компаниями финансовых решений, внедрить обязательное поэтапное финансирование проектов.

Как положено — так не нужно

— С какими проектами чаще всего приходят в НИФ, с крупными или небольшими?

— В НИФ два направления финансирования проектов. Во-первых, финансирование опытно-конструкторских разработок (ОКР) стоимостью до 30 млн тенге. Во-вторых, финансирование инновационных проектов путем прямого финансирования до 49% в уставном капитале, но не более 470 млн тенге (по состоянию на сегодняшний день).

Если говорить о проектах ОКР, то от ученых и изобретателей поступают заявки <объемом> от 25 миллионов до 30 миллионов тенге. Что касается всех инновационных проектов, то сумма финансирования зависит от каждого проекта, но по статистике 90% проектов запрашивают от 300 миллионов тенге и выше.

[inc pk='1602' service='media']

— Сколько инновационных проектов и каких реализовано НИФ с момента его образования?

— С 2003 года фонд предоставил ученым и инновационным предпринимателям 48 грантов на выполнение опытно-конструкторских разработок на сумму более 542 миллионов тенге. На принципах государственно-частного партнерства фонд профинансировал 15 инновационных проектов на общую сумму 24,9 миллиарда тенге (из них доля фонда составляет 12,7 миллиарда тенге). С 2004 года при поддержке НИФа создано шесть казахстанских венчурных фондов, инвестирующих в инновационные проекты.

— Почему же изобретатели жалуются, что не получают грантов? Какие проблемы, кроме процедурных, вы можете назвать?

— Во-первых, надо сразу оговориться, что гранты, выдаваемые нами сегодня, — это не безвозмездное финансирование, мы их выделяем из уставного капитала и рассчитываем вернуть с определенной прибылью после успешной коммерциализации разработки. Таким образом, это своего рода заимствование.

Тем не менее у нас процедуры проще, чем в банках. Вопрос в том, что к банковскому кредиту заявители подходят серьезно, поскольку знают, что его надо возвращать, а если не вернешь — расплатишься залоговым имуществом. А в НИФ ученые иногда приходят просить деньги «за просто так». В самом начале ведь было заявлено, что наш фонд — инструмент рискового финансирования. Многие поняли это как возможность не отвечать за судьбу финансовых вложений — по принципу «ну не получилось — значит не получилось». Так не бывает. Мы не застрахованы от ошибок, но, как и всякий финансовый институт, наша задача — снизить риски потерь. Так что с юридической точки зрения все заявки рассматриваются как положено.

Однако у нас есть понимание, что «так, как положено» — это не всегда «так, как нужно». Учитывая нашу инновационную направленность, конечно же, в чем-то нам при рассмотрении проектов необходимо быть гибче. Вообще, на мой взгляд, проблемы в значительной мере можно было бы избежать, если бы мы перешли от принципа работы по финансированию инноваторов (проверка состоятельности их идей) к принципу софинансирования R&D* затрат бизнеса. Сегодня ученому пришла в голову хорошая мысль, мы профинансировали, завтра пришла — опять профинансировали. А реальной пользы для экономики нет. Причина на поверхности. Во всем мире финансирование осуществляется так: проблемы по изобретению чего-либо ставятся не учеными, а предприятиями. Поэтому обычно предприятия оплачивают разработки из своих средств. Однако государство, желая повысить качество разработок, возмещает часть затрат по поиску технологических решений и их дальнейшему внедрению. Заинтересованность бизнеса — потребителя инноваций — в том, чтобы вложения отбились и принесли пользу, стала бы гарантией эффективности и бюджетных вливаний.

— Будете ли привлекать иностранных ученых для экспертизы проектов?

— У нас есть контракты с иностранцами от случая к случаю. Финансовую проработку проекта (бизнес-план) могут сделать и наши специалисты — это стандартная процедура, как в любом банке. Если это окровские (опытно-конструкторские. — «ЭК») разработки, то мы пользуемся своей достаточно широкой экспертной базой — из среды наших ученых.

Привлекать зарубежных ученых необходимо и дальше, но делать это надо, наверное, на более системной основе, так как в целом система экспертных оценок должна быть существенно оптимизирована. Эту работу мы также начали активно проводить, но о результатах говорить пока еще рано.

Страшно далеки они от нашего народа

— Есть ли сейчас у нашей казахстанской науки инновационный потенциал?

— У нас есть несколько замечательных НИИ, которые реально не уступают лучшим западным или азиатским научным организациям. Но, к сожалению, это скорее исключение, чем правило. Наши ученые предлагают инновации вяло, частенько эти предложения отстают на десятки лет. Потому наши крупные корпорации пользуются зарубежными разработками. Малый и средний бизнес не особенно активен в поиске решения проблем своей экономической эффективности через инновации, потому что не может рисковать, вкладываясь в новые разработки. То есть сегодня и спрос, и предложение на наши отечественные разработки очень низок.

В связи с программой форсированного индустриально-инновационного развития, думаю, ситуация изменится. Поэтому следует не только стимулировать предприятия, но и поддерживать опытно-конструкторские разработки — грантами, через систему технологических бизнес-инкубаторов, отраслевых конструкторских бюро и технологических центров.

— А как в этом случае развивать фундаментальную и прикладную науку? Она ведь не может быть «заточена» под решение конкретных экономических задач, но, тем не менее, важна для любого государства?

— Сегодня, когда говорят о науке, подразумевают три ее составляющие — фундаментальный блок, прикладные исследования и опытно-конструкторские разработки. При этом фундаментальные исследования дают прирост, если можно так выразиться, «качества знаний», ОКР и технологические изыскания — экономическую отдачу в виде пророста производительности, снижения себестоимости и увеличения продаж.

Остается прикладная наука, которая, по идее, должна либо развивать идеи «фундаменталки», либо поставлять идеи для их последующей коммерциализации.

Все три составляющие важны. Однако финансирование этих блоков в среднем по миру распределяется как 20/30/50 (фундаментальные исследования, прикладные и ОКР соответственно).

В Казахстане основной финансовый поток (более половины) идет на прикладные исследования. Что самое плохое в этой ситуации — на эти средства проводятся изыскания, которые не дают роста качества знаний и не способствуют экономическому развитию. Причина в том, что у нас ученый приходит к чиновнику и убеждает его в актуальности предлагаемых научных тем, чиновник принимает решение. Однако в этом процессе отсутствует главный участник — потребитель в лице производственника, бизнесмена. Почти в каждом госоргане есть свой бюджет на научно-технические исследования. Но я, например, ни разу не слышал, чтобы распределение этих средств проходило с учетом мнения реального бизнеса. Единственный выход из такой ситуации, на наш взгляд, четко выделить две системы распределения средств на науку, у каждой из них должна быть своя система принятия решений, оценки эффективности достигнутых результатов, свои задачи, цели и исполнители.

Наши ученые предлагают инновации вяло, частенько эти предложения отстают на десятки лет. Потому крупные корпорации пользуются зарубежными разработками

От системы управления и финансирования непосредственно науки («блок знаний») мы должны требовать по большому счету две вещи: вовлеченность нашей науки в мировой оборот знаний и постепенный рост авторитета наших ученых, научных школ. Эффективность здесь можно оценить через издаваемость в самых авторитетных зарубежных научных изданиях, цитируемость в трудах зарубежных ученых, экспертные оценки мировых научных светил.

От системы управления и финансирования инноваций («блок технологий») мы ждем одного — экономической отдачи. Показатели результативности выстроить здесь довольно легко: каждый вкладываемый тенге должен приносить как минимум два тенге прибавки к валовой добавленной стоимости.

— Вы говорите об административном разделении науки и инноваций. А будет ли эффект, если создать вместо существующего ныне Министерства образования и науки разные ведомства, ведающие образованием, наукой и инновациями?

— Проблема не в том, что отдельно или вместе управляются наука и образование, наука и инновации. Вопрос глубже — в понимании, что все три направления служат одной цели — процветанию страны. Но инструментарий во всех трех случаях должен применяться разный. Считаю, что эффективность управления наукой и образованием, инновациями от того, как выстроена система их государственного регулирования, зависит, но не так значительно. Это как в басне — вопрос не в том, как, образно выражаясь, «рассесться», а в том, чтобы музыкант знал свою партию и у него был хорошо настроенный инструмент.

 Фото предоставлены АО «Национальный инновационный фонд»

* Research and development — английский аналог акронима НИОКР, научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки.

Статьи по теме:
Международный бизнес

Интернет больших вещей

Освоение IoT в промышленности позволит компаниям совершить рывок в производительности

Спецвыпуск

Бремя управлять деньгами

Замедление экономики разводит все дальше банки и реальный сектор

Бизнес и финансы

Номер с дворецким

Карта столичных гостиниц пополнилась новым объектом

Тема недели

От чуда на Хангане — к чуду на Ишиме

Как корейский опыт повышения производительности может пригодиться Казахстану?